Часть 6

Наби открыла глаза, чувствуя головокружение. Мелькали тени, но картинка мира постепенно становилась чёткой. Она всё ещё лежала на кровати, и её тело напоминало набор болевых точек. Но хуже всего было то, что её шея горела — эта рана, след от ножа Юри, который едва не стал её последним. Вокруг был лёгкий запах лекарства, и сразу стало понятно, что её кто-то лечил. Но тут она услышала знакомое дыхание. Повернув голову, она увидела Хёнджина, который сидел у окна, весь в чёрном, как всегда. Его фигура была напряжённой, а глаза — сосредоточенными, как будто он что-то высматривал в ночи. — Я живу, — сказала она, стараясь как можно меньше двигаться, но её голос всё равно прозвучал хрипло и слабовато. Хёнджин медленно обернулся. Его лицо сразу стало мягче, но в глазах мелькнула какая-то тень — тревога? Страх? Он бросился к ней, сел на край кровати и принял её взгляд как вызов. Всё-таки она ещё жива, и это, похоже, сильно беспокоило его. Он не мог скрыть этого. — Ты в порядке? — Его голос был низким, мягким, и в нём было что-то такое, чего она никак не могла понять. Забота? Неужели он переживает за неё? Наби зыркнула на него, ещё чувствуя на губах вкус крови. Всё её тело было обмотано бинтами, и это напоминало сцену из дешёвого фильма, где героиня обязательно просыпается в реанимации. — О, спасибо за беспокойство, — ответила она с язвительной усмешкой, но на самом деле ей было просто неудобно. Он снова переживает, а она — не хочет, чтобы он видел её слабой. — Мне бы ещё чаю, если не сложно. Могу сама. Она попыталась сесть, но сразу ощутила слабость в ногах. Почти упала, но вовремя удержалась. Хёнджин потёр ладонью лоб, словно пытаясь скрыть свою тревогу. Он не привык показывать свои эмоции, но тут... он, кажется, не мог сдержать беспокойство. — Ты не должна была ввязываться в это, — его голос стал более строгим. — Я не хочу, чтобы ты снова оказалась в такой ситуации. Я не могу быть всегда рядом. Наби, несмотря на усталость и боль, почувствовала, как раздражение нарастает в ней. Он пытался её контролировать, как будто ей не хватало собственных решений. — Ты же не думал, что я настолько слабая, чтобы не справиться сама? — её глаза засверкали, когда она взглянула на него. — И да, я взрослая. Ты меня спас, спасибо, но в следующий раз, может, не надо? Мне не нравится быть чьей-то «грузовой лошадью», если понимаешь, о чём я. Хёнджин посмотрел на неё, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла точно расшифровать. Но он решил продолжить. — Ты постоянно лезешь в неприятности с придурками, — сказал он, сжимая челюсть. — Я не хочу, чтобы тебе снова пришлось пережить что-то подобное. Её реакция была молниеносной — она почти не задумываясь, парировала: — А ты не думал, что у меня вечером свидание с четырьмя мужиками? — её глаза засверкали, когда она произнесла это. Голос был игривым, но из-за её нахмуренных бровей он казался ещё более колким. — Так что забудь про свои лекции. У меня дела. Хёнджин застыл на месте. Он даже как-то сжался, но только на секунду, прежде чем выдать что-то, что могло бы показаться смеющимся, но всё же тут был и оттенок легкого раздражения. — Серьёзно? Четыре мужика? — его брови изогнулись, и на его лице заиграла непроизвольная усмешка. Он знал, что она никогда не упустит возможности повеселиться на его счет. — Ну, может, мне тоже стоит присоединиться и посмотреть, как ты с ними справляешься? Наби закатила глаза, устала от его вечных шуток. — Угу, в следующей жизни. У меня как раз новая диета — меньше Хёнджина, больше внимания себе. Так что не жди. Хёнджин невозмутимо уселся рядом с ней, хотя её слова явно не прошли для него бесследно. Он выглядел слегка утомлённым, но внутри его, возможно, что-то шевельнулось. Но он не стал это комментировать. — Ладно, — сказал он сдержанно. — Если ты планируешь устроить шоу, мне придётся остаться на сцене, чтобы не пропустить, как ты заигрываешь с этими мужиками. Она скривила губы в лёгкой усмешке. — Серьёзно? Ты, наверное, хочешь быть моим менеджером, да? Так и знай, с тобой будет вдвойне скучно, а я могу научить тебя готовить. Вот тогда ты точно пожалеешь, что стал моим "охранником". Хёнджин вздохнул, словно готовясь к чему-то очень нелёгкому, но в глазах Наби снова появился этот весёлый огонёк, который заставил его на мгновение забыть о всей этой истории с Юри. — Ладно, я не умею готовить. Могу только зажарить яйцо, и и то — не обещаю, что оно не подгорит. Наби коротко засмеялась, слабо качнув головой. — О, так ты всё-таки признался? Ну-ну, ты, как всегда, невозмутимый. Хёнджин уже встал и направился к кухне, как будто точно знал, что она последует за ним. Он не ждал, что она может просто оставить его одного в этом деле. В какой-то момент она всё-таки сдалась. Наби немного помедлила, потом вскочила с кровати, на удивление, легко, несмотря на травму. Подойдя к дверям кухни, она оглянулась на него, уже с хитрой усмешкой. — Ладно, пошли. Но если ты сожжёшь омлет, я лично заставлю тебя с ним расплатиться, — заявила она, шагая в его след. Хёнджин усмехнулся, но теперь его взгляд стал другим — чуть более мягким, чем раньше. Когда она вошла на кухню, он уже был настроен решительно. — Хорошо, — сказал он, раздвигая перед ней кухонные принадлежности. — Готовься. Я не обещаю, что твои глаза будут такими же яркими после этого. Наби приняла свой новый вызов с лёгким смехом. Она подошла к холодильнику и достала пару яиц. — Да я сама на тебя посмотрю, — ответила она, уже осматривая кухню. — У нас тут и кастрюли есть, так что будет не так уж и сложно. Они начали готовить вместе — молча, но каждый с улыбкой на лице. К этим моментам всё чаще становилось понятно, что между ними была не просто работающая химия. Но оба, как обычно, предпочитали не признавать, что что-то изменилось. Это пока оставалось их маленьким секретом. Наби сидела за столом, понемногу осознавая, что её тело напоминает о себе с каждой секундой. Рана, хоть и не смертельная, напоминала о себе — это был тот болезненный напоминатель, что она едва избежала смерти. И теперь всё, что ей хотелось, — это избежать, чтобы кто-то снова проявил к ней излишнюю заботу. Поглощая кофе, она ощущала, как мысли путались. Хёнджин не переставал смотреть на неё, что не выходило за рамки обычного, но его глаза были… другими. Протяжными, скользкими, будто пытались проникнуть в самую суть. — Ты что-то беспокоишься? — спросила она, стараясь скрыть свою растерянность под обычным сарказмом, но сама чувствовала, что эта маска уже не такая крепкая. Он лишь коротко покачал головой и продолжил есть, не отвечая на её вопрос. Он знал, что если откроет рот, скажет что-то лишнее, так что предпочёл молчать. После того как они закончили завтрак, Наби встала, почувствовав, как боль пронизывает её спину. Ужасно хотелось лечь в кровать, закрыться одеялом и спрятаться от всего мира, но она не могла. Не в её правилах показывать слабость. Вот только эта рана всё напоминала о себе. Она сделала шаг, как бы пытаясь избавиться от этого ощущения тяжести. Но в тот момент Хёнджин встал и, казалось, блокировал её путь. Он был спокойным, но в его глазах всё было ясно — беспокойство, которое он скрывал так хорошо, было на грани того, чтобы выплеснуться наружу. — Ты куда? — его голос был твёрдым, с едва заметной ноткой настойчивости. Наби сжала кулаки, ощущая, как её гордость снова поднималась, стараясь не показывать слабость. — Мне нужно перевязать раны, — она попыталась уйти в свою комнату, но не успела сделать и шага, как он был уже рядом. — Нет, — его голос прозвучал резко, но в этот раз с оттенком силы, который она не могла проигнорировать. Он не спросил, он просто заявил. — Ты не будешь этого делать. Тебе нужна помощь. Наби попыталась возразить, но его взгляд был настолько решительным, что ей в какой-то момент даже захотелось просто не спорить. Она чувствовала, как напряжение в её теле не уходит, но она также понимала, что сейчас ей действительно не стоит рисковать. Как бы она не хотела быть независимой, она не могла справиться с этим сама. Хёнджин направился к ней, аккуратно, но уверенно, останавливая её движения, когда она попыталась пройти мимо. Он взял её за руку, ведя её обратно в их общую комнату. Она не возражала, хотя внутри всё протестовало. — Ты хочешь сам перевязать раны? — её голос стал немного мягче, но всё ещё звучал в нём вызов. — Уверен, ты мне подходишь на роль личного медбрата? Хёнджин ничего не ответил, только мягко отстранил её от дверей, заставив сесть на кровать. Он готовил всё необходимое — бинты, марлю, антисептики. Всё было на месте, но он всё ещё продолжал смотреть на неё так, словно пытался понять, что происходит в её голове. — Снимай верхнюю одежду, — сказал он, не глядя на неё. Голос был спокойным, но в нём всё равно ощущалась требовательность. Когда Хёнджин сказал, чтобы она снимала верхнюю одежду, Наби замерла на месте. Его слова звучали не как просьба, а как требование, и её сердце невольно сжалось. Она молча взглянула на него, её взгляд стал напряжённым, как натянутая струна. — Чего ты ждёшь? — произнёс он, не убирая взгляда с неё, его голос был всё таким же холодным и решительным. Он не искал ответа, он просто ждал, что она выполнит его указания. Она почувствовала, как гордость внутри неё вскипела. Наби не привыкла быть в таком положении. Не привыкла, чтобы кто-то командовал ею, даже если этот кто-то был Хёнджином. Она открыла рот, готовая возразить, но в какой-то момент поняла, что её тело уже дёрнулось в сторону, пытаясь найти выход. — Что? — её голос был удивлённым, но в нём звучала и скрытая агрессия. Она старалась удержать своё лицо, но её руки уже сжались в кулаки, а в глазах заиграла буря. — Я сама всё сделаю. Но он не отпустил её. Хёнджин, не торопясь, шагнул ближе, внимательно следя за её движениями. Он знал, как она будет сопротивляться, и он это не остановит. Слишком много раз она пыталась показать, что может всё сама. Но он не был тем человеком, который бы её в этом поддержал. Наби, сжимая губы, уже начинала двигаться к краю кровати, но в этот момент он резко схватил её за плечи и, не давая ей времени отстраниться, силой посадил обратно на кровать. — Я сказал тебе снять это, оно будет мешать, — голос Хёнджина стал более грубым, властным. Он говорил спокойно, но в этих словах была не просто уверенность. Он не оставил ей выбора. Всё происходило быстро, и его пальцы, такие же холодные и твёрдые, как его слова, не позволяли ей сдвигаться с места. Он был не похож на того человека, который мог бы раздумывать или оправдывать её волю. Наби вздрогнула, когда её мягко, но твёрдо заставили вернуться в своё место на кровати. Её спина касалась ткани кровати, и хотя она пыталась сохранить стойкость, её тело, всё ещё находящееся в боли от раны, не выдержало такого давления. — Ты что, с ума сошёл? — она выдохнула, пыталась вырваться из его рук, но их хватка была слишком сильной. В её голосе была не только ярость, но и растерянность. Это было трудно принять, и ей не нравилось, что он так вел себя. Он игнорировал её попытки. Всё происходило слишком быстро, чтобы она могла что-то сделать. Он подошёл ближе, убирая её руку от воротника её тёмной рубашки, и выдернул её ткань, чтобы открыть плечо, где была рана. Она пыталась что-то сказать, но, вероятно, понимала, что её слова теряли смысл. — Тебе нужно, чтобы это зажило правильно, — Хёнджин говорил спокойно, но в его тоне было что-то решительное, от чего Наби снова почувствовала холодок в животе. Он мягко, но настойчиво начал распускать её ткань, и её плечо оголилось. Лёгкий шёлк рубашки не мог скрыть того, что она ощущала на коже. Наби была в замешательстве, не в силах протестовать больше. Всё её тело сопротивлялось, но она оставалась сидеть на кровати, смотря на него с поджатыми губами. Она была в своей любимой тёмной рубашке с длинными рукавами, которую она всегда носила, когда чувствовала себя сильной. В момент, когда она сняла её, она почувствовала, как её внутренний барьер рушится, и её глаза, уже немного измученные, скользнули по его лицу, где теперь было выражение решительности и власти. — Я сделаю всё сам, — Хёнджин вновь повторил, как будто это было окончательное слово в их разговоре. Он уже знал, что она будет сопротивляться, но на этот раз он не даст ей выбора. Его пальцы коснулись её раны с такой нежностью, что она невольно замерла, чувствуя, как кровь стучит в висках. И вот тут он сделал паузу, словно проверяя её реакцию. Наби нервно сжала губы и закрыла глаза, зная, что сопротивляться теперь было бесполезно. Тот момент, когда его руки коснулись её раны, она ощутила, как что-то внутри неё сжалось. Казалось, что её тело перед ним было в полной власти, и если бы не этот болезненный укол, она, наверное, вообще забыла бы о существовании остальной реальности. — Не переживай, — сказал Хёнджин, когда закончил обрабатывать её плечо. — Ты можешь возразить сколько угодно, но я всё сделаю лучше. Её глаза встретились с его, и, несмотря на всё её сопротивление, в них мелькнуло понимание. В этот момент Наби почувствовала, как её взгляд стал мягче, а её сердце чуть-чуть замедлило биение. Её гордость всё ещё бурлила, но она чувствовала, как нечто, невидимое для других, начинает связывать её с ним всё крепче. И, возможно, она не была готова признать это вслух, но внутри неё что-то начало меняться. После того как Хёнджин закончил обрабатывать её рану, Наби всё ещё чувствовала, как её тело отзывается на боль. Она привычно сжала зубы, но не потому что не могла вынести боли. Боль не была её врагом. Что было на самом деле мучительным, так это то, что её любимая татуировка теперь была повреждена. Её взгляд упал вниз — прямо на ключицу, где была вытатуирована кровавая бабочка. Этот рисунок не просто украшал её тело. Это был символ её борьбы, её силы и боли, которую она всегда несла. Для неё это было больше, чем просто изображение — это был её личный знак, её наследие, её память. Её пальцы почти автоматически скользнули по коже, как бы пытаясь «прикрыть» повреждённую бабочку, но рана была слишком близко. Чистое ощущение страха обрушилось на неё. Он мог попытаться её залечить, но кто знает, как это отразится на её коже, на её любимом рисунке. Эта бабочка была частью её жизни, её истории. А теперь она пострадала. — Что с тобой? — Хёнджин заметил её взгляд, который сосредоточился на ключице, и понял, что её больше беспокоит не сама рана, а то, что она потеряла. Он всегда знал, насколько важно это изображение для неё. Наби замолчала, не зная, как ответить. Словно не хватало слов, чтобы описать её переживания. Это не была просто татуировка — это была часть её самого существа. — Ты не понимаешь. — Она не хотела об этом говорить, но её голос едва не сорвался. Это звучало как признание, как жалоба. — Я не могу позволить, чтобы это испортили. Это не просто рисунок. Это… моя жизнь. Хёнджин посмотрел на неё. В его взгляде не было привычной холодности, только понимание. Он знал, что она слишком сильная, чтобы признаться в слабости. Но сейчас, казалось, она как никогда уязвима. — Я понимаю. — Он произнёс это тихо, без лишних слов. Он знал, что она не просто переживает из-за повреждения кожи. Это была её символика, её личная история, которую она носила на себе. Этот рисунок был частью её внутреннего мира, и Хёнджин был готов помочь, чтобы она не потеряла это. Наби не отводила взгляда от ключицы. Даже маленькая царапина на бабочке для неё казалась трагедией. Она всегда была человеком, который не позволял себе быть уязвимым, но сейчас перед ним она была открыта, как никогда раньше. — Это не просто татуировка, — её голос стал тише, почти срываясь. — Это всё, что у меня есть. Всё, что я оставила себе. Всё, что осталось от того, кем я была. Хёнджин вздохнул. Он знал, как сложно было быть Наби. Он знал, как она строила себя, как она прятала свои чувства, свои слабости, за маской силы и жесткости. Но сейчас эта маска начала трещать, и он понимал, что, возможно, ему не удастся её собрать снова так, как она была. — Она будет в порядке, — тихо сказал он. Его голос не был жестким, но в нём было нечто, что заставляло её поверить. — Я позабочусь о ней, так же, как и о тебе. Наби посмотрела на него, и её сердце на мгновение пропустило удар. Она не ожидала такого от него. Его слова звучали спокойно, но так уверенно, что она почувствовала, как внутренний барьер начинает ослабевать. Она всё ещё хотела оставаться в своём мире — в мире сильной и независимой женщины. Но сейчас, несмотря на всё её сопротивление, она чувствовала, что рядом с ним может быть безопасно. — Я не люблю, когда меня защищают. — Она посмотрела на него с лёгким раздражением, но в её глазах не было прежней жесткости. Это был не приказ, а скорее признание. Чистосердечное, неуклюжее, но искреннее. Хёнджин тихо кивнул и, не сказав больше ни слова, взял её за плечо. Он осторожно, но уверенно привёл её к кровати и мягко посадил. Он взял в руки медицинскую аптечку, и его движения стали спокойными, но полными решимости. Наби в этот момент почувствовала, как её гордость немного отпускает. Возможно, он был прав. Возможно, она действительно могла довериться ему в этот момент, несмотря на её страх и сомнения. — Я сказал, что всё будет в порядке. — Он говорил, как будто ничего не произошло, как будто всё, что им нужно, — это просто оставить позади страхи и двигаться вперёд. Его слова были уверенными и ласковыми. Наби ещё долго сидела молча, наблюдая за его действиями. И, возможно, в тот момент она почувствовала, что её жизнь немного изменилась. Что её бабочка всё-таки не пострадает. И, может быть, она сможет довериться этому человеку так, как никогда не доверяла никому.