Часть 1

Владимир оказался дюже ловким и сообразительным чертом. Грамоте обучался быстро, а в сыскные дела вникал с интересом и большой охотой. Нрав свой дурной, конечно, иногда еще показывал, но пакостил не делом, а скорее словом и напускной придурью. Афанасий почем зря воздух не сотрясал и на чертячьи уловки не велся. У него наготове всегда было два оружия против норова Владимира: где надо - подзатыльником разум вправлял, а где и пряником угощал. Смотреть в эти моменты на озадаченную и недоверчивую моську черта было той еще потехой. Понимал ведь, что не заслужил похвалу или угощение, но и продолжать злобничать уже не мог. Ну а уж когда и в самом деле на совесть работал, поощрить  чертяку было первым делом. Вот и сейчас, Владимир шел за колдуном и буквально источал нетерпение и гордость. И если бы они были не на базаре, - с галдящими зеваками, да торговцами, лихо зазывающими к своим прилавкам, - Владимир тотчас начал бы свой доклад. — Мне от твоего самодовольства аж темечко припекает. — Усмехнулся Афанасий, весело посматривая на Владимира. — Что, проследил за княжеским сынком? Все выведал? — Все, хозяин. — Важно кивнул черт и голодно проводил взглядом пышную торговку с полным лотком калачей. — Ну, терпи до дома тогда. Княжьи непотребства потерпят, а я – нет. Мне новая рубаха нужна, да сапоги на лето. А то государев человек, а одет хуже черта своего. — Афанасий щелкнул Владимира по носу. — А ты не лыбься, чертяка. Вечером сядешь мою старую одежду чинить. Чего добро выбрасывать, коли еще подлатать можно. Но за утреннюю слежку заслужил награду. Возьми себе какого-нибудь лакомства. Поешь как следует. А то вижу, что от голода глаза уже как рисовые зернышки. Владимир был не дурак от таких щедростей отказываться, поэтому к выбору лакомства подошел с фантазией. Владимир взял вареных раков. Улыбчивая торговка так вкусно нахваливали сей речной деликатес, что пройти мимо Владимир не смог. К тому же, по его словам, раков он еще никогда не пробовал. И Афанасий уступил. Видимо зря.   Владимир ел раков с большим воодушевлением и аппетитом. А точнее, - оправдывал свою истинную сущность - жрал. Удлинившимися клыками черт разгрызал красные панцири и впивался в нежное мясо. Хруст при этом стоял такой, будто кому-то ломают череп и высасывают мозг. Афанасий уже пожалел, что купил их. Потому что, помимо мерзкого расчленения раков, Владимир пытался рассказывать то, что успел разнюхать за утро, пока следил за дурным колдуном-повесой. В сочетании с варварским чавканьем, доклад оборачивался сущим кошмаром. Колдун отложил ложку. Ароматная каша с мясом не лезла в горло. — Да выбери уже что-то одно. – Не выдержал Афанасий. – Доешь, а потом рассказывай или наоборот. Но не всё вместе. И не чавкай, как скотина, ешь по-человечески. — Так вы сами сказали, чтоб я поел, как следует. — Улыбнулся Владимир, впрочем, без особого ехидства. — Вкусно очень, хозяин.  А…может вы тоже хотите? Афанасий покосился на одинокого рака, что остался среди останков съеденных собратьев, и покачал головой: — Нет уж, сам доедай. — Неслыханная для черта щедрость тешила колдуна, но тот все равно решил не вестись. — У меня тут каша стынет. — Да я вам почищу даже, хозяин. И в подтверждение своих слов Владимир взял рака, чтобы избавить от панциря своим фирменным способом. «Только не зубами» - хотел сказать Афанасий, но не успел. Впрочем, и Владимир не успел исполнить задуманное. Рак, казавшейся вполне себе вареным и съедобным, внезапно дернулся и тяпнул черта клешней за нос. Владимир отшвырнул рака и яростно зашипел. Отброшенный к поеденным собратьям, членистоногий вяло закопошился. Глаза-спички смотрели на обидчика с презрением. Рак оказался жив, цел и быть съеденным не желал. Владимир был так удивлен и возмущен произошедшим, что не находил в себе слов, а лишь красноречиво смотрел на недавнее угощение немигающим взглядом. Видимо ожидая, что рак еще и кинется в драку.   От всей этой сцены Афанасий захохотал так, что согнулся пополам. — Поздравляю, чертяка. Тебе попался пьяный рак. — Это как?.. Разве так бывает? — Бывает-бывает. — Афанасий утер выступившие слезы и решил объяснить пораженному Владимиру, в чем дело. — Рак живой. Его просто не варили. Вымочили в водке, оттого он опьянел и заснул. А еще покраснел, что от вареного не отличишь. Но вот стоит такой деликатес потревожить, как он сразу покажет…где раки зимуют. В этом ты сейчас сам убедился. Торговка оказалась той еще шутницей.  Владимир потер пострадавший нос и хитро прищурился: — Хозяин, а вы откуда про это знаете? Тоже над кем-то подшучивали? — Ну, — Афанасий улыбнулся, — в Академии, знаешь ли, не только зубрежкой, да маханием оружием занимаются. Рассказывать, что и сам когда-то стал жертвой подобной шутки, Афанасий, разумеется, не собирался. Но от воспоминаний настроение поползло вверх. Во время обучения у студентов было не так уж много времени на веселье. Оттого каждое подобное воспоминание было особенно ценным.    Владимир с интересом наблюдал за раком. Тот пытался взобраться по груде растерзанный собратьев куда-то наверх, но всякий раз терпел фиаско и яростно шевелил усами. Владимир поджал губы и неожиданно выдал: — Так он, стало быть, от похмелья мается. Столько водки на себя принял. Черт встал и скрылся за дверью. Афанасий покосился на рака. Рак одним глазом косился на колдуна. Другим на дверь. — Ну, давай поглядим, чего ему в башку взбрело. Через пару минут Владимир вернулся с медным тазом, полным воды. Судя по всему, не кипяток. Уже хорошо. Владимир аккуратно взял рака и посадил в таз. — Серьезно? – Афанасий скептически изогнул бровь. Владимир пожал плечами и как будто смутился: — Не оставлять же его так. Пускай пока в холодной воде посидит, поправится. — Значит, рачий вытрезвитель решил устроить. — Афанасий хохотнул. — А почему ты, кстати, не хочешь его сожрать? Личина не нравится? Афанасий на секунду представил, как Владимир-рак бегает по столу и размахивает клешнями в попытке оградить хозяина от лишней стопки водки. И чуть снова не расхохотался. Вовремя сделал вид, что закашлялся. — Просто не хочу. Сытнее мне с него не сделается. Так зачем зазря жрать? — Владимир потупился. — Хозяин, а можно я его пока оставлю? А как предвидится случай, сразу в речку выпущу. Афанасий призадумался и махнул рукой: — Мне таза и воды не жалко. Оставляй, коли тебе в потеху. Только чтоб дальше таза я его не видел. И кличку ему придумай, что ли. А то ишь какой важный и хмельной господин в медной посудине, да без звания. На лице Владимира застыла такая сильная работа мысли, что Афанасий не выдержал и снова захохотал. Ну и черт же ему попался. Не черт, а золото.