[PG-13] Тоге Инумаки. Он заболел

      Воздух на тренировочной площадке сегодня особенно холодный, пробирается даже под плотную ткань формы. Маки раскручивает свое оружие, Панда лениво потягивается в стороне, но чего-то, или, точнее, кого-то не хватает. – Где Инумаки? — спрашиваешь ты, подходя к Панде. – Заболел, – отвечает тот, пожимая мохнатыми плечами. – С утра не мог встать. Кажется, горло.       Ты хмуришься. Для заклинателя проклятой речи горло – это не просто часть тела, это оружие. И если оно вышло из строя, значит, дело дрянь.       Тренировка мгновенно теряет смысл, если на ней нет твоего любимого Тоге. Ты, конечно, отрабатываешь пару ударов для вида, но мысли уже гуляют по коридорам мужского общежития. Через двадцать минут ты уже стоишь перед его дверью.       Стучишь раз. Два. Тишина. Стучишь настойчивее.       За дверью слышится шарканье, затем щелчок замка. Дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы ты увидела его лицо. Тоге выглядит... помятым. Платиновые волосы торчат в разные стороны, под глазами залегли тени, а шея укутана в объемный вязаный шарф, из которого торчит только нос. Его бьет легкая дрожь. Озноб и слабость видны невооруженным глазом. – Привет, прогульщик, – ты улыбаешься, опираясь плечом о косяк. – Решила проверить, жив ли ты.       Тоге моргает, глядя на тебя мутным взглядом, а затем резко мотает головой. – Красная икра, — хрипит он. Храбрится, утверждая что в полном порядке, но голос сиплый и болезненный.       Он выставляет руку вперед, преграждая тебе путь, затем указывает пальцем на свое горло, а потом на тебя. Жест понятен без переводчика: «Я заразен. Уходи». – Ой, да брось, – ты фыркаешь, пытаясь заглянуть внутрь комнаты. – Я же не целоваться к тебе лезу... Пока что. Я принесла тебе леденцы для горла.       Тоге хмурит брови, его взгляд становится серьезным. Он снова указывает на коридор, на этот раз настойчивее, и начинает закрывать дверь. – Ментайко. Туна-майо! – звучит почти как приказ. – Ладно-ладно! – ты вскидываешь руки в примирительном жесте, делая шаг назад. – Поняла. Не хочешь – как хочешь. Выздоравливай.       Дверь закрывается с тихим щелчком.Ты стоишь в коридоре еще пару секунд, глядя на деревянную поверхность. Он правда думал, что ты вот так просто уйдешь? Наивный.       Полчаса спустя ты снова стоишь у той же двери. В руках поднос, добытый в столовой, от которого поднимается аппетитный пар. Горячий куриный бульон, самое то для больного горла, чашка травяного чая с медом и лимоном и упаковка леденцов. Но главный твой козырь не на подносе.       Ты пинаешь дверь ногой, так как руки заняты. – Тоге, открывай! Доставка!       Тишина. Затем снова шарканье. Дверь открывается, и Инумаки смотрит на тебя с нескрываемым раздражением. Он явно собирался снова прогнать тебя, его рот уже открывается для очередного «Ментайко», но он замирает.       Ты стоишь перед ним в медицинской маске, натянутой до самых глаз. – Личная медсестра с доставкой прямо в комнату, – твой голос звучит приглушенно из-за ткани. – Барьер от бактерий активирован. Ты не отвертишься.       Тоге смотрит на тебя. Смотрит на маску. Потом на бульон. В его фиалковых глазах мелькает удивление, которое сменяется обреченностью, смешанной с благодарностью. Он вздыхает, отступает в сторону и жестом приглашает войти. – Лосось... – тихо выдыхает он.       В комнате темно, пахнет лекарствами и немного ментолом. Ты проходишь к столу, ставишь поднос и поворачиваешься к нему. – Ложись давай, герой. Ты едва на ногах стоишь.       Тоге послушно опускается на кровать, кутаясь в одеяло по самый нос. Ты подтаскиваешь стул, садишься рядом и протягиваешь ему кружку с чаем.       Он берет ее обеими руками, грея пальцы. Делает осторожный глоток и прикрывает глаза от удовольствия. Тепло разливается по телу, немного унимая боль.       Ты наблюдаешь за ним. В таком состоянии он кажется удивительно домашним и беззащитным, совсем не похожим на опасного заклинателя полу-первого ранга. – Тебе нужно поесть, – говоришь ты мягче, кивая на бульон. – Ты же, наверное, ни черта не ел. Угадала?       Тоге ставит кружку и смотрит на тебя. Он медленно стягивает шарф, открывая проклятые метки вокруг рта. Его губы сухие и потресканные от высокой температуры. Он смотрит на тебя и указывает на свой рот, намекая на твою маску. – Суджико? – вопросительно и мягко. «Ты уверена?». – Я не заболею от того, что посижу с тобой рядом. А вот ты от голода можешь и умереть. – Лосось, – соглашается с признательностью.       Он берет ложку, но ты замечаешь, как дрожат его руки. – Давай сюда, – ты забираешь у него тарелку. – А то еще прольешь на одеяло, а мне потом стирать.       Тоге хмурится. – Коцобуси! – возражает он и пытается перехватить посуду, но его горло сжимается в спазме кашля. – Вот видишь что бывает, когда кто-то мне сопротивляется? Открывай рот.       С поражением он опускает руки. Ты кормишь его, как ребенка. Зачерпываешь бульон и осторожно подносишь к его губам. Под маской ты сияешь. Он никогда не позволял о себе заботиться. Никому. Особенно тебе. У тебя улыбка до ушей. Ну разве не мило?       Тоге послушно глотает теплую жидкость. Ему действительно становится легче, но ты видишь, что дело не только в целительной силе куриного бульона. Он смотрит прямо тебе в глаза из-под полуопущенных светлых ресниц. На его скулах цветет румянец. Яркий, нездоровый, но в то же время какой-то трогательно-смущенный. Это явно не только лихорадка.       Ты оставляешь пустую тарелку, протягиваешь ему спрей для горла. Инумаки с видом мученика принимает лекарство, но вдруг подается вперед, сокращая и без того малую дистанцию. Его пальцы, горячие, невесомо касаются края твоей медицинской маски и стягивают ткань вниз, до самого подбородка.       Тоге видит твою широкую, абсолютно довольную улыбку и тут же обиженно фыркает, отводя взгляд в сторону. – Сушеные водоросли, – бурчит он, явно решив, что ты потешаешься над его беспомощностью. – Эй, ну чего ты надулся? Я не смеюсь над тобой, – мягко заверяешь ты, перехватывая его взгляд. – Мне просто... нравится заботиться о тебе. Правда.       Ты отставляешь лекарство на тумбочку и придвигаешься вплотную. Твоя прохладная ладонь скользит под его растрепанную челку, касаясь лба. Кожа под пальцами буквально пылает. – Ого, – выдыхаешь ты, убирая руку, но не далеко. – Ты горячий, Инумаки. Во всех смыслах.       Тоге округляет глаза, собираясь возмутиться такой наглости, но ты не даешь ему времени даже на вдох. Ты наклоняешься и накрываешь его губы своими.       Он вздрагивает всем телом, замирает, словно пойманный зверь, но не отталкивает. Его губы сухие, горячие и шершавые, с легким привкусом травяного чая и ментоловых леденцов.       Сначала поцелуй выходит осторожным, но ты чувствуешь, как дрожит его дыхание, и действуешь смелее. Ты приоткрываешь рот, и язык скользит внутрь, углубляя поцелуй.       Тебе всегда было до чертиков интересно, каково это. Ты проводишь кончиком языка по его языку, намеренно касаясь печати Змеи и Клыков. Ощущение невероятное. Это не просто кожа. Печать словно щиплет мелкой, статической магией, отдаваясь на твоем языке легким покалыванием, будто ты лизнула батарейку. Гладкая, опасная метка, которая сейчас полностью в твоей власти.       Тоге издает сдавленный, хриплый стон. Это бесцеремонное прикосновение подействовало на него сильнее, чем ты могла подумать. Его рука неосознанно взлетает к твоему затылку, пальцы путаются в волосах, прижимая тебя ближе. Он отвечает на поцелуй с жаром, исходящим не только от его лихорадки, забывая про все запреты.       Но уже через мгновение здравый смысл или панический страх за твое здоровье берет верх.       Он резко, почти грубо разрывает поцелуй и отшатывается к спинке кровати, вжимаясь в подушку. Его грудь ходит ходуном, а глаза широко распахнуты. – Икра?! Сушеные водоросли! – выкрикивает он сипло, выглядя искренне возмущенным твоей безрассудностью и тем, как ты нагло воспользовалась его слабостью.       Он снова тычет пальцем в свое горло, а потом на тебя, мол, «Ты совсем идиотка?!».       Ты лишь облизываешь припухшие губы, все еще чувствуя на них вкус его магии и болезни. – Не кричи, и так горло больное, – спокойно парируешь ты, невозмутимо натягивая маску обратно на нос. – И не смотри на меня так. Теперь ты мой должник, Инумаки. Так что, когда я слягу с твоей ангиной через пару дней, ты будешь ухаживать за мной в два раза усерднее. И никаких сушеных водорослей я не приму.