Часть первая и последняя

***       Джон не понимал Лололошку. Этот наивный альтруист постоянно ставил его — гениального учёного, на секундочку! — в тупик. Как уравнение, что вроде бы имело ответ, но при его вычислении отказывалось сочетаться с другими известными. И задевало даже не совсем это отсутствие решения — он-то точно в конце концов его найдет, — а тот факт, что Джон не сразу это самое уравнение вообще разглядел.  ***       Казалось бы, с определением Лололошки всё просто: дурачок с синдромом спасателя — но в то же время эти слова совсем не подходили его глупой копии.        Странности он начал замечать сразу после того, как доставил свою менее развитую версию в собственную реальность. Это изначально вообще не входило в планы Джона, но за время создания портала в голове нарисовался новый, более универсальный и лучший план, теперь уже, к сожалению, включавший в себя непосредственное участие забывчивой обузы.  ***        Портал вспыхнул иссиня белым, и спустя миг Лололошка выпал из него — это было настолько же неуклюже, насколько грациозно это сумел ранее сделать Джон со Схождением. Дурачок казался куда более вымотанным, чем предполагали «Вселенские каникулы» учёного, что не могло не задеть его, впервые общитавшегося в своем предопределении событий за многие века. Или задели бы, если ему было бы хоть чуточку на свое жалкое подобие не плевать.  А это так.        Спустя миг их взгляды встретились, и Джон увидел на прелестном личике своей копии шок, граничащий с облегчением, сомнением и радостью. Ожидаемо. ... Нет.        Он точно не ожидал, что его шутливое предложение обняться будет воспринято столь... пылко. Когда его стиснули в крепких, но нежных объятиях, Джон опешил. Конечно, никому из присутствующих знать об этом было не нужно, так что он всё так же уверенно улыбался и лишь немного приобнял мироходца за плечи. Много чести.       Пошутив, что от такой хватки его пиджак мог помяться, ученый отстранился. Что-то с другими задержаться в переплетении конечностей Лололошке так не хотелось — мимолетно отметил Джон, наблюдая за напряженным от столь обильного внимания друзей к себе альтер эго.       Презрительно фыркнув, он предпочел уйти к столу, накрытому Райей ранее, и не наблюдать за  телячьими нежностями. Впрочем, подошли они несколько быстрее, чем гений мог бы им предопределить. Это всё ещё было ужасно долго, но не настолько критично, чтобы он в открытую жаловался. Тем более, что совсем скоро можно будет от всех них избавиться. Не от главной обузы, конечно, но уже что-то.        Итак, вытащив Лололошку в кафе и перекинувшись парой бессмысленных фраз, он перешел к сути. К легкому удивлению Джона, тот поломался от силы минуты две — и то лишь для вида — и быстро согласился. Отлично.       Не утруждая себя объяснениями, он выпорхнул из-за стола и почти тотчас же сосредоточился на колдовстве живого "транспорта". Тем не менее, боковое зрение зацепилось за Лололошку, бесстыдно устроившегося на столике и потягивающего клубничный коктейль Джона. На его лице была странная мечтательная полуулыбка, а взгляд устремился на выводящие взмахи и узоры руки пустотного мага. Конечно, этому неумехе наверняка что-то большее, чем просто вызов зеленых искр, отродясь создать не получалось.        М-да, его жалкий двойник казался всё редуцированнее и редуцированнее. Хотя чего еще ожидать от такого, как он? ***       Пнув бессознательного Лололошку, ученый выпрыгнул из пасти монстра, на подкорке сознания запечатлев направление падающего тела двойника, чтобы позже до него без проблем добраться. А сейчас есть более насущная работа — мутанты с кристальными наростами. Можно было бы заняться их изучением... но не сейчас.       Впрочем, разобраться с столь примитивными существами было легче легкого — те шли напролом, игнорируя всякую опасность. Он даже не вспотел. Стряхнув с себя фантомную пыль, учёный направился к в сторону падения своего нерадивого альтер эго. Может, ему повезет и тот больше не проснется. Интересно, на самом Джоне это как-то могло бы отразиться? В конце концов, сейчас они были как никогда близко друг к другу, и прекращение излучения жизненных волн у одного из двойников гипотетически имело вероятность реакции идентичных волн у другого.        Кажется, он что-то нашел... Церковь! Хоть какой-то намек на цивилизацию, наконец-то.        Однако, приблизившись к строению, Джон ощутил укол разочарования. Глядя на руины, ему было совершенно очевидно, что что-то действительно полезное он вряд ли здесь мог найти. И хотя пробитый потолок и витающие тучи пыли вокруг бессловно свидетельствовали о недавнем приземлении здесь его недалекой копии, было ясно, что тот уже успел очнуться и куда-то пропасть. Пыльные следы Лололошки быстро прерывались еще внутри, так что понятия, куда тот мог подеваться, у Джона не было.       В любом случае, такому гению, как он, до этого идиота дела нет — пусть сам свои поиски проводит, если на то, чтобы уйти отсюда, его сил хватило. Может, позже, но сейчас у него есть другие дела. ***       Лололошка был бесполезен. Это было кристально ясно с самого начала, но гений, вопреки своей обычной рациональности, всё-таки решил дать ему шанс. Зря.        Он просто тратил столь драгоценное время на лишние пояснения, которые этот идиот даже не желал слушать! И ведь наверняка опять это инфериорное подобие человека вытворило бы по собственной неразумности очередную глупость, а после сделало что? Правильно — побежало бы к нему, Джону, мол, спаси-помоги. Будто у него было на подобный бред время. Как обычно, ему просто пришлось бы делать всё самому. На эту безмозглую обузу, что даже просто выслушать его  была не в силах, класть даже сотую долю всей ответственности ученый не собирался.  Впрочем, не то что бы он не привык, что все всегда полагаются лишь на него.       По крайней мере, Лололошка не умер за время их разлуки — уже достижение, — так что перед компашкой двинутых позже распинаться ему участь не выпала.  ***       В последние несколько карасов — какой же он молодец, так быстро освоил времяисчисление этого отсталого мирка — Джон чувствовал себя смятенно. Его обычное ощущение абсолютного контроля давало пока незаметную, но уже критическую слабину. И причина этому, как же не удивительно, Лололошка. Его постоянные исчезновения, неуместные и глупые вопросы, постоянная обеспокоенность всеми... Лучше бы хоть чем-то полезным занялся, а не мельтешил перед глазами.       Единственное, что во всем его существе Джон сейчас находил хоть немного стоящим — сонное измерение дурачка, где преобладали не столь темные сумерки, что преследовали Архей и, тем более, сон самого гения. Ну, по крайней мере его магии все ещё хватало на какой-никакой дворец. Хоть какое-то укрытие от всех этих идиотов у него же должно  существовать, да и привычные удобства были бы, по меньшей мере, желательны к исполнению. *** Чем ближе было нападение на Эшхолд — а по подсчетам учёного до него оставалось всего несколько карасов, — тем больше гений ловил себя на совсем не подобающих ему мыслях; думал не о том, насколько тот или иной метод защиты был бы эффективен, не о том, что время шло слишком быстро и он катастрофически отклонился от своего первоначального плана, а о том, что чувствовали все те, с кем он общался и как его планы на них могут повлиять. Как реагировали на его слова, с какой интонацией отвечали, как жестикулировали в этот момент — весь этот бред стал небезразличен ему, Джону!        Он предпочитал просто уходить к себе всегда, когда новоявленная эмпатия вновь давала о себе знать. Уходить от проблем, которых можно избежать  — его неизменный стиль. Пока что у него не было времени снова изжить из своего эмоционального диапазона эту ненавистную черту, так что приходилось мириться. По крайней мере он все еще мог работать над сооружениями для защиты Эшхолда, и подобные неудобства не могли ему помешать. ***        Кажется, Лололошка тоже стал замечать изменения в своем поведении.       Участившиеся дыхательные упражнения по подавлению гнева; холодная расчетливость, все чаще и ярче сквозившая в его голосе и бликах зрачков; проявлявшиеся задатки хоть каких-то умственных способностей... Джона данные изменения определённо радовали, несмотря на лишнее подтверждение его совсем не радужной теории. Может быть, в конечном итоге он найдет себе хоть сколько-то достойного собеседника.       Однако делиться своими переживаниями Лололошка не спешил, чего, честно говоря, гений не ожидал. Да, его двойник был не очень разговорчив, но своими волнениями делиться любил. Кажется. Он уже ни в чем не уверен.       Что ж, значит Джону просто пришлось бы самому  инициировать контакт, ибо теперь их сотрудничество стало обязательным критерием для достижения если не полностью, то уж точно  большей части поставленных ученым целей.  ***       Впрочем, задумываемые меры по сближению с Лололошкой ему не понадобились; тот сам уже через пару скифосов явился на пороге дворца — в одних носках, хотя Джон не успел его предупредить об отсутствии обуви внутри — с занесенной для стука рукой. Развеяв все расцветавшие в сознании гения вопросы простым "я видел, как ты снимал обувь перед входом" Лололошка зашел в замок.        Как оказалось, ему нужна была библиотека. Будто само это событие уже не было нонсенсом, так тот еще и явно знал, в чем нуждался, ибо сразу после немой экскурсии до библиотеки быстро попрощался и стремительно направился вглубь зала. Решив просто игнорировать всю странность происходящего и списать на внезапно проявившееся желание узнать больше о чем бы то ни было — всё таки мир за пределами сна не славился собственной безопасностью, — ученый оставил свою копию. У него были свои заботы, являющиеся явно не тем, чтобы беспокоиться о странной просьбе.       Явившись туда снова через несколько скифосов — ему нужно было найти пару заклинаний для атак, — хозяин дворца удивленно хмыкнул, заметив сгорбившегося на полу и  корпевшего над конспенктированием одной из книг Лололошку. Он что-то сосредоточенно бормотал, и, пока не услышал покашливание рядом с собой, так и не заметил чужое присутствие.       Цепкий взгляд, скрытый  оранжевыми очками, тотчас же зацепился за сонные черные глаза напротив, темные синяки под ними, побелевшие до нездорового оттенка щеки... Ему определённо не нравился вид измученной вариации собственного лица перед собой. Полушутя заметив, что в здании есть рабочие места и он не изверг, чтобы запрещать ими пользоваться, Джон поднял несколько ближайших к нему раскрытых книг, ненавязчиво предлагая переместиться за стол в соседней комнате. Слабо улыбнувшись и пробормотав благодарности, голубая копия поднялась с паркета и, подхватив свои записи, направился за ним.       Не возражал — уже отлично.        Краем глаза прочитанные пару строк одной из книг в своих руках, они  заставили волшебника фыркнуть своей предсказуемостью. Основы магии. Конечно, страницы могли случайно перелистнуться, но серьезно? Он настолько мало знал об этом? Хотя... По крайней мере, его голубая версия вообще желала развиваться, что уже казалось удивительным. А его, опять-таки же, ничего из занятий своего двойника не должно было волновать, пока тот не делал того, что мешало или помогало бы их общему делу. Поэтому, насмешливо отметив, что Лололошке не помешало бы поспать, ученый поспешил скорее поставить книги на пыльный стол и уйти обратно. У него есть свои дела, которые были так смущающе прерваны. ***       Глядя на охотника — выглядел, по крайней мере, человек именно как представитель этой работы — в процессе заражения перед собой, Джон не мог не задасться вопросом, как Лололошка смог додуматься до перемещения того в свой сон. Конечно, гений все еще был раздражен и унижен тем фактом, что его, не спрашивая, приставили к наблюдению за этим жалким зрелищем, но обида уходила на задний план перед зудящими в разуме вопросами. Куда, например, так стремительно ушла его голубая копия? Может быть, он просто планировал так свалить все заботы о зараженном на кого-то более умного, но в груди ныли слишком большие сомнения в этой теории.       Во время нападения на Эшхолд они не так уж и плохо сработались, обеспечив спасение большему количеству населения, чем рассчитывал учёный. Да и с драконом они быстро разобрались... Да, конечно, были много упущений и недочетов с их стороны, но эвакуировать население удалось, а значит, промежуточная миссия выполнена!       Услышав звук шагов, Джон перевел взгляд с охотника на вошедшего. Наконец-то. Заметив, что его голубая версия могла бы прийти и побыстрее, он отошел от зараженного. Двойник же, не медля, высыпал на лежащего какой-то порошок.       Прежде чем ученый успел спросить, что он такое вытворил, Лололошка... развоплотил его. Так просто? Если порошок действительно такой чудодейственный, то почему до этого о его существовании не было даже намека? Откуда он у его нерадивого альтер эго? И почему, черт побери, столь очевидно редкая вещь использовалась на простом охотнике? С помощью этого вещества они могли бы развоплотить высших церковных шишек, вековых существ, эльфов... Да возможностей было немерено, и все они были просто спущены на кого-то столь бесполезного! Этот идиот вообще понял, что только что наделал?! ***       «У меня есть ещё». Ага, конечно, так Джон и поверил. А даже если и да, то все запасы наверняка будут также затратно и бессмысленно высыпаны на ничего не значащий сброд. Как Лололошка мог не понимать, что в его руках настолько ценная кладезь будущей информации так безжалостно уничтожалась?       Толком поговорить им не удалось: Лололошка почти сразу же ушел из сна. Сказать, что Джон был поражен и зол этим рабячливым избеганием — не сказать ничего. В какой момент владение ключевой информацией ускользнуло от него? Как это вообще имело возможность произойти? И почему из всех людей это был именно Лололошка? ***       Во сне с каждой новой каплей воздух становился тяжелее, атмосфера — угнетеннее, а обитатели — злобнее и неприветливее. Казалось, один неверный выдох — и струна напряжения лопнет, взорвется, черт возьми! И отчасти Джон даже не мог понять, почему. Да, город пал, и это был не тот результат, на  который они рассчитывали, но... Разве никто даже не предполагал, что это могло произойти? И почему именно в такие моменты все его достижения, знания и ученые степени оказывались бесполезны? Джон мог прочитать, что все угнетены и озлоблены, но понять, докопаться до самой сути и корня проблемы у него не выходило!       А главный миротворец, как назло, сам куда-то пропал. Ни ответов, ни зрелого поведения, ни-че-го. Еще и у него самого идей, как исправить хоть что-то, нет и в помине. Раздраженно вздохнув, он развернулся на каблуках и направился в свой дворец. Ему нужно подумать, и желательно без сверлящих в его спине дыру взглядов других обитателей. ***       Постоянное отнекивание Лололошки  выводило из себя. "Это не должно тебя заботить, у меня всегда есть ещё порошок, и я всегда готов им поделиться", сказанное таким приторным, заботливым и горестным голосом, не могло возыметь иного эффекта априори. Этот двойник, наверняка никогда не знавший настоящего отказа своему прелестному личику, решил, что может просто умалчивать столь важную информацию от того, с кем он, вообще-то, сотрудничал! Нелогичность всех его действий и слов доводила до дрожащих от ярости рук и тика глаз. В чем его проблема!? Решил, что зная что-то о порошке, чего не знал он, Джон, сразу стал самым умным?  ***       А потом он... Пропал. Оставив глупую записку с неразборчивыми каракулями на столе его дворца, Лололошка оправился куда-то, не посчитав нужным осведомить о своих действиях Джона. Снова. И учёный мог бы оценить свои чувства по этому поводу как праведные злость и недоумение, но это было бы ложью — он понимал, что искренне волновался за этого придурка. И именно этот факт он ненавидел. ***       Что ж, ту нечитаемую писанину гению разобрать удалось — это было лишь делом времени, — они оказались  координатами, к которым он сейчас и направлялся. Судя по тому, что он мог разглядеть на горизонте, это было какое-то строение. Может, Лололошка наконец-то снизошел до того, чтобы показать ему место создания порошка?  *** Нет. Там был он. ***       Победить Отца ему не составило труда — тот был ослаблен по причине, о которой Джон мог узнать позже, и ему даже не понадобился Лололошка!       Сквозь пелену восторга, застилавшую ему обзор, он вдруг разглядел знакомые клетчатые лохмотья. Из-за разрушительных последствий бойни вокруг ему едва ли это удалось, но спустя капли представший черным глазам человек  вмиг оборвал все то счастье, что Джон испытывал. Лололошка.       В луже алого, словно разорванный изнутри, лежал он. В омертвевшей тишине послышался едва ли членораздельный сип, и сердце победителя ёкнуло: — Мне жаль, Джон. Я снова не смог. Прости, — кажется, он хотел что-то сказать, заверить, что все будет хорошо, что он спасет его и Лололошке просто нужно не закрывать глаза, но... но нет. Глядя на остекленевшую кровавую улыбку напротив, Джон понял, что остался здесь он один. ...       Портал вспыхнул иссиня белым, и спустя миг Лололошка выпал из него — это было настолько же неуклюже, насколько грациозно это сумел ранее сделать Джон со Схождением. Дурачок казался куда более вымотанным, чем предполагали «Вселенские каникулы» учёного, что не могло не задеть его, впервые общитавшегося в своем предопределении событий за многие века. Или задели бы, если ему было бы хоть чуточку на свое жалкое подобие не плевать.        И это не так. Но почему?