Часть 3

Вы думаете, всё будет просто? Что если кто-то смеётся — значит, он счастлив? А если кто-то ведёт себя уверенно — значит, он всё контролирует? Феликс — не тот, кем он хочет казаться. И если вы всё это время думали, что он просто очередной харизматичный трикстер с тайной, — вы ошибались не меньше, чем Зонтик. Зонтик, глядя на него, как бы понимал: из Феликса правду вытянуть — всё равно что с облака дождь уговорить капнуть раньше срока. Он не стал давить. Лишь бросил: — Ну ладно, может, потом поговорим. Меня там зовут... занят немного. Феликс едва заметно выдохнул. Слава Богу, пронесло... Он даже усмехнулся — почти не слышно, только себе. Но где-то в этой усмешке была и горечь. А ведь кто бы мог подумать — виноват ли он в этом всём? Вару — конечно, Вару. Он и начудил. Но… Феликс всегда считал, что если кто-то должен держать всё в равновесии — это он. Он — лицо города. Он — король. Даже неофициально. И особенно — среди других клонов. Он же старался. Он пытался сделать всё так, чтобы каждый чувствовал себя частью чего-то большего. Чтобы не было хаоса. Но клоны... такие разные. Одни — мрачные и вредные, другие — дикие и непредсказуемые, третьи — вовсе чужие. И он, в какой-то момент, начал верить, что, может, это он. Это он где-то сделал что-то не так. Может, это я сказал лишнее тому... может, я не остановил… хозяина этих карт... Мысли путались. В голове всё смешалось — долг, вина, иллюзия контроля. И кто теперь скажет, где правда, а где лишь очередной фокус? Фёдор... Да, вот кто всё начинал. Тот самый хозяин карт. Тот, кого сломали — все вместе. По кусочкам. Феликс всё больше начинал думать, что это не только Варву виноват. Да, он был самым вредным, самым громким. Он доводил. Он кричал, он обливал Фёдора краской перед работой — просто так, по приколу. А потом смеялся. И Фёдор не успел. Его уволили. А дальше... всё покатилось. Но Феликс... Он знал, что Вару может накосячить. Он знал, что Фёдору тяжело. И он ничего не сделал. Он не обязан был, правда? Каждый сам за себя. Но… всё равно — внутри что-то давило. А если бы я остановил Вару? А если бы я раньше понял, что Фёдор на грани? А если бы просто поговорил?.. Может, тогда всё было бы иначе. Может, тогда не пришлось бы разбираться, кто из них настоящий, кто фальшивка, кто клон, а кто только тень. Может, тогда они бы остались собой. Но теперь — поздно. Теперь каждый смотрит на другого с опаской. А Феликс… он улыбается. Он держит маску. Потому что если он её снимет — всё рухнет. Феликс стоял будто вкопанный, глядя вдаль на удаляющегося Зонтика. Он не сделал ни шага вперёд, не окликнул, не попытался что-то объяснить — просто смотрел ему вслед. И в этот момент в голове кружились всё те же мысли. Он, как обычно, винил себя. Всё, что произошло — всё это, возможно, действительно его вина. А Зонтик… он уходил так, будто всё в порядке. На лице — та самая мягкая, добрая улыбка, тот наивный, невинный взгляд, в котором можно было утонуть. Взгляд, которому любой мог бы поверить, как ребёнок верит в чудеса. Тот, от которого легко расплакаться даже из-за чего-то мелкого, случайного, как будто из-за собственной доброты. Но никто не знал, что у него творилось в голове. Никто не знал — даже он сам до конца не понимал, что именно чувствует. Он не знал, чего скрывает Феликс. И, наверное, именно это его и пугало. «Он ведь никому ничего не рассказывает. Ни словом, ни взглядом. Всегда с этой своей ухмылкой, с этой доброй миной… А что у него там внутри, никто не знает. Даже я. Даже я, который, вроде как, с ним рядом был всё это время.» «Может… может, он правда подговорил Вару. Может, специально натравил его на Фёдора, чтобы всё это обострилось. Чтобы нас всех просто отправили обратно — в карточный мир. В своё королевство. Он ведь его обожал. Любил до безумия. Может, он так сильно хотел туда вернуться, что был готов на всё… даже на это.» Он шагал, не сбавляя темпа, но внутри каждый шаг отзывался сомнением. «А вдруг ему правда было всё равно на нас? Вдруг мы ему были просто фоном — случайными пассажирами в его истории? Весёлыми, странными, надоедливыми… Но лишними.» Он сжал зубы, чтобы не дрожать. Потому что чувствовать себя преданным — это одно. А чувствовать, что, возможно, никогда и не было никакой близости — это уже совсем другое. «Я ведь… я ведь верил ему. Верил больше, чем кому-либо. А он…» Он не закончил мысль. Просто опустил глаза. И на мгновение его милая улыбка дрогнула.