Лихорадка

Хайтани не спешил. Он никогда не спешил, даже когда внутри всё зудело от раздражения. Он сидел в машине с полузакрытыми глазами, но рука машинально отбивала ритм по рулю. Легкий, нервный отголосок мыслей, что в последние дни сжигали его изнутри. Ариса, ещё недавно сидевшая на пассажирском рядом с ним, нервно играла с волосами от недостатка никотина. Прошло несколько дней с тех пор, как он видел её в последний раз. Она была права, когда говорила, что в ближайшее время не появится в его жизни — и это раздражало. Ему хотелось снова увидеть её томный взгляд, наглую ухмылку и острый ум. Он жаждал ощутить этот едва уловимый запах сигарет, смешанный с вишнёвым ароматом духов. Последние дни он не мог выкинуть её из головы. Выйдя из машины, лениво прошелся вдоль двора к входной двери, коричневая краска которой отсвечивала на фоне белого фасада дома. Внутри уже слышались голоса, чей-то смех, приглушённая музыка и обрывки оживлённых разговоров. Входя он быстро пересёк комнату. Окинув взглядом собравшихся, он заметил Риндо, который приехал раньше него. Перед Риндо стояли два больших кожаных кресла. В одном развалился Инуи — один из командиров отряда в Тосве, на том же кресле присевший на подлокотник Коконой, его преданный «пёс на побегушках», увлечённо беседовал с тем, кто сидел во втором кресле. Там же, закинув ногу на ногу, расположилась красноволосая бестия, которую Ран, не ожидал, но надеялся увидеть. Подойдя к брату, неважно кивнул остальным и пристально уставился в глаза девушке. Ариса, как всегда, будто была где-то далеко — её глаза, затуманенные, не смотрели на людей, они проходили сквозь них. В тонких пальцах сигарета, дым которой медленно тянулся вверх, растворяясь в свете ламп. — Опоздал, Хайтани. Чем оправдаешься? — лениво бросил Коко, отрываясь от разговора с Арисой и одаривая Рана насмешливым взглядом. — Было дельце, требующее моего присутствия, — с полусмешком ответил Ран. — я погляжу, дом Манджиро для вас уже как родной. Только когда он договорил, Ариса наконец-то удостоила его вниманием. Её губы дрогнули в знакомой полуулыбке, а глаза сузились, пронизывая Рана насквозь — будто читают мысли. — Я уже испугалась, что не объявишься, — сказала она, играя с реакцией Хайтани, как остриём ножа, стряхнув пепел с сигареты. — но раз уж ты здесь, слушай внимательно, повторять не стану: Изана Курокава - глава «Поднебесья». И пусть это на первый взгляд просто шайка хулиганов, она имеет хорошиее влияние для преступного мира Токио. Коконой с радостью согласился помочь мне и подоставать некоторые справки. С тех пор, как Кисаки влился в их ряды, финансовая стабильность «поднебесья» упала. Полтора процента вниз ежедневно. Это, три сотни тысяч иен. Кто-то, очень умело, отмывает деньги. Второй ход в этой игре — звонок Аматерасу, — продолжила она. — В Токио мало кто решится заказать киллера, что запачкает вместо него руки. А если и решится — есть только два имени к которым он может обратиться. — Предполагаю, Аматерасу — это твоя вторая личность? — усмехнулся Риндо. — Если кто-то хочет убить тебя или не доверяет то звонят ей? — Именно, — одобрительно кивнула Ариса. — Кто-то заказал убийство, — подтвердил Ран, подходя ближе и забирая из её губ недокуренную сигарету. — Что еще известно? — Человек не представился, голос изменил, как и все, кто заказывает подобного рода «услуги». Не сложно сложить два плюс два, ведь заказ был на одного и того же человека. Ариса не назвала конкретное имя, но Ран всё понял. Судя по их последнему разговору, кто-то снова попытался избавиться от Ханмы. На этот раз они решили заменить киллера, не будучи уверены в надежности первого. Пазл слаживался слишком идеально, чтобы быть абсолютно уверенным в невиновности Кисаки. — И что? Будешь его спасать? — Я тебе что, Мать Тереза? — Ариса усмехнулась, затушив сигарету в пепельнице. — Если он хочет, чтобы мы кого-то устранили — сделаем, без вопросов. Пойдём ему навстречу. — У тебя слишком жестокие меры, не думаешь? — вмешался до этого молчавший Инуи. — Не бойся, — продолжила Ариса с улыбкой, — когда придёт время твоего убийства, я дам тебе время поплакать в мамину юбку. — Я тебе щас ебальник разобью. — Попробуй, — ответил вместо неё Ран, возвращая Арисе сигарету. Риндо, до этого выглядевший скучающим, резко поднял взгляд на старшего брата, но тот лишь отмахнулся, будто не замечая его. Его внимание уже было направлено на толпу. Среди невыразительных лиц он заметил испуганное лицо Такемичи. Тот, похоже, пытался установить зрительный контакт с Арисой, будто ожидая, что она предпримет какие-то действия. Рядом с ним стояли его «друзья»: Мицуя, Чифую, Дракен и несколько незнакомых лиц с унылым Манджиро в центре. Тот, заметив, что братья пришли, что-то сказал своим друзьям и направился в их сторону. Майки, дойдя до их компании, кивнул всем присутствующим, а затем в пол оборота развернулся к братьям. Риндо стоял, скрестив руки на груди, в то время как Ран, не торопясь, держал их в карманах. — Думаю, вы уже знакомы с Кавасаки, — начал Манджиро, его голос был спокойным, но в нём ощущалась решимость. — Чтобы подтвердить её слова, скажу прямо: я действительно хочу завершить существование «Тосвы» после битвы с «Поднебесьем». Я позвал вас сюда, потому что уверен в своей победе и хотел предложить присоединиться к нам. В замен, если «Тосва» выиграет, право на руководство перейдёт в руки Хайтани, а я уйду с поста лидера. Откуда-то из толпы послышались выкрики: «Майки, ты что несёшь!», «Не неси чушь!», «Ты совсем охренел?!» и прочее, но Ран и Риндо не спешили реагировать. Они продолжали спокойно смотреть то на Майки, то друг на друга, словно это всё было не более чем пустая болтовня. — Что думаешь, Риндо? — спустя минуту спросил Ран. — Без вариантов, — отозвался тот, спокойно покачав головой. — Согласен. — То есть, вы отказываетесь? — быстро схватил их ход мыслей Манджиро, взгляд котрого становился всё более напряжённым. — Нам это не интересно, мы уже приняли приглашение от «Поднебесья», — начал Ран с холодной уверенностью. — Ты немного опоздал, Майки, — продолжил Риндо. Манджиро понимающе кивнул и без лишних слов вернулся к своим, будто предвидел такой ответ. Он молчал, и, казалось, не ожидал от них другого. Ран был уверен: Сано не сказал ничего о «Бонтене», потому что о ней известно только избранным, тем, кто стоит ближе к вершине. В этой битве победа для него уже не имела значения. Он знал, что, независимо от того, выиграет ли «Тосва» или проиграет, её будущее уже предрешено. Черный импульс всё больше поглощал его, а его «друзья» этого не замечали. «Тосва», какой её видят другие, не имеет ничего общего с той кровожадностью и жестокостью, которая сейчас бушует внутри Манджиро. Он давно понял, что ради своей цели ему нужно идти на отчаянные шаги. Предложив Рану и Риндо возглавить банду после его ухода, он пытался оставить хотя бы малую часть контроля над ней, зная, что они не позволят ей так быстро умереть. Но поражение было неизбежным. Возможно, бандой в конце концов будет управлять кто-то другой, а может, «Тосва» навсегда исчезнет. Это их уже не касалось. Майки, несмотря на свою решимость, оставался пленником своих идеалов и привязанностей. Он всё ещё жил в мире, где «Тосва» могла оставаться его творением — крепким и непобедимым, каким он её себе представлял. Это понял и Ран. Это поняла и Ариса. — Какая жалость, — отозвалась Ариса, не сводя взгляда со спины уходящего Манджиро. В голосе её не было ни сочувствия, ни издёвки, только ледяное равнодушие. — Уходим. Тут нам больше делать нечего, — буркнул Риндо и, не оборачиваясь, направился к выходу. Старший Хайтани не двинулся с места. Он продолжал смотреть упорно и настойчиво на Арису, в которой угадывалась смесь усталости и наплевательства, подогретая лёгким дымом сигареты и присутствием парня. Их взгляды пересеклись. Он кивнул в сторону выхода. Та, чуть приподняв бровь, медленно поднялась и поплелась за ним, как будто по инерции. Коконой и Инуи проводили их взглядами раздумывая каждый о своем. — Слишком дерзкая, но полезная сучка, — протянул Коко, щёлкнув языком. — Удивительно, что именно её Хайтани к себе прицепил. — Обычная, — отмахнулся Инуи, разворачиваясь в сторону компании Майки. — Позёрка с понтами. А он ведётся, будто она другая.

***

Внутри машины пахло крепким кофе и чем-то чуть горьким. Хайтани, закрыв за девушкой дверь, обошёл капот, сел за водительское. Не спеша заводить машину, он продолжать смотреть на девушку. — Перестань так пялиться, — выдохнула Ариса. — Всю встречу в упор смотрел. Не насмотрелся? — Вот сижу и думаю, какого хрена ты туда вообще приперлась, — прищурился Ран, голос его был спокойным, но ледяным. — Хайтани, — начала она, насмешка скользнула по её губам. — Не думай что ты сможешь меня контролировать. Ты не выиграешь. Скулы Рана тут же напряглись, челюсть сжалась, как тисками. Он медленно протянул руку, аккуратно взял её волосы и резко скрутил их в жгут, потянув на себя. — Уверена? Тогда объясни, почему ты всё ещё здесь? Я тебя сюда силой не тащил. Дверь открыта — хочешь свалить, не держу. В ответ Кавасати только усмехнулась уголком губ, а глаза вспыхнули огнем: — А с чего ты взял, что я хочу сбежать? Несколько минут в салоне стояла тишина, лишь мотор где-то на фоне жизни шумел городским эхом. Он отпустил её волосы и вдруг тихо рассмеялся. Безумие, что царило в её глазах, уже не казалось вызванным сигаретным дымом — оно было глубже, старше, изначальнее. И будь она даже трезвой, он знал, что она ответила бы так же. — Присматривайся к вещам, которые тебя окружают и поймешь их мотивы. Когда узнаешь мои — скажешь, — продолжила она. — Что с тобой не так, Кавасаки? — произнёс тихо, но с хрипотцой, наклонившись ближе. Кончиками пальцев осторожно, как к дорогому стеклу, коснулся её подбородка и поднял лицо. — я совсем не могу тебя понять. — Как и я тебя, — прошептала она. В голосеу нее не было ни капли страха. Их лица оказались слишком близко. Лишний вдох и воздух между ними сгорел. Он ощущал каждую частицу её дыхания, каждый миллиметр кожи, освещённой тусклым светом уличных фонарей. Ни одно движение, ни одно отражение в глазах не ускользало от них. Они смотрели друг в друга и как бы не хотели, разорвать этот момент, это казалось невозможным. Ран уже считал её своей и понял это сейчас, когда перекидывал взгляд с зелёных глаз на пухлые губы. Она появилась в его жизни неожиданно, спустившись с небес, и он явно не даст ей вернуться обратно. Это была не влюблённость. Это было проклятие. Пульсирующее, дикое, хищное. То, что пылает в груди красным светом и оставляет ожоги на душе. Оно ярким пламенем разрасталось под кожей, овладевая моментом. Их моментом. Хайтани не выдержал первым. Он с жадностью вцепился в её губы, зарываясь пальцами в волосы. Ариса ответила с той же безжалостной страстью. Всё тело дрожало от жара. Каждое его движение отзывалось в её голове болезненными импульсами, в которых она неосознанно утопала. Мир за окнами машины уже не существовал. Он растворился, рассыпался и ушёл к чёрту. Теперь был только он. Его дыхание, его руки, его вкус, его ярость, его зависимость. Хайтани был её спасением в этот момент, воздухом, в котором она сильно нуждалась, и наркотиком, на который она подсела. Пути назад уже не было — она становилась его пленницей, заточённой за тысячу решёток, и бежать она явно не собиралась. Сознание вернулось к ней в тот момент, когда Хайтани вдруг отстранился, едва заметно постукивая пальцами по её шее — легким жестом, почти насмешливым, но с каким-то странным вниманием. На губах у него всё ещё висела полуулыбка, а в глазах горел голод, такой, что хотелось либо сбежать, либо раствориться в нём без следа. Несмотря на это, он отстранился. Лишь тогда, придя в себя, она заметила свой телефон в его руках. — Запишу себе твой номерочек, Кавасаки, — сказал он небрежно, как будто это было делом обычным, почти скучным. Ариса коротко кивнула, устраиваясь в кресле поудобнее. Её взгляд упал на улицу, освещённую тусклыми жёлтыми фонарями. Под ними стояли несколько машин и мотоциклов на которых все прибыли к встрече с Майки. Облизнув губы, она почувствовала лёгкий привкус железа. Ран не слишком церемонился, и теперь на её губе пульсировала едва заметная царапина. Он протянул ей телефон, и вернув себе хорошее настроение, завел машину. На этот раз ехали они в неизвестном девушке направлении. — Ты меня похитить решил? — лениво бросила она, не отрывая взгляда от оконного отражения. — А ты не против быть у меня в заточении? — ухмыльнулся Ран, не сводя взгляда с дороги. — День, два… Может, и больше. Больше вопросов она не задавала. Внутри машины царила тишина, нарушаемая только лёгким гулом мотора. Сегодян он вёл машину уверенно, спокойно, одной рукой, будто знал каждый поворот заранее. В этой манере было что-то по-настоящему дерзкое, показывающее всё его нутро. Хайтани, безусловно, был уверен в себе и чертовски харизматичен в этом спокойствии. Ариса ощутила большое желание покурить, вот только последнюю сигарету она выкурила в доме Манджиро, да и то — половину которой нагло присвоил себе Хайтани. — Есть покурить? Хайтани, не отрывая взгляда от дороги, вытащил из внутреннего кармана свежую красную пачку сигарет и зажигалку, бросив их на колени Арисе. Пачка была новая, с тем же вишнёвым вкусом, что и её, никак это не прокомментировав. Ариса достала две сигареты, одну протянула ему, но Ран лишь покачал головой, не отводя глаз от трассы. Пожав плечами, она убрала одну сигарету обратно, вторую зажала между губами и придерживая указательным и средним пальцами, поджгла её зажигалкой. Сделав пару глубоких затяжек, открыла окно. Дым плавно вылетал наружу, растворяясь в ночном воздухе. Ветер подхватывал её бордовые волосы, играя прядямии. Повернувшись к Рану, она протянула ему зажигалку и пачку обратно. — Оставь себе, — усмехнулся он, не глядя. Ариса пожала плечами и вновь повернулась к окну. Стук ногтя о сигарету, мягкий гул мотора, редкие звуки проезжающих машин — всё это складывалось в странно уютное молчание. Она уже докурила, когда взгляд начал цеплялся за неоновые огни улиц. Постепенно очертания стали знакомыми. Роппонги. Остановились у одного из клубов, что прятался под фиолетовой вывеской «Восьмой квартал». — Странное название, — пробормотала она, окидывая взглядом здание. — Есть такая настолка — «Бумажный квартал». Чем больше построишь — тем больше заработаешь. А цифра — лишь определяет последовательность, — пояснил Ран, открывая дверь. — Сиди здесь. Ариса проводила взглядом Рана, исчезающего за дверьми одного из своих клубов. Только она прикрыла глаза, собираясь на пару минут уйти в тишину, как телефон завибрировал на коленях. Экран светился входящим вызовом от Харучии. — Слушаю, — первой заговорила Кавасаки. — Сестра Майки мертва, — спокойно произнёс голос Санзу. — Принято, — коротко ответила Ариса и сбросила звонок. Стук зажигалки в её пальцах стал нервным. Ей было плевать на смерть Эммы, по-своему это даже играло ей на руку. Чем сильнее Майки сломлен, тем быстрее он поддастся чёрному импульсу. Лоб нахмурился. Среди «своих» в тени ещё не существующего Бонтена никто бы не осмелился на такое. А у неё был чёткий приказ — в случае угрозы жизни главе, устранить всех причастных. Это значило одно: либо кто-то узнал слишком много, либо сам Майки допустил фатальную ошибку. С этими мыслями Ариса начала листать контакты. Не найдя нужного имени в записной книжке, она вручную ввела номер и нажала вызов. — Привет, Ханагаки. Это Ариса, — произнесла она спокойно, откидывая голову назад и наблюдая за далекими вспышками молний. — Подожди секунду, — быстро отозвался Токио-революшн-бой. В динамике слышались крики — ссора, гулко разносящаяся по бетонным стенам какого-то пустого гаража. Через несколько мгновений к телефону вернулся его высокий, нервный голос: — Ты уже знаешь?.. Эмма… мертва. Майки совсем не в себе. Почему ты тогда ему ничего не сказала? Тебе ведь было что сказать, да? — Закрой рот и просто ответь на пару моих вопросов, понял? — холодно произнесла Кавасаки. Услышав испуганное «да», она продолжила. — Ты был на месте преступления? — Да… я был там с Майки. Как раз в момент, когда это случилось. — Как она умерла? — Она собиралась перейти дорогу, — голос Ханагаки дрожал. — Мимо проезжал мотоцикл, на нём сидели двое. У второго в руках была бита. Когда они подъехали достаточно близко, он замахнулся и снес её ударом по голове… всё произошло в считаные секунды. — Лица видел? — Нет, — Ариса слышала, как он едва сдерживает слёзы. — Нет… не видел. — Плохо, — протянула она, глядя в темноту за стеклом. — Теперь слушай внимательно. Сейчас ты возвращаешься к Майки и не произносишь ни слова о нашем разговоре. Ты умный мальчик, справишься. Я найду убийцу Эммы, но взамен мне нужно, чтобы ты, как его друг, был с ним постоянно и докладывал о любых изменениях в его поведении. Понял? — Я не знаю, смогу ли, — неуверенно выдохнул Такемичи. — Ханагаки, это важно. Ради счастья Майки. Не дай ему сойти с ума. Если согласишься, я доверю тебе кое-что действительно важное. — Хорошо, — вдруг твердо ответил он, сжав кулаки. — Я сделаю это. Ради него. — Ты на правильном пути, — с печальной, но одобрительной улыбкой произнесла Ариса. — Вот мой тебе совет: ни в коем случае не подпускай Кисаки к Майки. Ни под каким предлогом. — Почему? Ариса, что ты знаешь? Ариса не ответила. Её голос исчез в тишине, как будто никогда и не звучал. Прежде чем Такемичи успел выдавить хоть слово, она сбросила звонок и отбросила телефон, будто он обжёг ей ладонь. Липкая тишина внутри машины глушила даже шум улиц. Голова раскалывалась — высокий, дрожащий голос Ханагаки бил по вискам, как звон стекла. Наивный мальчик, бессовестно управляемый, как марионетка. Преданный Майки до костей. Таких, как он, было много — все, как один, склоняли головы перед Манджиро, обожествляя его силу. Если кто-то ещё мог отстаивать его честь, то Такемичи был из тех, кому лицо разобьют быстрее, чем он поймёт, что ему вообще сказали. Он не осознавал, что в чужих руках стал пешкой — незаметной, но от этого только более ценной, на которую никто не обратит внимания. И именно поэтому он был идеален средством достижения цели. Но несмотря на это, что-то продолжало скрести внутри неё, как когти по стеклу. Картина не складывалась. Эмма. Кто-то убрал её, и сделал это не слишком чисто. Кто-то водил у неё перед носом, дразня, и исчезал в самый последний момент. И всё же Ариса знала, что у неё теперь есть преимущество. В её руках находиться Ханагаки, и через него она вытащит всё изнутри. Сможет следить за каждым переломом Майки. За тёмным импульсом, который скапливался где-то в его душе. Но всё равно, она ощущала себя на шаг позади. Одна мысль пульсировала в её голове, как ритм тревожного сердца: Кисаки. Он был в этом замешан. Она это чувствовала каждой клеткой, каждым нервом, но доказательств не было. Из клуба Хайтани вышел молча, с лицом, на котором будто отпечатался этот вечер из пепла. Взгляд был острым, а пальцы рассеянно проскользнули по вороту рубашки. Он кивнул охранникам и медленно подошёл к машине, не торопясь сесть. Вместо этого опёрся на открытую дверцу. Ариса наблюдала за ним краем глаза. Она вышла, вдохнув пронзительный холодный воздух ночного Токио. Обошла машину, встала рядом, облокотившись на капот. Кожа её куртки тихо поскрипывала в унисон с её дыханием. Она достала ту же самую красную пачку сигарет, подожгла две — одну протянула ему, не глядя. Он молча взял. Дым рассеивался в воздухе, клубился, как мысли, которые не хотели складываться в слова. Ариса прикурила снова, глядя в небо, пыталась считать звёзды, которых в мегаполисе не было. Только неон, только отражения, только жизнь, что бьётся где-то в асфальте под каблуками. Возможно, ей было всё равно, что с ним случилось. А он был уверен — так и было. Но пока она была рядом, опершись локтем о крышу машины, лениво покуривая тысячную сигарету, что убьёт её, глядя на небо, ему становилось легче. Когда ощущение раздражения слегка поугасло, сигарета ещё не дотлела до фильтра. Перестав игнорировать рядом молчащую Арису, он сделал уверенный шаг к ней, своим ростом перекрывая ночное небо. Он был ближе, чем позволено. Та в непонимании склонила голову на бок, оголяя тонкую, белоснежную шею. Ран в нетерпении снова запустил руку в её волосы, открывая небольшой участок кожи ещё больше. Взгляд загорелся тем огнём, что не нуждается в объяснении. Сделав затяжку, он наклонился к её губам и в вязком поцелуе выпустил сигаретный дым. Он был с привкусом вишнёвого табака и какой-то почти животной потребности. Одержимости. Желания доказать, что она его и только его. Выкидывая докуренную сигарету, он второй рукой потянулся к её шее, нежно поглаживая её. Руки Рана исследовали её, разорвав поцелуй, он потянул за волосы, откидывая её голову назад, целуя чёткие скулы. Под кожей всё гудело, будто провода под напряжением. Он опускался к её ключицам, оставляя влажные, почти болезненные следы губ. Его ладони забираясь под кожанку, расчерчивая границы по её телу. Прижимаясь к машине, пока Хайтани не отпускал её из своих ласк, она приподняла ногу, которую, на уровне своих бёдер, придержал рукой Ран. Второй же он забрался под майку, обнимая за талию и медленно поглаживая её спину. Опускаясь к оголённым ключицам, пальцами стягивая лямки, Хайтани продолжал изучать её на вкус и запах. Она отвечала тем же, взрываясь короткими, сдавленными стонами. Они были огнём и бензином и кто-то только что бросил спичку. Ран умело сокращал между ними расстояние, пока не оказался слишком близко. Оторвавшись от ключиц, он вернулся к её лицу, почти соприкасаясь носом к носу, он пристально смотрел в зелёный лес её радужек. Ариса поднесла к лицу недокуренную сигарету и, сделав затяжку, выдохнула дым в лицо парню. В этом было что-то дерзкое, почти вызывающее. Тот лишь прикрыл глаза, убирая руки от её тела, пряча их в карманы. Повисло молчание, в котором эхом отражалось тяжёлое дыхание обоих. Выбросив сигарету на дорогу, Кавасаки развернулась и направилась к пассажирскому месту. — Нам пора, — выдохнула девушка, голос которой все еще дрожал от пережитого напряжения. Хайтани не ответил. Его молчание было густым как туман, что медленно опускался на ночной город. Он дождался, пока Ариса вернётся в машину, и молча занял место за рулём. В салоне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими всполохами света от проезжающих машин и слабым гулом мотора. Телефон Кавасаки вибрировал пару раз, высвечивая пропущенные звонки. Она не стала отвечать. Выключив его, бросила в карман своей куртки. Всё, что имело значение, сейчас находилось по эту сторону окон — в этой машине, в этом ночном напряжении между ними. Ран, как и раньше, первым вышел из машины и обошёл её, открывая для неё дверь. Но, прежде чем она успела сделать шаг в сторону дома, его рука мягко, но настойчиво преградила ей путь. Его пальцы легко скользнули по её ключицам, касаясь кожи. — Завтра в девять я заеду за тобой, — прошептал он, приникая к её уху. Его голос был низким, чуть хриплым и, как всегда, уверенным. — Ты же хотела когда-то побывать в моём квартале? Холодный ветер скользнул по её шее, но дрожь вызвал вовсе не он. Ариса замерла от внезапной близости. Неосознанно прикусила губу, когда его пальцы слегка постучали по её шее — спокойно, как бы невзначай, но в этих прикосновениях читала игру Хайтани. Она кивнула. Получив одобрение, он отпустил её. Кавасаки не оборачивалась, но чувствовала его взгляд — тяжёлый, цепкий, следящий за каждым её шагом, пока она не скрылась за дверью. Ночь снова замерла. А город, как всегда, делал вид, что ничего не произошло.