Благословение Ваалы

      Она неслась на свой внутренний зов, где-то глубоко внутри себя, ровно там, где жил её внутренний дух, её суть, данная при рождении, как одной из потомков союза Ваалы и Сайна. Впервые за последнее время Айки была согласна со своей второй частью.       Найти гармонию со своим нутром – со своей внутренней волчицей, несмотря на громкую фамилию, требующую от её носителей высоких успехов, Наод было сложно.       Воспитанницы и наставники всегда говорили ей, что своенравный нрав Волчицы подчинится ей, подстроится под её разум, переплетая инстинкты с реальностью жизни. Вот только в начале прошлой зимы наступил её двадцатый год, а Волчица хоть и поднаровилась уживаться со своей внешней оболочкой, все же продолжала выкидывать с различной периодичностью своеобразные кульбиты, понятные только ей. Борясь с внутренним зовом, Айки все чаще не покидала пределов стаи, крючась от боли из-за противостояния разума и внутреннего духа где-то в самом дальнем углу дома под советы и жалостливые вздохи воспитанниц и наставников, неспособных что-либо сделать.       Она должна была пройти этот путь сама, последовать за внутренним зовом, а не бороться. Однако дочери альфы северного клана Нордов под покровительством великой волчицы Нарды никогда не нравились эти устои жизни. Она не животное, чтобы следовать за тупым зовом природы, а разумное существо, способное действовать по своей собственной воле и желаниям. Рано или поздно Айки подчинит её. Она было уверена в этом. Волчица будет следовать за ней, а не наоборот. Сквозь невыносимую боль, затворничество, или что-нибудь еще, что может подкинуть судьба, она добьется своего.       А пока доводилось довольствоваться просветами в этой темной полосе и радоваться вот таким вылазкам, когда нутро в кои то веке было согласно с разумом.       Запахи влажного весеннего леса, с легкими нотками мороза ранней весны и хвои многовековых кедров, елей, между которых виднелись тонкие еще жёлто-соломенные ветви лиственницы, приятно щекотали нос, разнося по всему телу неимоверные мурашки удовольствия. Волчица внутри ликовала, ровно, как и сама       Айки, отчего пепельная шерсть встала дыбом, желала ощутить потоки встречного воздуха, перемешенные с различными запахами. Утробно зарычав, пепельная волчица прибавила скорость, завидев долгожданный свет, льющийся длинной линией между деревьями густого горного леса.       Остановившись на высоте горного склона, Айки тряхнула шерстью, сбрасывая скопившиеся на ней капли росы. У подножья склона в лучах послеобеденного солнца сверкало озеро нетронутое ни единой коркой льда. Пар, исходивший от озера, скрывал свой берег, тянущийся извилистыми линиями на множество километров. Но все же уловив едва заметный сладкий запах с едва незаметной кислинкой от цветов пирса, распустившихся с первым таянием снега, Айки двинулась вниз к водяной глади озера, изредка поглядывая назад и продолжая прислушиваться.       Эверс точно остался далеко позади. Он бы просто физически не смог пролезть в погоне за ней в той пещере, через узкие проходы которой Айки успела пролезть, чтобы сбросить со своего хвоста серого волка, намеревавшегося по пятам идти за ней и следить как бы она не натворила дел вместе со своим внутренним духом. От него было лучше всего спрятаться и куда-то сбежать.       Слишком ответственный, повзрослевший Витте не поддавался на её уговоры, как это было в детстве, когда им все сходило с рук, даже наставления её отца. Теперь он подчинялся, слышал и беспрекословно выполнял только распоряжение альфы стаи – Дайгера Наода, не оставляя места для поблажек для подруги детства и по совместительству младшей и единственной дочери альфы.       Красные раскрытые бутоны пирса с яркой зеленовато-желтой сердцевиной опоясывали своей яркой краской берег. Склонив нос, Айки втянула запах цветов. Это точно были они. Осталось только подковырнуть когтями корень.       Чихнув от щекочущего аромата нос, волчица принялась подкапывать цветок. Но остановилась. Взгляд потянулся к небу, где парили неровными стаями птицы, слишком резко повзлетавшие со своих насиженных веток, улетая прочь.             Животные в лесу затрепетали, наполняя лес страхом, чувствовавшимся даже от сюда.       Волчица внутри сжалась. Проскулив, Айки завертела головой в поисках причины этого страха, который чувствовал сейчас весь лес.                   Следовало понять с какой стороны движется это нечто от кого попрятолось все живое, чтобы рвануть в противоположную стороны со всей силы. Прогулка без боли, о которой она мечтала, меркла с желанием поскорее сбежать с берега озера в безопасное место.       Рык зверя раздался где-то совсем рядом, сердце замерло, пропустив один стук. «Бежать, бежать, бежать!!!» - говорил разум, но молодая волчица лишь повернула в сторону звука морду, вглядываясь в темные тени высоких деревьев откуда приближался зверь.       Волчица внутри угрожающе зарычала, настраиваясь на агрессию и защиту, подавляя желания своей внешней оболочки, трясущейся от страха. Все чего она сейчас хотела – крови. Пустить красную вязкую жидкость приближающегося врага, ощутить на своих клыках.       Айки попыталась двинуться в другую сторону, но виски сдавила ужасающая боль, переходящая от макушки до хвоста тысячами иголок. Её нутро не хотело бежать. Волчица хотела сражаться. Значит это произойдет.       Собственные желания Айки, были лишь шепотом, по сравнению с Волчицей, уже обнажившей свои клыки и готовой к схватке. Попытавшись успокоить свое нутро, молодая волчица с рыком тряхнула головой, но глаза начала застилать полупрозрачная пелена. Айки проиграла ей. Опять.       Рык повторился. Сквозь пелену заметила приближающееся к ней на большой скорости темное пятно. Нос заволокло ароматом гниющей плоти. Желание убить усилилось, когда волчица поняла кто пытается на неё напасть. Первородный. Первородный забрался на земли её стаи, её семьи. Он посягнул не на нее, а на всех близких ей в клане.       Пепельная волчица последний раз угрожающие рыкнула, перед тем как первородный успел налететь на неё, кубарем утягивая за собой к кромке воды. Молодой первородный хоть и был крупнее по сравнению с ней, но слишком медленным и не таким юрким, как волчица, успевшая зацепиться за его холку клыками и раздирающая со всей силы когтями плотную животную плоть, пока он катался с ней по грязи у самой воды, пытаясь отцепить ношу и навалиться сверху, чтобы перегрызть пульсирующую под пепельным мехом на шее артерию.       Их кувырки в поисках победы над противником продолжались ещё долго, по крайней мере так казалось самой Айки. Тело начало уставать, но Волчица внутри не могла насытиться этим танцем смерти. Она должна убить его – конечная цель и никак иначе.       Кровь первородного, ровно так же, как и аромат оставляли желать лучшего. Даже помои наверняка на вкус были бы лучше, чем это. Но Волчице было все равно. Важно убить – защитить себя и стаю.       Шерсть испачкалась в грязи вперемешку с темно бордовой кровью первородного, спадая мокрыми сосульками. Приземлившись с разворота боком об толстую корягу на берегу, скинутая волчица зажмурила глаза от боли и заскулила.                         Первородный возвышался над ней, придавив тяжелыми лапами и обнажив свои длинные клыки, с которых капала вязкая кровавая слюна прямо на грязную шерсть волчицы. Секунда и все закончится.       По округе пронесся протяжный волчий вой, каждой клеточкой тела знакомый Айки. Земля, на которой она лежала совсем слегка завибрировала. Совсем рядом. Они совсем рядом.       Первородный отвлекшийся на доносившийся звук, поднял морду, всматриваясь в приближение незваных гостей. Волчица на время, затихнувшая внутри, встрепенулась. Сейчас!       Клики впились в уже подранную шею первородного, завопившего в последний раз. Под напором клыков что-то дернулось, порвавшись на две части. Подтолкнув испускающего последний вздох первородного вперед, волчица взгромоздилась на повалившегося уже не сопротивляющегося зверя сверху, еще раз впившись зубами с другой стороны шеи первородного.       Волчица внутри ликовала, посылая приятные импульсы по всему телу. Удовлетворенно рыкнув и облизнув клыки, когда не услышала чутким слухом биение сердца и пульсацию крови первородного, волчица обернулась, намереваясь найти сторону, в которой находилась пещера, из которой она вышла на пролесок, но замерла, прижав уши.       Айки мысленно стукнула себя по голове несколько раз бейсбольной битой, проклиная всеми похабными словами своё внутреннее естество, сейчас удовлетворенное, успокоившееся и улегшееся поджав хвост.       Перед ней стоял крупный черный волк, во все глаза таращившийся на неё. Он явно не верил тому, что видел.                   Вглядываясь в голубые глаза, точно такие же, как и у него самого, он хотел прочесть что-то свое понятное только ему. Нет, это она, а не её Волчица, стоит сейчас и поджимает уши, виновато поскуливая.       Рыкнув позади стоящей части своей стаи и стоящему рядом крупному бурому волку, за спиной которого расположилось еще десяток волков из чужой стаи, черный волк двинулся к дочери, еще пребывающей в шоковом состоянии, и легко толкнул её в сторону от первородного.       Отмерев, Айки отошла в сторону и тряхнула головой, сбрасывая накатившие волной голоса родной стаи и чужие непонятные ей. Отец обнюхивал первородного и отдавал приказы волкам из своей стаи с помощью внутренней связи, но она его не слушала, только смотрела на остальных волков, которых не замечала пока играла в переглядки с отцом.       Знакомые волки из северной стаи Нордов, родом из которой она была, кидали сочувствующие взгляды. Они знали, что здесь произошло, знали, что внутренняя Волчица снова взяла над дочерью альфы победу. Айки поежилась. На что ей была их жалость? Лучше бы помогли, а не твердили одну и ту же притчу об объединении и слиянии души с внутренним Волком.       Мимо прошел молодой волк из чужой стаи. Рыжий волк. Айки с интересом взглянула на него. На севере окрас был преимущественно светлым, серым и редко темным, черным, как у её отца. А тут совсем рыжий с макушки до хвоста. Почти огненный он горел на фоне тающего снега, почти как пирсы, которые она так и не успела собрать. Чёрт бы их побрал и ту книгу по травам, где она вычитала об их свойствах.       Рыжий волк подошел к крутящимся вокруг первородного волкам и остановился рядом с бурым волком, боднув его в плечо и указав мордой в сторону притихшей грязной волчицы, устроившей для них целое представление.       Устало подняв голову и оторвавшись от беседы с Дайгером Наодом в канале внутренней связи, волк проследил в том направлении, куда указал его брат, и замер, наткнувшись на перепуганные голубые глаза, встретившиеся с его зелеными.       Окружающие звуки для него замерли. Казалось, он остался один на едине с ней. С её взглядом. С её запахом, тянущимся только к нему одному. Морозный и свежий с нотками чего-то сладко-кисловатого и незнакомого.       Даже сквозь невыносимый запах первородного он был прекрасен. Как и она сама, её Волчица, посылающая его Волку тихое приятное поскуливание, которое ощущал только он и она. Волк внутри, казалось, плясал от радости этой встречи, требуя немедленно подойти и вдохнуть этот запах ближе, прикоснуться носом к холке к участку манящей пепельной шерсти, проглядывающейся сквозь слой грязи и крови.       Сбросив наваждение, Кайсан недовольно рыкнул на брата, продолжающего тыкать его в бок и добиваться от него ответа во внутреннем канале. «Нет! Этого не будет!» - услышал он во внутреннем канале приятный незнакомый голос.       Явно понимая кому он принадлежит, Кайсан обернулся, ожидая увидеть на том же самом месте волнующую нутро фигуру волчицы. Но перед глазами, как красный флаг для разъярённого быка, предстала только удаляющаяся задница волчицы, бежавшей со всех ног в противоположную сторону леса.       Чертыхнувшись, он не задумался ни на секунду и сорвался с места, оставляя позади свою и чужую стаю, волки которой расшумелись от представленной им картины. Хочет поиграть, пусть поиграет. Он найдет её. Этот запах он найдет везде.       Он не упустит своё благословение Великой Ваалхи, снизошедшее для него от самой дочери Создателя. По легендам Великий Создатель послал на землю осколки своей души, расколов своё сердце на части. Части эти в последствии стали богами и богинями, призванными молитвами первых людей к Создателю, дабы спасти их от полчища монстров и непроглядной тьмы, не прекращающейся ни на секунду.             Великий Создатель наказал своим детям – богам и богиням, созданным из частей своей души, помогать людям, направлять их и считать их своими детьми, заботиться о них, ровно так же, как и он сам. Боги были разными, как и их характеры, несмотря на то что все они были детьми единого Отца. Но все должны были вносить в этот мир Гармонию и Единство.       Сайн – бог света, первый появившийся на земле из пламени вулкана, принес людям свет, надежду и долгожданное Солнце, освещающее мрак и изгоняющее нечисть, от которой люди хотели спастись. В пригретой теплом почве наконец начали появляться первые ростки и к людям из затерявшегося в зелени осколка души Создателя явилась Ната – богиня всего живого на земле.       Люди были рады. Монстры постепенно уходили, прячась где-то на окраинах и ища любую тень, где их бы не доставал свет Сайна. Ната своим покровительством помогала взращивать из почвы растения и добывать пропитание в густых лесах с разнообразием дичи. Вот только постепенно стали уставать они от постоянного присутствия Сайна, от его палящих лучей, выжигающих и превращающих землю в засушливую пустыню без шанса на спасение.       Ведомые молитвами людей о лучшей жизни, Сайн и Ната стали искать своих братьев и сестер по всем уголкам земли. Ната пробудила Оина – бога воды, жившего на самом краю земли в своих бескрайних водных владениях, и привела его к людям. Оин подарил им реки, озера, ручьи, дожди и утреннюю росу.       Однако Оин стал увядать под постоянным теплом Сайна. Обратились они к своему Отцу – Создателю этого мира, ведь спустя множество лет поисков других осколков не нашли они остальных братьев и сестер, призванных к людям для создания Гармонии.       Признался тогда Создатель, что оставил он при себе одну частичку его души – свою дочь Ваалу – богиню ночной прохлады, которую не хотел он отпускать на землю. Уж больно любил её увлекательные беседы, которые она вела с ним. Рассердились тогда боги, но пообещали Создателю возвращаться к Отцу один раз в году - в первый день нового года и рассказывать ему увлекательные истории и легенды из жизни на земле.       Гармония воцарилась на земле с приходом Ваалы, принесшей людям ночь и смену времен года. Быстро хладнокровная, но чуткая Ваала заняла особое место в сердцах Оина, Наты и Сайна, с которыми она встречалась, когда приносила с собой на землю ночь и прохладу.       Монстры стали приходить с приходом ночи спустя много веков после своего изгнания, а уже и в последствии и днём, не боясь лучей Сайна. Гармония опять начала разрушаться. И стали боги тогда думать, как же вернуться обратно к Балансу.       И предложила тогда Ваала найти и обучить богам помощников, которые будут бороться с Тьмой и помогать беззащитным людям вместе с ними.       Ната и Ион наделили группу людей силой знаний и стали обучать их. Сайн же подарили силу обычному волку, которого при смерти нашла богиня Ваала. Он защищал от создания тьмы забредшего в лес маленького мальчика. Его поступок поразил Ваалу, за что она и попросила старшего бога даровать ему силу, превосходящую монстров и возможность превращаться в человека, чтобы он мог общаться с потомками Наты и Оина и обычными людьми – детьми богов и Создателя.       Однако как бы ни пытался Зейден – потомок Сайна, сблизиться с остальными, все равно чувствовал себя одиноким. На всей земле он был такой один. Ни человек. Ни полноценное животное. Что-то среднее, наделенное силой.       Странствуя по земле и избавляя её от Тьмы вместе с людьми, Зейден мог раскрыть свои чувства только ночью, когда на землю спускалась Ваала.             Богиня услышала его переживания, послав ему своё Благословение, его Пару, которая будет дарить ему точно такую же искреннюю любовь, как и она сама.       Так Зейден – потомок Сайна, встретил в северных широтах Нарду – волчицу, наделенную силой, Ваалы. Нарда вышедшая из озера под лучами луны уже не обычным животным, а прекрасной девой, способной менять человеческий и животный облик, поразила Зейдена стоило только её светлым глазам встретиться с его.       Время, казалось, остановилось для них во всем мире. Теперь они были друг для друга единым, единым целым. Теперь он был не один.       Прошли годы. Оборотни и люди поселились в центральной части на землях территории Юнитаза, месте, где в гармонии могли жить и те, и те.       Но все же Зейден вместе с Нардой и их потомками предпочли занять территории вокруг Юнитаза, ведомые силой данной богов, твердившей им о необходимости защищать остальных.       Так потомки Сайна и Ваалы стали главными защитниками от Тьмы. Западные земли занял волк Вейст, восточные волчица Оста, управляющие своими кланами. Постоянные странствия Зейдена и Нарды закончились. Они заняли территории юга, именно там, где Сайн даровал Зейдену ему силу.       Нарда, осевшая на одном месте, вскоре стала тосковать по северу. Ей не нравился шум моря рядом, слишком теплое, даже жаркое солнце. Ей по душе был холод, прохладные реки и белоснежный покров снега, оставшийся где-то там, рядом с озером, где Ваала наградила её силами и даровала ей Благословение. Но она не могла оставить Зейдена. Он был её Благословением, Благословением самой Великой Ваалы.       Нарда ещё много десятилетий провела в своих тяжелых рассуждениях, и всё же в один день под покровом ночи она ушла на север. Желание вернуться оказалось сильнее, чем душа Волчицы, привязанная к волку, правящему югом. Нарда подавила Волчицу на время и поплатилась за это, проведя свои последние годы на севере в муках боли. Внутренняя сила отомстила Нарде, не сумевшую сдержать в гармонии внутреннюю Волчицу, её Душу и собственный Разум.       Но поплатилась за нарушение Благословения не только северная волчица, но и южный волк. Зейден, пытавшийся какое-то время вернуть возлюбленную, все-таки смерился с её выбором и вернулся на юг, где и погиб в точно таких же муках. Его Волк не сумел сдержать рядом Волчицу, предначертанную благословением, Ваалы.       Так и появились на земле защитники – потомки Ваалы и Сайна, имеющие два облика и сочетающие в себе Волчью душу и людской Разум, чья Гармония способна очистить Тьму, поселившуюся в этом мире.       Захлопнув книгу в ветхом переплете, девушка кинула ей куда-то в сторону. Айки хотелось в прямом смысле выть от безысходности ситуации.                   Благословения сейчас были слишком редки, случаи в каждой стае можно было пересчитать по пальцам. Все руководствовались собственными чувствами и выбором. Даже её собственный отец – глава клана и приверженец старых традиций и легенд, но все же выбравший себе жену сам, твердил и вбивал ей в голову последние сутки, после той ситуации на озере, когда она сбежала от собственного писанного богиней суженого, о том какая ей честь выпала и как же это прекрасно.       Но это было ни каплю ни прекрасно. Она хотела выбрать, сама выбрать, полюбить. А не вестись на тупое влечение, которое твердило ей природа. К тому же все уже давно отходили от природных законов и люди, и оборотни. Мир давно начал цифровизироваться и следовать за научным прогрессом. Об истинной природе напоминали лишь «дополнительные возможности» организма и стычки с Первородными, бороться с которыми можно было лишь с помощью особого фермента, содержащегося в слюне оборотней, хотя наука давно и шагнула вперёд.       Старое поколение утверждало, что это всё кара Богов, посланная на землю, как напоминание об изначальном устое жизни, изначально написанной ими. Современная наука же твердило обратное, ссылаясь на особенности эволюции и особый ген в людях, способных превращаться в нечто отличимое от человеческой формы. Сыворотки, оружие и прочая ерунда, разработанная обществом против них, не работали на полную. Именно поэтому так сложилось исторически, что основная часть оборотней и проживала своими мини-сообществами – кланами вокруг Юнитаза, где были призваны защищать границы земель от нападений. Сейчас, конечно, такой особой защиты не требовалось, так как вокруг приграничных городов и поселений были выстроены охранные пункты и защитные зоны, но всё же иногда такие стычки за пределами защитных зон происходили, в основном заканчивающиеся не самым благоприятным образом. Непонятно правда каким образом Первородный пробрался через неё, продолжала прокручивать последние события Айки, но это была не её забота, главное, что она вообще осталась жива и могла дышать.       Звук, проворачиваемого в замочной скважине ключа, и мужской голос за дверью, заставил Наод встрепенуться:       —Я никуда не пойду! Можете не стараться! – крикнула она что есть силы. —Можете запирать меня сколько угодно, но мое решение тоже что и было! – схватив с кровати декоративную подушку, Айки прицелилась и кинула, что есть силы в вошедшего. —Будет возможность вообще к Отверженным сбегу!       Смахнув со лба отросшую челку, девушка взглянула на вошедшего, готовясь к словесной перепалке со отцом или старшим братом, с последним из которых в ход вступали далеко не самые лестные выражения. Но слова остались где-то внутри.       На пороге комнаты стоял незнакомый ей парень. На вид примерно одного возраста с ней. Прикрыв за собой дверь, он уселся в ближайшее ко входу кресло, повертел в руках подушку, полетевшую в него сразу, как только он переступил порог, и с улыбкой взглянул на неё своими зелеными глазами.       —К Отверженным? Сильно. – усмехнулся он и запустил предмет интерьера прямо в руки Наод.       —Кто ты вообще такой? И что здесь делаешь? – приняв позу лотоса, уселась Айки, внимательно разглядывая рыжеволосого незнакомца, которому устроенная ей до этого сцена не была предназначена.       Рыжие, почти огненные волосы очень сильно привлекали взгляд. Как и тот волк около озера, привлекший к её персоне ненужное внимание.       —Так это ты? Ты тот рыжий волк?! – раздраженно процедила Айки. Глаза потемнели, руки непроизвольно сжались от сдерживаемого гнева. Да если бы не он! Она бы уже давно уехала вместе с братом в столицу Юнитаза, чтобы вернуться к своей учебе в университете, а не была бы связана навязанным двумя кланами браком. —Зачем ты пришел? Выметайся отсюда!       Он все ещё продолжал улыбаться, что невероятно бесило Айки.       —Даааа… - протянул он, еще раз оглядев её фигуру сверху вниз. —Кайсану, кончено, «невероятно повезло» - с сарказмом сказал незнакомец. —Меня зовут Кайл За…       —Какая мне разница? Зачем ты пришел? Тебя ОН послал? Можешь передать, что я лучше сдохну, чем спущусь и добровольно пойду на ритуал.       Покрутив в руках связку ключей, Кайл встал и еще раз посмотрел на девушку, прежде чем выйти и закрыть на замок дверь.       —Будем считать, что я этого не слышал. Хочешь ты этого или нет, но сегодня ночью ты будешь на озере. Насильно или нет… Тут уж решать тебе. Это все, что меня просили передать. – спокойным ровным тоном огласил он перед тем, как исчезнуть.       Он наверняка хотел, чтобы его слова произвели хоть какой-то эффект на Айки, но она лишь воодушевилась, услышав только то, что было важно ей. Озеро. Ритуал будет происходить на озере, а не на постаменте у границы клана, как это обычно бывает. Она может увильнуть. Просто нужно успеть рвануть, прежде чем на шее образуется укус и связь окончательно прикует её к конкретному волку.       Мать Айки, Тайла Наод, узнавшая наконец, что дочь согласна добровольно пойти на ритуал, казалось оповестила об этом весь клан. Её громкий голос, указывающий направо и налево, было слышно во всех уголках дома. Близкие подруги женщины, подхватившие радостное настроение жены главы клана, носились вместе с ней тут и там, наводя порядки и готовя всё к предстоящему празднованию, где будет гулять весь клан от малого до великого. Единственная дочь главы северного клана выходит замуж за молодого Альфу южного клана. Поучаствовать в создании такого события было огромной честью. Они участвовали не просто в организации современной свадьбы с фатой, свадебным платьем, выходом невесты с отцом и тортом, а в настоящей исконной свадьбе двух потомков Сайна и Ваалы. Ритуале связи двух Душ, не проводившимся в этих краях долгими десятилетиями.       Одна лишь пожилая дама, усевшаяся в кресле и покурившая тонкую сигарету, не разделяла общей радости, с подозрением косясь в сторону фигуры девушки, над которой хлопотали несколько молодых волчиц, вплетая в распущенные и завитые волнами волосы серебряные исконные украшения с рунными знаками и камнями, символизирующими своей взаимосвязью долговечность и верность.       Подхватив пепельницу, Сиэр двинулась в сторону открытого окна, ведущего на центральный подъезд загородного частного особняка, где уже стояли около десятка машин, около которых мельтешили фигуры в традиционных одеждах, принимающие непосредственное участие в ритуале, вперемешку с облаченными в платья и современные костюмы, планирующие занять в этом хаосе место зрителя.       Смех и разговоры стихли. Совсем рядом послышался непривычно тихий, растерянный голос, заставивший старческое сердце сжаться.       —Бабушка?       Женщина потушила сигарету, оставив пепельницу на подоконнике, и улыбнулась, наткнувшись на обеспокоенные глаза внучки, внимательно сканирующие её.       Льняное платье до пят, больше походившие на рубаху, было расшито темно-синими нитками по рукавам и всему периметру подола рунными знаками и растительными мотивами, присущими северным широтам. На руках и шее те же руны, встречающиеся тут и там, были ровно вырисованы той же темно-синей краской. Цветом Ваалы, цветом звездной ночи, так сильно контрастирующей с пепельно-русыми волосами, рассыпанными по плечам.       Притянув внучку к себе, Сиэр заговорила, успокаивающе поглаживая невесту по волосам, которые так любила заплетать в детстве.       —Поедешь со мной и Эверсом. Отстранившись, Айки с удивлением и сомнением взглянула на нее.       —А как же отец?       Женщина лишь усмехнулась, и поправила выбившиеся пряди внучки за ухо.       —Этот засранец обойдется. И так уже за несколько дней с тобой наорался. Айки, прошу тебя, не вытворяй глупостей. Он ведь тоже не выбирал.       Мягко отстранив от себя руку, Айки померкла и двинулась в сторону выхода.       —Поехали. Витте уже наверняка ждёт.       Сиэр Наод лишь вздохнула и, прихватив пачку сигарет, двинулась следом.       Дорога до озера на машине заняла около часа. В волчьем обличии было бы быстрее раза в два, но она должна была предстать в подобающем давним традициям невесте наряде.       Прежде чем покинуть салон она ободряюще улыбнулась и произнесла какую-то шутку, которую младшая Наод пропустила мимо ушей, но всё же тихо рассмеялась от заразительного смеха Сиэр. Впрочем, улыбка быстро пропала. Стоило двери авто закрыться, а водителю, помогавшему женщине выйти, сесть за руль, Айки молча потянулась с заднего сидения вперед, убавляя звук музыки на самый минимум.       Проезжая вереницу автомобилей и выходящих из них персон, движущихся по протоптанной дороге к озеру, Айки отвернулась от окна и откинулась на подголовник заднего сидения, так что украшения тихо звякнули, прерывая тишину поездки, воцарившуюся после того, как бабушка высадилась на одном из поворотов, намереваясь пройтись пешком и встретиться с кем-то на пути к месту проведения.       Всё действие собиралось происходить почти на границе клана за несколько десятков километров от их загородного дома, недалеко от протянувшейся за горами защитной зоны. Посторонних и непосвященных не пускали, список присутствующих строго ограничивался и отслеживался Дайгером и Тайлой, но даже несмотря на это народу было много. Ну или так казалось только ей.       Айки прикусила изнутри губу, задумчиво глядя на руку водителя, покоившуюся на коробке передач. План, выстроенный в голове, менялся на ходу. Она рассчитывала на более меньшее количество приглашенных.       Но похоже вся часть волков из южного клана, приехавшая недавно на северные земли со своим вожаком, дабы помочь северу и западу с возникшей активностью Первородных на их границе по просьбе вожака западной стаи Ианна Вайста, являющегося родственником кого-то из верхушки южной стаи, как уже потом из разговоров собиравших её девушек успела узнать Айки, присутствовала здесь, что значительно осложняло её мысли.       Предугадать действия незнакомых волков, да и ещё в таком количестве не представлялось возможным. Даже они не пугали её больше, чем их вожак. Без него, его слова они ничто. Но одна его фраза могла изменить всё. Тяжело вздохнув, Айки поправила волосы, но так и застыла, встретившись взглядом в зеркале заднего вида с тёмно-серыми глазами мужчины буквально на пару секунд. Но этого хватило, чтобы в ней глубоко внутри, наверное, впервые за всю жизнь поднялась такая тёмная волна чувств по отношению к нему. Где-то под самыми ребрами сдавило от навалившейся душевной тяжести. Внимательно взглянув на неё в последний раз, Витте покрепче сжал руль, сворачивая с главной дороги на более узкую, но так ничего и не сказал ей, отчего у неё внутри всё сжалось, оставив только холод осознания происходящего. Он был здесь так близко вечно отзывчивый, готовый прийти на помощь, вытащить из передряг и рассказать новую веселую историю, испаряющую любой страх и тревоги, что протяни руку и коснешься вечно взъерошенных темно-русых волос, но перед ней, сидя на водительском сидении и управляя машиной, возник незнакомец, сохранивший где-то далеко внутри неуловимую тень долговязого мальчишки – её друга детства, её самого верного спутника. Ну или Айки просто надеялась, что это так, и Витте окончательно не стал ей кем-то чужим. —Айкана, у тебя всё в порядке? – мужской голос вывел её из оцепенения и Айки посмотрела на него. Машина наконец остановилась около тонкой тропинки в самой глубине леса. Развернувшись, Витте, поджав и без того тонкие губы и нахмурив густые брови, с беспокойством оглядывал её. Айкана. Не Айки, не Айка. Айкана. Частичка гнева и обиды вновь всколыхнулась, разжигая всё внутри. Человек, к которому она хотела обратиться за помощью самой первой из всех, оборвал все её запасные пути к свободной прошлой жизни. —Айкана? – прошипела Айки и отвернулась к окну. На секунду посомневавшись, она ещё раз взглянула на него, прежде чем распахнуть заднюю дверь и выскочить на тропинку, ведущую вглубь начинающего вечереть леса.