Местные близняшки

Выходные. Девять утра. Гоуст вместе с Сайгаком играют в крестики-нолики. В комнату зашла сестра Сайгака, Ася. Они с мелочью переговорили о чём-то на русском, пока Гоуст рассматривали ручку. Потом Ася поцеловала сестру в макушку и ушла. - Что она сказала? - Их с братом сегодня не будет весь день, так что тройняшки на нас с тобой. *Ставит крестик в угол* смотри, я выиграла! Как ты мог пропустить этот ход? - Подожди.. а сколько лет этим твоим тройняшкам? - По году. Гоуст сглотнули, потом вздохнули. - Пойдём, я тебе их покажу) Пошли в одну из комнат. Вообще, Гоуст заметили, что в этом огромном доме не так уж и много комнат, но в каждой умещалась как минимум одна их квартира. Сайгак открыла дверь. В трёх совершенно одинаковых детских кроватках лежат три совершенно одинаковые пухленькие малышки. Просто маленькие очаровашка, ангелочки. Но Гоуст смотрели на них с каменным лицом и незримым отвращением. - Милашки, правда?) - Угу. Ответ получился настолько сухим, что Сайгак странно посмотрела на Гоуст. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Да. Прекрасно. - Ну ладно... Просто у тебя странное лицо.. - Ой, правда что-ли? А я как-то даже и не заметил... - Хе-хе. Дурашка ты) Она вообще сарказма не понимает? Маленькая тупица. Чуть позже три малолетних демона проснулись. И началась вся эта возня. Того покорми, с тем поиграй, этот обосрался, этот обблевался. Гоуст не очень-то хотели и не очень-то участвовали в этом всём. Но когда они смотрели на бедного Сайгака, которая смотрела за всеми тремя чертями в одиночку, им становилось её жалко. Хотя мелочь явно получала свою дозу кайфа от общения с орущими машинками, Гоуст всё равно шли ей помогать. По трём причинам: во-первых, как уже было сказано, им просто было жалко Сайгака, во-вторых сидеть в одиночку было скучно, а работать с детским плачем на фоне не получалось, в-третьих Гоуст имеют свои взгляды на мир, которые не передаются словами лексикона нормального человека. Пошли гулять. На прогулке тройню немного пропустило, и они уже так не кричали. Спокойно себе сидели каждый в своей коляске, и кто по сторонам смотрел, кто спал, кто играл с маленькой погремулькой. Но вот Гоуст прогулка не успокоила. А улица вообще напоминала им о той кошмарной бесконечной ночи, которую им пришлось пережить всего день назад. Так что они наоборот разволновались. - Ну они хоть здесь успокоились.) - Ага... Есть что перекусить? - М? Ты нервничаешь? - А по мне не видно? - Видно. Но почему? - Во-первых ненавижу детей. Сайгак посмотрела на них таким взглядом... Будто одновременно и шокированным и испепеляющим. Гоуст нервно сглотнули. - Но... Как ты можешь ненавидеть детей? Почему тогда ты согласился на меня тог... - Хз. Обкурился наверное. Думаешь я помню? Это было давно. И я точно был неадекватен в тот момент. Но я не жалею. - Хах. А во-вторых? - Помнишь ту ночь, когда мы два раза заблудились? - Когда у нас ещё маршрутка появилась? - Да. - Такое забыть невозможно!) Да и она же была всего день назад. - Почему улица напоминает мне об этой ночи? - Это типа триггера что-ли? - Я не знаю. Но хочу жрать. Не так сильно, как тогда, конечно, но всё равно... - Ну придём домой, схватишь что-нибудь. Только не ной опять - Ну блиииин, но ладно, не буду. - Не хватало мне ещё одного капризного ребёнка) Ну пришли домой. Ещё немного позанимались тройней и наконец уложили их спать. Пошли рисовать. Да, Гоуст снова стали учить Сайгака. И у неё стало получаться лучше, чем в девять лет. Этому она сильно радовалась. И каждый раз, когда новый рисунок был лучше предыдущего, мелкая чувствовала себя настоящим художником. В общем рисовали. Рисовали Гоуст, а мелочь просто наблюдала. Наблюдала, прямо как тогда. И да, оказалось, она не просто тупо пялится. Она запоминает их движения, действия, слова, которые они иногда бормочут в работе и таким образом учится! Как говорится: кто бы мог подумать? Рисовали. И услышали из детской кашель. Сначала не обратили внимание. Потом кашель стал громче и с какими-то странными звуками. Сайгак просто влетела в комнату тройняшек. Одна из них, Яра, не спала. Она сидела в кроватке, давясь чем-то. Лицо малышки уже посинело. Сайгак кинулась к сестре и стала пытаться помочь. Гоуст застыли в проходе, не зная, что они могут сделать. - Чего стоишь?! Звони в скорую! - Как в России?... Сайгак поняла это не до конца сформированное предложение и бегом убежала за телефоном в другую комнату. Ребёнок на кроватке продолжал задыхаться и плакать. И Гоуст испытывали самое отвратительное чувство - беспомощность. Вроде и хочется подойти и помочь, но вдруг они сделают только хуже?... *** Тройняшки стали двойняшками. И даже Гоуст, которые не любили детей, искренне переживали и грустили. Хотя это по факту и не их дело. Они всё равно помогали завешивать зеркала в доме и вообще всем, чем только могли. В основном, конечно, морально. Они хотели уехать в тот же день, но Сайгак попросила их остаться хотя бы на похороны, которые должны были пройти через три дня. И эти три дня в основном проходили так: Гоуст сидели со своим ноутбуком или планшетом, правой рукой рисовали или работали с музыкой, а левой гладили лежащую рядом, свернувшуюся в комочек мелочь. И в доме все три дня было тихо. И по ночам практически никто не спал. Если Гоуст сидели в наушниках, они обязательно оставляли одно, а точнее левое ухо открытым, на случай, если Сайгак с ними заговорит. И она правда иногда говорила. В основном что-то наподобие - Вот двойняшки же вырастут.. они даже не будут знать, что у них была сестра... А потом она ещё и дополнила это. - Гоуст, а вдруг у тебя и твоего брата тоже был третий брат или сестрёнка, но она умерла, а родители не хотели вас травмировать? У Гоуст защемило сердце. И хотя они знали, что это бред и родители бы им рассказали хотя-бы после восемнадцати, они почему-то стали всерьёз обдумать эту теорию. *** День похорон. Гоуст одели чёрное платье, чтобы хоть как-то отличаться от своего обычного и так тотально чёрного образа. И да, хахах, Вау, Гоуст носят подобную женскую одежду. Даже не то, чтобы совсем редко. Увидев Гоуст, Сайгак сквозь слёзы улыбнулась. - Чёрт, ты в платье выглядишь таким милым... Сама она тоже, как полагается, была в траурной одежде. Когда Гоуст увидели, насколько маленьким кажется младенец в гробу, у них сердце в очередной раз облилось кровью. Это несправедливо, чтобы дети умирали... Неправильно... На следующий день, после похорон, Гоуст уехали домой.