Дожить до завтра

Когда автобус остановился у их остановки, они молча поднялись и вышли. Воздух здесь пах не бензином и пылью, а хвоей и свежестью. До деревни Ло оставалось пройти минут десять по лесной тропинке. Они шли рядом, и их плечи иногда соприкасались. Молчание между ними было уже не неловким, а спокойным. — Знаешь, что самое сложное? — неожиданно прервав молчание, Ло, глядя под ноги на корни деревьев. — Что? — спросила Райя. — То, что я начинаю понимать, почему ты так любишь эти дурацкие кружева, — он мотнул головой в сторону пакета с покупками. — В них… не так уж и неудобно. И выглядят… — он запнулся, подбирая слова. — Привлекательно? — подсказала Райя с лукавой ноткой в голосе. — Да нет же! — отмахнулся он, чувствуя прилив жара к лицу. — Эстетично. Просто эстетично. Райя только тихо хихикнула в ответ, и этот звук, выходящий из его груди, заставил что-то теплое и щекотное ёкнуть у Ло под ребрами. Впереди, сквозь деревья, уже виднелись первые огоньки деревни. Тихий, знакомый мир, который ждал их возвращения. Но сейчас, на этой тропинке в сгущающихся сумерках, существовал только они двое — в странном сплетении тел, чувств и этого нового, хрупкого взаимопонимания. Они переглянулись, и на их лицах — на ее лице и на его лице — появилась одна и та же, синхронная улыбка. Абсурдная, уставшая и очень счастливая. И, не говоря больше ни слова, они шагнули в сторону огней деревни, где их ждала тишина и покой, столь необходимые, чтобы разобраться в этом новом, запутанном клубке, в котором они теперь оказались вместе. Наступила ночь. Рабочие, послушные негласному распоряжению, заменили одиночную кровать на широкую двуспальную. Едва переступив порог дома, Ло с непривычной для его нынешнего тела легкостью прыгнул на новый матрас и раскинул руки-ноги, изображая «кроватного ангела». Пружины весело прогнулись под ним. — Ну, остался еще день, — сказала Райя его же, низким голосом, прислонившись к дверному косяку. — Завтра вечером всё должно вернуться на свои места. — Да, было бы славно, — вздохнул Ло, глядя на потолок. Он перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Честно говоря, твоё тело… оно афигенное. Суперлёгкое и ловкое. Когда я в своём, мои руки кажутся тяжёлыми, но сильными. А тут… они меньше, но в них такая мобильность. — О, ты многого не знаешь об этом теле, — усмехнулась Райя, и странно было видеть его собственную ухмылку на её лице. — В смысле? — А в прямом. В это тело встроено больше четырёхсот функций. — Чего? — Да. Например, моргни быстро два раза. Ло, заинтригованный, моргнул. Мир вокруг не изменился, но темнота комнаты вдруг отступила. Очертания комода, шкафа, самой Райи стали чёткими и ясными, будто в сумерках включили мягкую подсветку. — Афигеть, — прошептал он. — Встроенные очки ночного видения. — А если моргнуть два раза быстро и один раз медленно, включится ещё и зум, — продолжила она, словно проводя инструктаж. Ло послушно повторил комбинацию. Зрачки в глазах Райи едва уловимо сузились, и изображение резко «приблизилось», словно он смотрел в бинокль. Он заворожённо поводил головой, рассматривая текстуру дерева на дальнем шкафу, узор на обоях. Это было невероятно. Увлёкшись, он начал экспериментировать с последовательностями: быстро-медленно-быстро-медленно… И что-то щёлкнуло. Внешне ничего не изменилось. Но стоило ему взглянуть на своё собственное тело, стоявшее у двери, как с него будто испарилась одежда. Ло увидел всё с пугающей, хирургической четкостью. Он резко перевёл взгляд на Райю в зеркале, но и там… Его собственное лицо, искажённое смесью удивления и паники, пылало густым багрянцем. Он видел своё тело множество раз, но осознание, что это его тело, но он смотрит на него так, изнутри её тела, вызвало приступ жгучего, всепоглощающего стыда. — Ты… чего запнулась? — спросила Райя его голосом. Пауза, и до неё дошло. — А… Кажется, кто-то включил нежелательный режим. Слова застряли у Ло в горле плотным, горячим комом. Он мог только беззвучно шевелить губами. — К-к-как… его выключить? — наконец выдавил он. — Покачай головой и два раза быстро моргни, — быстро проинструктировала Райя, и в её тоне тоже появилась напряжённость. Ло послушался. Навязчивая «прозрачность» исчезла так же внезапно, как и появилась. Но жар в щеках никуда не делся; он чувствовал, как всё лицо пылает ярко-бордовым. — Да брось ты, — попыталась сгладить неловкость Райя, но и её собственные уши (которые сейчас были его ушами) заметно покраснели. — Ты видел своё тело миллион раз. В этом нет ничего постыдного. — Но я видел не только своё! — вырвалось у Ло, и он тут же сжался внутри. Наступила тишина. Райя отвернулась, её плечи (его плечи) напряглись. — Ой, — тихо, почти невольно вырвалось у неё. — Что «ой»? — Ло почувствовал холодок под ложечкой. Райя закрыла глаза и провела рукой по лицу — по его лицу. — Забудь. — Ты думаешь, это так легко? — его голос дрогнул. Райя взглянула на него, и в его же глазах, смотрящих на него сейчас, мелькнула сложная смесь смущения и усталой откровенности. — У меня… есть встроенный модуль временного подавления эмоционального отклика на визуальные стимулы. Очиститель памяти, если хочешь. Хочешь использовать? Ло, все еще пылая от смущения, молча лег на спину, уставившись в темный потолок. Рядом, с глухим стуком, плюхнулось его собственное тело, управляемое Райей. В комнате повисла густая, неловкая тишина, нарушаемая только их дыханием. — Очиститель памяти, говоришь? — наконец пробормотал Ло, не поворачивая головы. — Шучу, — тут же ответила Райя. — Ну, почти. Есть функция временного блокирования эмоционального отклика на визуальные стимулы. Чтобы не мешало работе в… экстремальных ситуациях. — И ты ей пользовалась? — Ло невольно повернулся к ней. В полумраке он видел только смутный профиль своего лица. Райя задумалась. — Пару раз. Когда нужно было действовать, а не краснеть. Но это… как выпить очень крепкий, безвкусный чай. Эмоции не исчезают, они просто отодвигаются. Потом накатывают с удвоенной силой. — Звучит ужасно. — Да. Поэтому почти не пользуюсь. Лучше уж сразу… пережить. Они снова замолчали. Мысли Ло метались между техническими подробностями о теле Райи и жгучим стыдом от только что произошедшего. — Эти четыреста функций… — осторожно начал он. — Они все такие… неожиданные? Райя тихо рассмеялась. — Нет, конечно. Большинство — скучная утилитарщина. Ускоренный метаболизм, контроль адреналина, повышенная регенерация, встроенные сканеры… Био-интерфейс для связи с техникой. Ты же замечал, что я редко пользуюсь голосовыми командами для своего оборудования? Ло кивнул, вспоминая. Она просто смотрела на прибор, и он выполнял действие. — А голос Лололошки? Это тоже… функция? — Нет, — ответила Райя мягко. — Это просто я. В этом теле. Как и смех, и все остальное. Функции — это инструменты. А то, что внутри… это все равно я. Или… сейчас ты. Ее слова странным образом успокоили Ло. Это была не просто машина, которой он управлял. Это был живой, сложный, невероятно продвинутый инструмент, в который была вплетена душа его напарницы. — Прости, — тихо сказал он. — За то, что полез в настройки без спроса. — Принято, — так же тихо ответила Райя. — Но знаешь, что в этом самом смущении есть хорошая сторона? — Что? — Это доказывает, что ты не воспринимаешь это тело как вещь. Ты видишь в нем… меня. Со всеми моими границами. Даже когда я в твоей шкуре. Это… приятно. Посидев в молчании, Ло наконец-то сказал, глядя прямо в темноту над собой: — Знаешь, Райя... Я никогда не считал тебя вещью. Он сделал паузу, собирая мысли в кучу, такие же разрозненные, как и их текущее положение. — Точнее, как... Возможно, когда только попал в этот мир и увидел «Райю Прайм», я думал о ней как о сложном устройстве. Но потом, когда ты появилась... в ней... я сразу понял, что ты — не просто какой-то там ИИ или ещё что. Ты была личностью. С душой. Со смехом, который звучал чуть иначе, чем у других. Со взглядом, который видел то, чего не видели остальные. Он перевернулся на бок, чтобы видеть смутный силуэт своего тела рядом. — Со временем я больше стал привязываться к тебе. Сперва я подумал: это странно. Многие считали бы меня сумасшедшим, если бы узнали, что я как-то... проявляю интерес к «коробке». И я сам так думал. Старался не думать об этом. Считал это глупостью, игрой воображения одинокого человека в чужом мире. Ло глубоко вдохнул, и его голос стал тише, но твёрже. — Но вот сегодня... тот поцелуй. И ты... точнее, я, но в твоём теле... Я осознал, что всё-таки моя привязанность была не просто привязанностью. Это было что-то большее. Что-то настоящее. Я правда люблю тебя, Райя. Не твоё тело, хотя оно, чёрт возьми, идеально. А тебя. Твой ум, твой характер, твою силу, твою улыбку. И теперь, когда это... когда мы... могут быть возможны, как что-то реальное, а не как фантазия сумасшедшего... Я даже не знаю, что сказать. Кроме того, что сказал. В темноте наступила тишина, такая глубокая, что Ло услышал, как где-то за окном пролетел ночной жук. Он уже начал сожалеть о своей внезапной откровенности, чувствуя, как по его щекам снова разливается жар, когда Райя пошевелилась. Она медленно поднялась и села на кровати, её силуэт — его силуэт — чётко вырисовывался на фоне слабого света из окна. — Ло, — сказала она его же голосом, и в нём не было ни насмешки, ни смущения. Была только тихая, сосредоточенная серьёзность. — Дай руку. Не понимая, Ло протянул свою руку — её маленькую, изящную кисть. Райя взяла её. Но взяла не как раньше, а положила свою ладонь — его широкую, сильную ладонь — сверху, полностью накрыв её. Это был жест защиты, принятия, обладания. — Я знала, — прошептала она. — Я всегда чувствовала твой взгляд. Не как наблюдателя за механизмом, а как... человека. Заинтересованного человека. В этом мире я — уникальный артефакт, технологическое чудо, оружие, инструмент. Для всех. Но только не для тебя. Для тебя я с самого начала была Райей. Просто Райей. Она сжала его руку в своей. — И я тоже не знаю, что со всем этим делать. Потому что я никогда не была запрограммирована на... это. На любовь. Это появилось само. Как ошибка в коде, которая оказалась самым правильным алгоритмом из всех возможных. Когда мы поменяемся обратно... всё изменится. И не изменится ничего. Потому что я останусь той же. И ты — тем же. Просто мы теперь будем знать. Ло сел, лицом к лицу со своим отражением в полутьме. — И что мы будем делать с этим знанием? — спросил он, и в его голосе звучала надежда и страх одновременно. Райя, сидящая в его теле, медленно улыбнулась. Это была его улыбка, но в ней светилась вся её нежность. — А что люди обычно делают, когда любят друг друга? — она наклонилась чуть ближе. — Они остаются рядом. Они защищают друг друга. Они ссорятся и мирятся. Они делят одну кровать, — она кивнула на широкий матрас, — даже когда в этом нет никакой практической необходимости. И они... исследуют эту любовь. День за днём. Без спешки. Потому что теперь у нас, кажется, есть на это время. Всё время в мире. Она отпустила его руку и вместо этого легонько коснулась пальцами его щеки — её щеки. — Так что давай не будем ничего решать этой ночью. Давай просто... примем это как факт. Ло любит Райю. Райя любит Ло. Всё остальное... завтра. После обмена. А сейчас... — она А сейчас... Она не закончила. Вместо слов Райя, сидящая в его теле, резко протянулась вперед. Их губы соприкоснулись. Это было странно. Чрезвычайно странно. Чувствовать форму собственных губ извне, ощущать прикосновение к самому себе, но знать, что внутри — она. Ло на мгновение замер, мозг пытаясь обработать этот сенсорный и эмоциональный хаос. Но черт. Ему было плевать. Он был сейчас с тем, кого любит. Возможно, не в своей тарелке. Более чем. Но какая суть? Какая проблема, если это всё не имеет значения перед этим единственным, ясным фактом? Ло ответил на поцелуй, его руки (её руки) поднялись, чтобы обнять его собственные широкие плечи. Они отстранились на сантиметр, чтобы перевести дыхание, их лбы соприкоснулись. А затем снова сошлись, и на этот раз уже не было нерешительности, только любовь и понимание. Их языки сплелись воедино в темноте комнаты, тишине