Туманный день

— Эй Ду́го! – пробился сквозь шум станка, звучный голос Ма́йера - кончай работать, девятнадцать на часах. — Дамс.. – только и сказал я, глядя на двухметровый циферблат, чьи стрелки сомкнулись на нужном месте. Отключив станок и проведя его очистку. Мне только и осталось: что убрать остатки производства, да сменить униформу на повседневку. Сделав это, да попрощавшись с товарищами, отправился домой. На проходной, я привычно сдал пропуск, одной очень ворчливой старушке. Привычно цокнув, она отметив что-то у себя, протянула мне гроссбух. Поставив галочку и подпись, я вернул его, да двинул к двери. На ходу, напялил на лицо, пропитанную тимьяном и разморином, маску. Чей запах уже почти выветрился за прошедшие дни Улица встретила меня запахом гари и лёгким привкусом кислинки. Подавив желание зачесать глаза и отбросив лишние мысли – зашагал вдоль многочисленных улиц. В нашем районе – не было характерных росписей центра, ни разукрашенных, в духе перемен, бульваров. Лишь сплошная серо-кирпичная вереница домов. Чей цвет, так скоро, изменит налетающая синева ночи. Да только алеющий закат ещё предъявлял свои права на эти земли. Заставляя тёмно-синию владычицу, подобно хищному зверю, дожидаться своего часа. Квартиры, тех редких счастливчиков, что сумели провести проводку, начинали зажигать свет. Лампочки излучали свою жёлто-оранжевую ауру спокойствия. Подобно маякам, отсвечивая в застилающец тьмой улицу. Проходя мимо одного домов, я прибыл к весьма милой шаурмечной. Её вывеска, покрытая жёлтой краской с надписью "Шаурмяу", смотрела на меня, пока моя рука тянулась к двери, обитой железом. Звон колокольчика отозвался радостным перезвоном, стоило лишь войти в помещение. — Guten Abend Herr Douglas – раздалось из-за прилавка – Как обычно? На это, лишь кивнул хвостатой хозяйке. Она резво метнулась на кухню и спустя минуту принесла стакан крепкого чая. — Спасиб Инги – сняв маску и отхлебнув, я в полной мере ощутил вкус: желудей, коры и, как ни странно, чайных листьев. – Да ты нас балуешь.. С чего ты на чай расщедрилась? — Встречный вопрос: Чего так рано? Обычно тя, и до девяти вечера не увидишь, а тут и двадцатый час ещё не пробил. Решив сегодня уступить обворожительной девице, я с гордостью заявил: Я не только нашёл вторую работу, но и вложился в дело. Услышав это, она широко раскрыла глаза и навострив уши, подобно дознавателю сказала – А вот тут, Herr Douglas, поподробнее. — Ну… – протянул я, растягивая момент, – помнишь ту стоянку дирижаблей, где Порфирий баллоны с газом воровал? Упоминание этого имени заставило нас обоих невольно вздрогнуть. Ведь оба прекрасно знали: КАК закончилась его афера с фосгеном. Немного погодя, я продолжил: Там открылась должность ночного охранника. Работа не пыльная, а платят... — Там платят, – с нажимом закончила за меня,столь неприятную тему Инга – А что по второму? – на это я, с видом кота, объевшегося сметаны, отдал ей билет акции ЗЗЗ. — Ну да.. три сотни процентов прибыли за неделю.. И много таких купил? – с какой-то странной интонацией, похожей и на сочувствие, и на злорадство, закончила она. — Увы, всего одну, но Майер обещал поделиться половиной. Эх, каждому бы такого друга! – невольно вырвалось у меня, когда вспомнил, как Майер отдаёт половину сбережений на это дело – Нет, ну кто бы мог подумать, что создадут трактора, что своим шумом и Гримм отпугнут, но и зерна, в два раза больше собирают. Инга молчала ещё с полминуты прежде чем сказать – За чай можешь не платить.. Шаурму будешь? – и видя моё изумлённое лицо добавила – По цене, там одинаково, а так хоть семью порадуешь. — Так – я стукнул кулаком по столу – Проклятый враг опередил нас и теперь это ничего не стоящая бумажка или это изначально гиблое дело было? — Ну.. – сказала она и застукала двумя пальцами. От этого, я лишь продолжил сокрушаться — Успех века! Сероликий трактор – передовая технология! – язвительно парадируя текст обратной стороны акциза. – Звиздец, одним словом. – И тут меня словно током прошибло. – Так вот что значили буквы З.. Откуда только король смотрит? — С небес. – как гром для меня, прозвучали слова. — В смысле – сказал я, всё ещё пытаясь выглядеть уверенным — Помер он. Я вновь пришёл в себя, лишь после удара Инги – Ты давай завязывай сокрушаться, аль забыл из-за кого всю неделю с пяти тридцати пахаешь? — Не напоминай, раньше хоть в воскресенье могли отдохнуть, а ныне..– Встав и случайно хрустнув позвонками, я глянул на улицу. Закат красным маревом, освящал уходящее солнце, а на востоке уже явно виднелись тёмно-синие полосы. – Но всё-таки мне жалко мужика. Хоть и горбатились люто, но вояка был отменный. Как помер-то хоть? — Гримм порвали в лоскуты – и чуть помедлив, словно что-то вспоминая, сказала – В дубовой роще, у одного старого дерева нашли. Поблизости от леса вечной осени или прям в нём. Уж прости, но не знаю. — Так просто? – недоумением сказал я – ни покушение, аль болезнь какая, а банальная случайность на охоте.. — Jawohl , и предвещая на твой вопрос – она показала рукой на неприметно стоявшее радио – на завтра торжественные похороны объявили. Пойдёшь? Скорее всего, даже выходной дадут. — Куда там – махнул рукой я – отсыпаться буду после ночной. Сказав это, Я уже было двинулся к двери, как раздался голос Инги. — Шаверму не забудь! – твёрдо, но с долей заботы, свойственной только сёстрам. Она отдала мне свёрток с блюдом – И это.. не говори про это – блестнув взглядом, в ставшую бесполезной бумажку ЗЗЗ. — Само собой, а за шавуху спасибо frau Belladonna Обнявшись на прощание и нацепив маску. Я вышел на улице города. Колокольчик на двери прозвенел свою мелодию и отозвался эхом, отражает от стен довольно тихой улицы. Пока я шёл домой, пальто несчадно царапал ветер. Что ещё так недавно, легонько гонял опадающие листья. Вскоре удалось выйти из-под горького зловония нашей фабрики, однако снимать маску я не спешил. Ибо на ночь, в нашу часть города напускался лёгкий, но больно забористый туман. О его приблежении уведомил пробегавший мимо старый пёс Тумор, чей хозяин проиграл свою квартиру братве и теперь бродяжничал по городу. Последний, кавыляя забинтованными от ожогов ногами, забирался, вслед за мной, на холм. Подсобив человеку, я двинул что есть мочи домой. Стоило лишь появится лёгкому привкусу тухляка из низины. Войдя в дом, я сразу поднялся на свой этаж. Дверь квартиры была плотно закрыта, но пара звучных ударов заставила её затряслись. — Кто? – раздался голос жены. — Я – дверь вновь заскрежетала и впустила меня внутрь. — Чего так рано? Обычно ты поздно приходишь. – обеспокоенно спросила жена. — Не стал дополнительную работу брать, так и сказал нач.смены: Мол сегодня без меня, я и так ишачу который месяц. Жена лишь промолчал на эти слова, я же дал ей кулёк с шаурмой. — Что случилось? – её слова прозвучали уже со смесью подозрения и набирающей обороты злобы. — Ах, точно. – спокойно, словно о чём-то незначительном начал я – король наш помер. — От те здрасти – развела она руками – Как так то? — Знаешь, с охоты его принесли, тело у старого дуба нашли. – ища свою трубку ответил я. — На камине она – видя мои потоги, помогла мне жена. И точно, отцовская трубка нашлась на камине. Взяв её, я бросил взгляд на котелок, в котором из чьих-то костей и мясных ошмётков варился бульон. — Помнишь Вакуанскую королеву, ну этих.. пустынников? — А как уж не помнить, газетчики только и кричали об её прорыве на западном фронте. — От.. жаль королеву, такой молодой – решив подыграть вере жены, в скорый брак между этими двумя и создание унии – Поговаривают, как по телеграфу пришла весть о гибели, так она и седеет. Небусь за ночь вся белоснежной будет... Кстати, как там дочурка? Температура спала али нет? – я резко сменил тему разговора. — Спала температура, да только бледная больно. Вот бульоном отпаивать буду. Как выздоравливает, то на работу уструюсь. — Сиди, авось ненадо будет. Я тут на ночную устроился, работа не пыльная. Совместить с прежней сумею. Люблю тебя. – Поцеловав её в лоб, двинул к выходу. – Сегодня пойду пораньше, сама знаешь, не любят начальники опаздунов. Провернув ключи, я вновь открыл дверь и заглянув напоследок в глаза жены. Отправился примяком на новую работу. Лишь ветер, шелест свежепосажанных тополей, да взгляд любимой – провожали меня в спину. Пока глаза вкушали алый закат