Часть 1

По подъезду мерно распространялся негромкий стук моих каблуков. Возле осточертевшей двери я слонялась уже минут пятнадцать, не решаясь позвонить в звонок. Хотелось испариться, свернуться дома калачиком, сжечь все мосты и раствориться в очередном сериале. Однако же мозг сверлило противное обязательство перед ним, да и перед собой тоже. Не могло все закончиться по-другому, бежать бессмысленно. Наши отношения никогда не были обычными, да и отношениями тоже — мы были друзьями. Эта фраза когтями вцепилась мне в сознание еще с первой встречи и укрепляла позиции с каждой последующей. И в первый поцелуй, и в первый секс, и в первую совместную поездку — друзья. В отношениях он временами состоял, при этом не брезгуя проводить жаркие ночи со мной, даже когда у него дело шло к свадьбе. Но когда он был свободен, то признавать меня своей девушкой не спешил. Подруга, родственная душа, хорошая знакомая, названная сестра и еще миллион разных синонимов. Рома не хотел спешить с предложениями чего бы то ни было, не хотел, чтобы романтика все испортила. Принципиальная позиция, черт бы ее побрал. Все мои попытки пресечь допустимую черту карались грустными вздохами и разговорами о том, как я его не ценю. Любовные письма рвались, подарки выбрасывались, устные признания пропускались мимо ушей — причем с благими намерениями, по его словам. Он не хотел всего этого, а значит и я должна была не хотеть и терпеливо наслаждаться тем, что имела. Входящий звонок, раздавшийся около трех часов назад, должен был поднять меня на седьмое небо. Рома дал добро на проявление чувств, когда-то очень необходимое мне разрешение. При этом буквально озвучил пошаговый план того, как будет проходить вечер и дал рекомендации по внешнему виду. Попросил не опаздывать, да и в целом дал понять, что это громадный шаг вперед для нас, который ни в коем случаем нельзя делать в спешке. Иначе все это ожидание стало бы напрасным и пришлось бы начинать заново. — Ты все-таки пришла. Я уже переживать начал, проходи давай! — бодрый голос раздался прямо возле уха, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Он смотрел на меня из дверного проема с нескрываемым удивлением. Я рассеянно кивнула в знак приветствия и просеменила в прихожую квартиры. Мысли слишком заняли меня, поэтому появление Ромы стало чем-то пугающим. Вздохнув, я повернулась к нему лицом. Его взгляд уже гулял по моему телу, глаза блестели. Ему необходимо было угадать настроение, с которым я пришла, попытаться найти косяки во внешнем виде и понять, как быстро и без лишней возни снять меня платье еще до того, как дело дойдет до секса. — Рада тебя видеть, Ром. Может пройдем на кухню? — повисшая тишина придавала ситуации абсурдную комичность, поэтому надо было хоть что-то сказать. Он ничего не ответил и это возвело неловкость между нами в абсолют. Медленно подошел ко мне, приобнял за талию и почти неощутимо коснулся губами оголенной шеи. Затем посмотрел мне в глаза и ухмыльнулся. — Юленька, мне не нравится твое стремление успеть все и сразу, ну ты же прекрасно это знаешь. Где твоя размеренность и неспешность? Разочаровываешь очень, малышка… — и сразу после сказанного попытка поцеловать в шею, не увенчавшаяся успехом. Я неосознанно отошла от него, буквально на несколько сантиметров увеличила расстояние. В ответ на это он закатил глаза и молча пошел на кухню, что-то неразборчиво пробубнив в мой адрес. Идти за ним не хотелось. Слишком непонятное поведение, слишком долгое ожидание разрешения озвучить свои чувства. Проблема была в отсутствии того, что было раньше. Ожиданием все было разрушено, засунуто куда подальше и перетерто в пыль. Но при всем этом сегодняшней встречи было не избежать. Отшивать человека по сети — не самый правильный поступок. Поэтому я здесь. Небрежно скинула туфли, решительно направилась на кухню. Настрой менялся со скоростью света и это отчасти пугало. Еще полчаса назад я была готова реветь из-за сложившейся ситуации, а сейчас в душе поселилось спокойствие и равнодушие. Свет был выключен, шторы задернуты. Стол в центре кухни. На нем свечи, вино, бокалы, и что-то под крышкой в кастрюле. Рома сидел спиной к дверному проему и крутил вилку в руке. Пиджак висел на спинке стула, галстук был ослаблен, волосы взъерошены. — Может сядешь? — голос был хриплым. — Я здесь не для того, чтобы распивать и есть, Ром. Нам необходимо поговорить. О тебе и обо мне… — садиться действительно было бы лишним. Потерялся бы контроль над ситуацией. Наши головы были бы примерно на одном уровне, поза, положение в пространстве — все было бы примерно равным. И тогда я могла бы и не сказать о том, что чувств не осталось. Я могла бы дать себе второй шанс, поверить в воскрешение чего-то внутри. Пока я стою — моя позиция тверда, а контроль нерушим. Теперь Рома сидел боком к проему, голова была направлена в мою сторону. Во взгляде читалась растерянность. Все шло явно не по его плану. — Ты имела в виду о нас? Я тоже хочу этого ты просто опять все торопишь. Так быть не должно, все только более-менее налаживается. Ты хочешь все испортить? — зазвучали стальные нотки, выдающие его недовольство. — Нет, Ром, послушай меня. Не будет никаких нас, я перегорела как-то. Давай разойдемся на мирной ноте? — в голосе было столько спокойствия и уверенности, сколько можно было вложить. Никогда бы не подумала, что человек может так резко измениться в лице. С расслабленности до гнева разгон произошел буквально за долю секунды. Вздулись вены на висках, поджались губы. Вскакивать со стула он не стал, бить кулаком по столу тоже. Нетипично для него. — Если это пранк, то лучше скажи сразу. Я не для этого организовывал всю эту хуйню романтическую, с работы, блять, отпрашивался. Ты не имеешь права своими шутками портить красоту момента, который мы так долго ждали. Или тебе про коньяк напомнить? — он готов был сорваться на крик в любой момент, но стойко держался. — Ром, человеческие взаимоотношения — не алкоголь. Это намного сложнее. И даже если бы и коньяк… Ты передержал. Во всем ведь нужно знать меру, так? — складывалось впечатление, что я разговариваю с ребенком. Он скрестил руки на груди и нахмурил брови. Если бы он стоял — выглядело бы серьезно и угрожающе, возможно я бы даже замяла эту тему и послушно села напротив него. А сидя он еще больше походил на обиженное дите, у которого отнимают конфетку. Даже скорее целую тонну конфет. Но этот разговор был необходим. Рома в глубине души, думаю, осознавал это. Я и так держалась максимально долго и много на что закрывала глаза. Пришло время это прекратить. Мне не по пути с этим человеком, разойтись надо без претензий друг к другу. Ну или хотя бы попытаться. — Передержал — это когда котенка взял на время, а потом нашел ему дом. Мы не похожи на животных. Ты не похожа тоже… — он шумно выдохнул. — Но конкретно сейчас ты ведешь себя как сука. Столько времени бегать за мной, навязывать любовь, чуть ли не заставлять проводить время вместе… А теперь, когда я созрел, когда мы готовы начать новый этап — ты уходишь. Как это назвать? — Это жизнь, Ром. Я не могу и не хочу это все продолжать. Не стоит удерживать то, что от тебя отдаляется, разве не так? — моя интонация, в отличие от Роминой, не менялась. Потому что моей целью было не сохранение старого, а начало нового. Нового периода, этапа, отрезка жизненного пути — не так важно. Я хочу счастья и для себя, и для него. — Мне не понять тебя и твоей логики. Если хочешь всю жизнь по членам прыгать и быть несчастной — уходи. Даже если и не хочешь, то все равно уходи. — отчеканил Рома. Отвечать я ничего не стала, а тишина в кухне стала густой, как смола. Пламя свечей колебалось от его тяжелого дыхания, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я стояла, ощущая, как холодный пол проникает сквозь тонкие носки, но не двигалась. Не позволяла себе даже вздохнуть слишком громко. Рома медленно разжал скрещенные руки, пальцы его дрожали. Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя маску гнева, но под ней оказалась только усталость. — Ты серьезно, — это не был вопрос. Голос его звучал глухо, будто из-под земли. — После всего... просто берешь и уходишь? Я кивнула. Не потому, что не нашла слов, а потому что любые слова теперь казались лишними. Он ждал объяснений, но что я могла сказать? Что его бесконечные откладывания, его «не сейчас», «подожди», «мы же друзья» — все это превратило мои чувства в пепел? Что я больше не верю в его «созревание»? — Ты даже не попробуешь, — он засмеялся, но смех был горьким. — Я же наконец-то... Я готов был. Свечи, ужин, все как ты любила. — Ром, — я осторожно сделала шаг, но не к нему, а к выходу. — Ты готов был не тогда, когда мне это было нужно. Ты готов теперь, когда тебе это удобно. Разница огромная. Его лицо исказилось. Он резко встал, стул с грохотом упал на пол. — Ты вообще слышишь себя? — голос сорвался на хрип. — Я тратил время, силы, нервы... А ты просто берешь и... — И ухожу, — закончила я за него. — Да. Потому что больше не могу ждать. Он замер, будто я ударила его. Потом медленно поднял руку и указал на дверь: — Вон. Если так легко тебе все это — вон. Я повернулась и пошла. Каждый шаг отдавался в висках, как удар молотка. В прихожей нагнулась за туфлями, но тут услышала его шаги. — Подожди. Рома стоял в дверном проеме, его фигура казалась огромной в полумраке. Лицо было бледным, губы поджаты. — Ты... ты даже не поплачешь? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала растерянность. Я посмотрела на него и вдруг поняла, что слез нет. Не потому, что мне не больно. А потому, что все они уже выплаканы — тихо, в подушку, в телефонные трубки подругам, в пустые бутылки вина. — Нет, — ответила я. — Я уже все отплакала. Он отвернулся, схватился за косяк, будто им удерживал себя. — Иди. Пока я не начал тебя ненавидеть. Я надела туфли, открыла дверь. Холодный воздух подъезда обжег лицо. — Прощай, Ром. Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком. *** На улице моросил дождь. Я шла, не чувствуя ни капель на коже, ни холода. Где-то внутри было пусто. Но это была хорошая пустота — как после долгой болезни, когда тело наконец-то свободно от лихорадки. Телефон в кармане завибрировал. Я знала, кто это, но не стала смотреть. Ещё одно правильное решение.