Больно

      За многие километры, которые прошли с момента знакомства Кацпера с Лололошкой он успел искренне привязаться к нему. В организации не было места дружбе, теплу, искренности, но именно этот невозможный мироходец стал для него кем-то важным. Стал для него настоящим другом, опорой и поддержкой. Чем-то действительно интересным в однообразной бесконечной жизни.       Кацпер часто со стыдом вспоминал как впервые сорвался и закатил истерику из-за того что Лололошка не отвязался, хотя он столько для него подготовил! Со временем он смирился и даже принял выбор своего друга. Дематеарилизация ведь действительно тяжелый и болезненный процесс, особенно для долгоживущих существ. Страх Ло перед этим процессом в какой то степени был оправдан, но, ведь сколько возможностей отвязка открывала перед ним!       Наблюдая за тем, как организация прогибается под Лололошку. За тем, какой ажиотаж он вызвал в Синклите и за тем как настойчиво его вербуют, Малецки был четко уверен: все это протокол организации, они знают, что делают. Значит и отвязка Лололошки должна, нет, просто обязана пройти благополучно!       Когда им удалось уничтожить этого проклятого Тадмавриэля, который успел вымотать им все нервы, Кацпер больше всего радовался факту, отвязки Ло. Естественно он опять устроил вечеринку. Естественно упросился устроить экскурсию и долго ее репетировал. Даже купил второго робота-собаку, дабы подарить его Ло. Малецкий был крайне воодушевлен. Более того, ему разрешили присутствовать на процедуре отвязки, ведь по прогнозам его присутствие может благоприятно сказаться на показателях агента Лололошки.       В бункер он прибыл вместе с Луизой де Сталь, молча расположившись за ее левым плечом и ободрительно улыбаясь Малецки максимально поддерживал друга, пока шел диалог. Ло нервничал. Очень сильно. Попытался дважды отвертеться, но у него ничего не вышло. На этот раз протоколы, которые он использовал для своей защиты пошли против него. Это действительно был выбор без выбора. Малецки до этого видел, что Ло часто рассуждал о себе так, будто обязательно отвяжется.       Чего же он так боялся? Нет, Малецки точно знал, что для Мироходцев отвязка в разы опаснее, как и для всех существ долгожителей. Да и мироходцы были крепче привязаны к временной сущности в целом, но это не было проблемой. Организация ведь наверняка знает, что она делает. Да и Ло сильный, он ведь смог справляться со всем произошедшим и жить в условиях концентрированного времени, и по веткам сам прыгать, без устройств Организации, что никому из отвязанных не было доступно ранее!       И все же, не приносила уверенности эта реакция Лололошки. Более того то, с каким ужасом, сожалением, болью и мольбой он смотрел куда-то за их спины. Малецки даже повернулся проверить, точно ли там никого нет. Тело пробили мурашки от холодка что пробежал по спине, но там никого не было. — Давайте будем честны, каковы гарантии, что я вообще выживу? — Увы, мне это нельзя разглашать. Однако, могу уверить, Все зависит только от вас, агент Лололошка. Подписывайте.       Лололошка подписал, спустя несколько сантиметров как он пронзительно смотрел на пустоту за их спинами. Луиза одобрительно улыбнулась и за спиной Лололошки появилась прозрачная капсула с подключенными к ней приборами, которую Малецки сразу же узнал. Ло обреченно вошел в нее, только вот создавалось впечатление, что идёт он на казнь. Герметичная дверь с пшиком закрылась, Ло был изолирован от этого мира. Процедура началась.       Капсула начала источать свет, похожий на тот, в котором исчезали сотрудники при перемещении. Фигура Лололошки сгорбилась, он прижался к стеклу и закусил губу. Малецки видел как тяжело вздымалась чужая грудная клетка, как выступила испарина на лбу. Постепенно Ло опускался по стеклу все ниже и ниже, пока не оказался на коленях. Дрожащие бледные пальцы взялись за толстовку в районе груди, крепко ее сжимая. Рот раскрылся в немом крике, который не было слышно из-за герметичности капсулы, однако Малецки казалось, что он слышит. Слышит как истошно кричит от боли его друг.       Процедура длилась, по ощущениям, несколько десятков метров уж точно. И чем больше шла процедура, мем хуже становилось Лололошке. В какой-то момент он нашел в себе силы снять свою толстовку, и перед Луизой и Кацпером предстала жуткая картина: в районе грудной клетки ярко светилась и пульсировала четырехконечная звезда, от которой по телу шли золотистые трещины. Из трещин постепенно капала золотистая жидкость смешанная с кровью и чем-то черным. Периодически он стал закашливаться и из его рта вылетали частицы чего-то золотого и черного.       Лололошка, казалось пытался руками вскрыть это место, царапая и пытаясь пробраться пальцами в рану, от чего его грудь начинала выглядеть все хуже. По его щекам текли слёзы, зрачки невидяще беспорядочно бегали по комнате. Все знали, что демотериализация процесс тяжелый и болезненный, но такого ещё ни разу они не видели. Малецки перевел взгляд на Луизу и по ее бледному лицу и шокированному обеспокоенному взгляду понял: так быть не должно.       Трещины продолжали расходиться по телу Мироходца. По ощущениям он разламыванся, рассыпался прямо на их глазах. Когда от его груди, кажется, не осталось места, он начал биться в стекла от боли, в отчаянной попытке выбраться и прекратить эту чертову пытку. От груди отказывались маленькие золотые куски, падали на пол и застывали золотыми кристаллами. — Сколько же он прожил, и сколько должен был прожить, если его отвязка настолько тяжелая… — тихий шепот Луизы долетел до слуха Кацпера, а по телу прошли мурашки.       Это разрушение длилось долго, очень долго. Тело Лололошки все больше покрывалось трещинами, а сам мироходец слабел все больше. Гримасса боли не сходила с его лица, до которого почти дошло страшное золотое разрушение, лёжа на полу капсулы, уже в полубессознательном состоянии он продолжал одной рукой, уже почти полностью покрытой трещинами слабо бить стекло, а другой слабо царапал грудь в которой уже образовалась дыра из осыпавшихся кусков.       Что бы ни происходило с Ло, это явно его убивало и, более того, выглядело как нечто необратимое. До Малецки дошло страшное осознание: Лололошка умирает. Его друг, можно сказать брат бок о бок с которым он провел множество километров, который стал для него таким близким существом умирает. Умирает из-за отвязки от времени. Отвязки, на которой сам Малецкий страшно настаивал.       Свечение дематериализации внезапно начало мерцать, а по стенкам стекла пополз иней, который постепенно перекрыл им обзор на Лололошку. Луиза подскочила, когда аппарат стал издавать жуткий треск, а после из него и вовсе пошел дым. Кацпер замер с шоком наблюдая за происходящим. Аппарат загудел еще сильнее, почти полностью покрывшись инеем, после чего издал очень громкий щелчок и ослепил их ярким светом.       Как только Кацпер смог проморгаться, он подлетел к аппарату, руки обожгло холодом, но он все равно пытался убрать иней и понять, что случилось с Лололошкой. Совершенно игнорируя, что кажется, даже сам бункер стал трястись. — Агент Малецки! Срочно эвакуируемся в синклит, что-то происходит с веткой! — Нет я не могу, не могу, там, там Ло! Там…       Малецки забыл о чем вообще хотел сказать, ведь часть инея наконец могла и он мог заглянуть внутрь капсулы. Увиденное там, наверняка еще долго будет сниться в кошмарах. Вместо Лололошки там находилась лишь груда золотисто черных кристаллов, повторяющих его последнюю позу. Особо огромное скопление было в районе груди, оно казалсь, пульсировало изнутри и постепенно разрушалось. Бункер начало трясти сильнее. Трещины, что сохранилось и на кристаллах стали расползаться все больше, ломаться и осыпаться, буквально через несколько толчков силуэт лололошки осыпался, на его месте появилась непонятная дымка, а что было дальше, Малецки увидеть не смог, так как Луиза грубо схватила его за плечо и насильно переместила в синклит. Впрочем, осознать сразу Малецки не смог, его мысли все еще были там, в бункере. Перед глазами были останки собственного друга.       Это он виноват. Это он. Он настаивал на этой чертовой отвязке, он все это время давил на Ло. Он не остановил. Он видел как ему было плохо и страшно, мог что то придумать, мог…       Кажется, он задыхался. Или нет, Малецки не понимал что происходит, потому что все внутри затопило такой всепоглощающей пустотой и болью. Вот так чувствуется утрата? Вот что означает терять близких людей? Почему, почему все это вообще произошло? Чем Ло заслужил такую судьбу? Почему. Почему это так больно?!       Очнулся Малецки только в мед блоке Синклита, совершенно потерянный и с ватой в голове. В голове была пустота, а в груди, в груди будто оторвали целый кусок чего-то очень важного. К нему подошел медработник, проверить самочувствие. Но на собственное состояние ему сейчас было абсолютно все равно. — Агент Малецки, как вы себя чувс- — Что произошло с веткой в которой я был? — Агент Малецки… — Что с веткой, что с Агентом Лололошкой?! — Пожалуйста, успокойтесь. Я не обладаю данной информацией, вам нужно уточнить…       Договорить медработнику он не дал, подорвавшись с места Малецки чуть ли не бегом понесся к кабинету Асы, абсолютно бесцеремонно и без стука влетая в него. Благо, что женщина была там одна. Однако от вида растрепанного Кацпера, с горящими и покрасневшими глазами даже она опешила. — Что произошло с Лололошкой и веткой в которой я был? — Малецки. — Отвечай! — Ох, ладно. Ветка в которой вы работали по какой-то причине начала процесс саморазрушения, искажаясь и стирая сама себя. Агент Лололошка не пережил отвязки, его связь со временем оказалось слишком прочной. Я бы даже сказала аномально прочной, такое на нашей практике было впервые.       Малецки застыл, постепенно слова Асы превратились в фоновый шум, а перед глазами все расплылось из-за слез. Лололошка мертв. Стерт из времени и уничтожен физически. Лололошка умер. Вместе с ним, кажется, где-то внутри умер и сам Кацпер.