Хлеб

Тадеус Нотт находился сейчас при смерти. Дементоры не настолько состродательны, чтобы подтолкнуть чашку с едой к стене, а к решётке сил ползти уже нет. Он медленно, но верно умирал. Пока в один день послышался скрип двери и к нему в камеру не закинули... Долохова. — Это чё, у меня, как у Сивого уже глюки пошли? – вопрос риторический, но на него дали ответ. — Нет, дурачок, нет. И в подтверждение своих слов подхватил Нота под руки, тяня к решётке. Попытку вырваться он прервал словами: — Небоись, все твари разлетелись. Подойдя ко входу в камеру, Антонин посадил его у стены и взяв в руку кусочек хлеба вымаченого в воде, поднёс ко рту Нотта. — Ешь давай дурёха. Это его "дурёха" и "дурачёк" уже стали настолько привычны, что в уголках глаз появились слёзы. Безвкусный хлеб, стал самым лучшим в мире десертом.