Неудача

*** «Память - это медная доска, покрытая буквами, которые время незаметно сглаживает, если порой не возобновлять их резцом.» Джон Локк Аккуратно положив едва ли уцелевшее тело, пригодное для опознания личности погибшего на траву, бывший кадет, теперь уже полноправный член разведывательного корпуса, растерянно вглядывался в исцарапанное лицо. Отойдя немного в сторону, подальше от тянущейся линии трупов, он попытался вспомнить имя и фамилию почившего в сражении против титанов солдата. Это было нелегко, хотя воин прекрасно осознавал, что учился вместе с ней в сто четвертом кадетском корпусе еще месяц назад. Однако эта девушка не выделялась среди таких же, как и он, почти что вчерашних курсантов. Молодой человек не помнил, чтобы она показывала выдающиеся результаты хоть в одной из дисциплин, чтобы ее хвалили инструкторы. Не припоминал, чтобы она участвовала в разговорах за обедом или становилась чьей-то темой для шуток, как это бывало с другими. Она просто была. Где-то на периферии его зрения, на фоне, в строю, в такой же форме, как и он сам. К этой умершей сослуживице, чье имя бывший кадет так и не смог вспомнить, подошли другие, опытные, закаленные члены разведотряда. Они не торопились, двигались с усталой механичностью тех, кто видел смерть слишком часто, чтобы ей удивляться. Совсем скоро парень услышал, как один из подошедших сказал, что им повезло. Лицо, несмотря на ушибы и раны все еще можно рассмотреть, чтобы понять, кто лежит перед ними. Повезло. Эти слова зазвучали в его голове глухо, будто кто-то бросил камень в воду, и круги пошли все дальше и дальше, пока не поглотили все остальное. Повезло потому что смерть не успела стереть последнюю возможность вспомнить ее имя. Парень посмотрел на тело снова. Не как на труп, а как на укор предназначавшийся ему. Умерла его бывшая сокурсница, а он даже не знал, кто это. Внезапно он подумал, что боится момента, когда кто-то из двоих солдат, осматривающих останки плоти, после тяжелой битвы, произнесет ее имя. Потому что оно больше не будет просто пустым звуком. Теперь оно будет привязано к образу и к памяти, которую невозможно будет стереть. – Элиора Хартман, – бесцветно произнес один из разведчиков, поочередно поглядывая на бумажки и сверяя их с лежащим перед ним телом. Голос был спокойным, без тени сожаления. Точно так, как будто этот момент обычная, ежедневная рутина. Он был настолько отстранен, будто казалось, что имя, которое только что озвучил, не значило для него ничего, кроме очередной строки в отчете. Тем не менее для бывшего кадета каждое слово отозвалось гнетущим эхом, врезаясь в само подсознание. Элиора Хартман. Это имя теперь стало частью его памяти. ***– Элиора! – над головой раздался звонкий голос лучшей подруги, обретенной в сто четвертом кадетском корпусе. – Опять ты свои книжки о титанах читаешь! Отдохни немного, я уверена у тебя уже глаза болят! – недовольно заключила та, надув щеки. Она подружилась с Селин, громкой и сверх эмоциональной блондинкой почти что сразу после вступления. На предмете об истории и теориях титанов, коими Элиора интересовалась с момента падения Шиганшины. Изучив уйму информации после этого, брюнетка блистала всевозможными знаниями о них на первом же занятии. Такая активность на столь скучном предмете не укрылась от непоседы Селин, которой больше по душе приходился физический труд. Ей бы пойти побегать, а не сидеть на твердом стуле слушая скучную болтовню инструктора. Как только настала долгожданная перемена, сокурсница вихрем подбежала к спокойной и довольной после занятия Элиоре, твердо заявив, что с этого момента они подруги. На вопрос почему, Селин ответила, что до этого времени еще не встречала людей, так сильно жаждущих узнать о титанах как можно больше, а не стереть с лица планеты их всех. А это странно, но одновременно круто, широко улыбаясь говорила та. Таким образом, совершенно неожиданно зародилась крепкая девичья дружба. – Селин, так и скажи, что хочешь чтобы я с тобой пробежалась пару кругов, – суживая веки и ехидно усмехаясь ответила Элиора. – Что?! – округлив карие глаза воскликнула девушка. – Да я за тебя волнуюсь, дурочка! – но уже через секунду, опустив голову, виновато добавила, – Так ты со мной? Зеленоглазая понимала, почему подруга постоянно просила присоединиться к ее тренировкам. Все же Элиора больше предпочитала теоретические предметы – само собой она обожала дисциплину о титанах, но также любила тактические и стратегические предметы, медицинскую подготовку и психологию. Между тем, с ее чересчур худым телосложением, такие дисциплины, как физическая подготовка, операции с УПМ и выживание в тяжелых условиях давались крайне нелегко. Видя, с какими трудностями она сталкивается, Селин под разными отмазками (в основном, что самой ей выполнять что-то скучно), затягивает ту на свои личные тренировки. Светловолосая попросту боится, что ее дорогую подругу сразу же после выпуска съедят титаны, но в голос, конечно же, об этом не скажет. Элиора тоже не остается в долгу, а помогает кудрявой с противоположным предметами. Они служат отличным дополнением друг к другу и обе это безгранично ценят. Кивнув, тем самым дав согласие на очередную утомительную пробежку, Элиора закрыла книгу, которую читала до того, как ее потревожила подруга, оставив лежать на столе. Все равно Селин долго не продержится смотреть, как мучается девушка и отпустит ее читать дальше. Поднимаясь, обе заметили, как уже наматывает круги их общая сокурсница Саша Браус. Переглянувшись, безмолвно поняв, что шатенку опять наказали за воровство еды из столовой, они улыбнулись и побежали в ее направлении, решив бежать вместе с ней. Вообще, Элиора не сильно выделялась среди курсантов. По крайней мере, не так сильно, например как Микаса Аккерман со своими феноменальными навыками, как ее гениальный, умный друг Армин Арлерт, либо еще один ее друг, Эрен Йегер, отличающийся безграничным упорством и силой воли. А также Селин Аделард, хоть и не входящая в первую десятку, все же хорошо владеющая рукопашным боем и неисчерпаемой выносливостью. Есть и другие запоминающиеся курсанты, но Элиора, в свою очередь, затерялась среди остальной, намного большей части, таких же средних, как и она кадетов. Единственное в чем она все-таки была лучшей – знания о титанах. Брюнетку не раз хвалили за столь высокую подготовку в этом профиле. Вот только человечество не обладало достаточным количеством знаний об этих существах, чтобы девушка была уверена в своей особенности. Бежать рядом с такой жизнерадостной Селин, сияющей навстречу теплому ветру, придавало бледной Хартман сил, но уже на третьем круге она начинала выдыхаться. По Саше и вовсе было невозможно понять, устает она или нет. Правда на лице явно читалось удовольствие от добытой еды, пусть и путем воровства. Иногда Элиора задавалась вопросом, насколько много эта девушка может вместить в себя пищи? Проверять не хотела, вдруг лопнет. Еще через два круга будущий солдат начала лихорадочно искать место, где могла бы упасть сразу же после того, как над ней смилуется Селин. Внезапно в поле зрения Элиоры попал главный инструктор Шадис. По телу тот час пробежалась мурашки от страха и пропала вся усталость. Ни для одного курсанта сто четвертого не секрет, какой строгостью и деспотичностью обладал куратор. Его появление среди кадетов в их свободное время означало лишь то, что кому-то сейчас не поздоровится. В данном случае Элиора не припоминала, чтобы ни она, ни ее подруга сотворили что-то, что закончилось бы наказанием. Вместе с тем, боязнь за себя и Селин никуда не делась. Однако, как только глаза девушки натолкнулись на сосредоточенное лицо инструктора, внутри все оборвалось. Будто кто-то выдернул землю из-под ног. Шадис, с его пронизывающим взглядом, всегда умел заставить кадетов почувствовать себя виноватыми, даже если они ни в чем не провинились. Пройдя немного дальше с того места, где его увидела Элиора, преподаватель остановился в пару метрах прямо напротив троих бегущих девушек. Преодолев расстояние между ними и мужчиной за считанные секунды, кадеты прекратили бег, распрямились и отдали честь ожидая приказа. – Элиора Хартман! – резко прогремел голос, заставив внутри все сжаться. Услышав из уст грозного инструктора только свое имя, брюнетка напряглась до предела, позвоночник вытянулся, как струна, а дыхание стало коротким. Она пыталась скрыть начинающую панику, но руки чуть предательски подрагивали. – На разговор, – теперь тембр был не столь громким, но достаточно холодным, чтобы тело вновь покрылось гусиной кожей. Не медля ни секунды, инструктор развернулся и пошел в противоположную сторону от троицы, отчетливо слыша, как одна из нужной ему девиц идет следом, вскоре поравнявшись с ним. Элиора старалась не отставать, с каждым шагом чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Страх перед наказанием боролся с растущим недоумением. Она отчетливо помнила, что ничего плохого не сделала. Где-то позади оставалась Селин. Она проводила подругу встревоженными чувствами, сдерживая порыв рвануть следом. Для нее Элиора была чем-то гораздо большим, чем просто лучшей подругой. В тот же миг в груди белокурой на мгновение защемило сердце, будто бы в предчувствии чего-то важного. Шадис и Хартман шли по утоптанной дорожке, проложенной между учебными зданиями и тренировочными полями. Под ногами сухо похрустывали мелкие камешки, в трещинах земли виднелись тонкие нити травы. На фоне раздавались короткие команды других учителей и отрывистый топот – где-то неподалеку возобновилась строевая подготовка. Солнце ярко освещало все вокруг, заставляя светлые стены зданий почти слепить взгляд. – Скажи мне, Элиора, откуда такая страсть к изучению титанов? – интонация мужчины звучала почти буднично, без нажима, будто он спрашивал о любимом цвете, а не о том, что определяло ее суть. Кадет слегка помрачнела, взгляд стал рассеянным, прокручивая в памяти ужасы тех далеких дней, когда бронированный титан проломил ворота стены Мария. Ее отец тогда бросился помогать другим, стараясь спасти как можно больше людей. Тот день был полон хаоса, и запомнился не только разрушением, но и смертью близкого человека, ее папы. Тогда маленькая девочка осталась с мамой одна, скрывшись от страшных существ за стеной Роза. – А через время после падения стены и многих смертей, я обнаружила, что несмотря на этот кошмар, хочу узнать все о титанах. Почему они едят только людей, почему именно затылок их слабое место. Вопросы множились, и каждый из них требовал ответа, который мог бы стать ключом к спасению человечества, – заканчивая свой долгий монолог, Элиора посмотрела на Шадиса, все это время внимательно слушающего ее. Инструктор молчал еще некоторое время, внимательно рассматривая брюнетку. Его взор был непроницаем, как всегда, и девушка не могла понять, о чем именно он думает. В воздухе повисла пауза, которую было невозможно нарушить. Она задумалась почему этот разговор состоялся ни с кем другим из кадетов, а с ней. – Ты мне напоминаешь одну ученую, – наконец заговорил мужчина. – Конечно, до того сумасшедшего научного интереса тебе еще далеко, да и характер у тебя совсем другой, но что-то похожее с ней есть, – спокойно продолжил Шадис. Элиора удивленно приподняла узкие брови, не ожидая, что наставник поделится чем-то подобным. Она молчала, удивленная его словами. Ее любопытство сразу пробудилось, но девушка не торопилась задавать вопрос, стараясь дождаться продолжения. На задворках сознания Хартман невольно отметила, что было бы просто отлично, если в гарнизоне она сможет найти себе наставника, кого-то, кто мог бы направить в поисках ответов на все вопросы о титанах. Ведь в каком-то смысле она была одна, даже среди своих. Селин всегда поддерживала темноволосую, но их дружба не могла заменить того, что она искала. Из-за состоявшегося диалога, Элиора поняла, что ей нужен опытный человек, который мог передать знания и помочь не заблудиться в своем стремлении понять загадку титанов. – Как ты уже могла подумать, спешу тебя огорчить, эта женщина служит не в гарнизоне, – снова начал главный инструктор. Его голос приобрел привычный стальной оттенок. Он немного замедлил шаг, давая понять, что продолжение будет чем-то важным, перед тем как вновь взглянуть на девушку. – А в разведывательном корпусе. *** «Ты никогда не пересечешь океан, если не наберешься смелости потерять из виду берег.» Христофор Колумб На улице была глубокая тихая ночь. Тьма окутывала все вокруг плотным, почти осязаемым покрывалом, лишь изредка нарушая мрак тусклым светом луны, пробивающимся сквозь узкие оконца казармы. Все курсанты видели уже как минимум второй сон. В свою очередь, лежа на неудобной и жесткой койке кадетского корпуса, Элиора, как назло, не могла найти себе места. Тело просило отдыха, но разум отказывался замолкать. Вновь и вновь она прокручивала в голове странный, внезапный разговор с инструктором Шадисом, состоявшийся всего пару часов назад. Над ней, на верхней полке, Селин спала так же, как и остальные, негромко посапывая. Ее беззаботное дыхание, размеренное и легкое, чуть-чуть успокаивало, будто якорь в бушующем потоке мыслей. Когда девушка вернулась после диалога с куратором, Аделард встретила ее на входе в столовую, перед ужином. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в приглушенные оттенки золота и розового, и длинные тени от стен корпусов тянулись по двору, словно пытаясь кого-то остановить или удержать. Воздух был пропитан запахом жареного мяса и чего-то пряного. Возможно, кто-то из поваров пытался оживить скудный рацион солдат чем-то новым. Ожидая, что Селин накинется на нее с расспросами, как только они встретятся, зеленоглазая уже мысленно начала готовить рассказ. Она уже представила, как подруга будет тараторить, хватать ее за рукав, требовать объяснений и строить свои теории. Впрочем, все пошло совершенно не так. Блондинка неожиданно заговорила первой. И голос ее был тихим, почти неслышным среди гомона курсантов. Непривычная серьезность, легкая тень волнения зазвучала в голосе всегда веселой подруги, будто она обдумывала что-то важное, после того, как сокурсницу забрал инструктор. Элиора чуть замерла, сбитая с толку. На секунду она даже забыла, что хотела говорить сама. – Расскажешь о чем вы говорили с Шадисом уже завтра. Скажи только, все в порядке? – Селин подошла к девушке, голос ее дрогнул на последнем слове. Не дождавшись ответа, кадет внезапно шагнула вперед и накинулась на нее с объятиями. – Я очень сильно за тебя испугалась, – прошептала она, уткнувшись широким лбом в плечо подруги. – Все хорошо, ты чего так, – спокойно ответила Элиора, чуть склонив голову набок, будто стараясь заглянуть Селин в глаза, чтобы убедить ее в своей искренности. Она чувствовала, как та дрожит. Совсем немного, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы понять, что подруга действительно волновалась, по-настоящему, глубоко. Воспроизведение этого момента в голове заставило Хартман вернуться к воспоминанию об обещании, данном когда-то на закате дня, в пустом углу тренировочной площадки, где ветер тихо гонял пыль и скомканные листья. Тогда два курсанта стояли напротив друг друга – усталые, взволнованные, но решительные и, словно по детской традиции, переплели мизинцы в знак нерушимого договора. Брюнетка опять перевернулась на другой бок, отыскивая тот момент в голове. Она вспомнила, как смешно и серьезно одновременно Селин произнесла слова клятвы, и как они обе потом тихо засмеялись, пряча дрожь в голосе. Обещание после окончания обучения в кадетском корпусе вступить вместе в войска гарнизона. Их можно было понять. Дома Аделард ждали отец, мать и две младшие сестры. Шумная, теплая семья, где всегда пахло домашней выпечкой, где даже сквозь стены было слышно, как кто-то поет за работой или ссорится из-за пустяков. Хартман же ждала только мать. Тихая, уставшая женщина, в глазах которой все еще прятался след утраты. Она осталась единственной, ради кого ей стоило вернуться. Девушки были достаточно честны перед другом и, что куда важнее, перед самими собой. Они не строили иллюзий, не пытались приукрасить действительность. Какими бы высокими теоретическими знаниями ни обладала Элиора, ей было не по силам дотянуться до топ-десятка первых лучших. И как бы сильна ни была Селин, со всей своей завидной выносливостью и отточенной техникой, ей тоже не попасть в заветный список. Это не было слабостью. Это было принятием реальности – трезвым, хладнокровным, но не озлобленным. Все по той же причине будущие солдаты не могли выбрать то, чего на самом деле хотели. Родные, которые ждали девушек дома, были целыми и невредимыми. Пусть далеко, но живыми. Именно поэтому они не могли выбрать Разведывательный корпус. Не потому что были трусливыми. Нет. А потому что тоже были живыми. Огромное количество смертей в этом подразделении не просто пугало. Оно придавливало. Уход в разведку почти всегда означал билет в один конец, и большинство курсантов прекрасно это понимали. Никто не хотел стать очередной строчкой в списке «погибших при выполнении». Ни Элиора, ни Селин не были исключением. Потому, в тот день они выбрали самый наилучший для них вариант. Когда настанет время, Элиора Хартман и Селин Аделард станут солдатами войск гарнизона. Не из-за трусости и не из-за отсутствия амбиций. Решение было зрелым и осознанным, продиктованным заботой о тех, кто остался внутри стен. О тех, ради кого стоило остаться в живых. Гарнизон не сулил ни славы, ни подвигов, но предлагал пусть хрупкую, но все таки надежду на выживание. Это был их способ остаться собой в мире, где у многих такой роскоши уже не осталось. Однако сейчас, после полученной информации от главного инструктора, Элиора столкнулась с неожиданным, но тяжелым чувством неопределенности. Вся ее уверенность, что путь в гарнизон был для нее неизбежным и правильным, как-то вдруг поколебалась. Узнав, что она напоминает Шадису какую-то ученую, длинноволосая не могла избавиться от мысли, что страсть к изучению титанов и знаниям может повлиять на ее будущее гораздо больше, чем она думала. Возможно, ее место было не в том, чтобы просто быть солдатом, а в чем-то большем, в поисках ответов на вопросы, которые мучили человечество многие годы. Неужели ее страсть может превысить не только обещание, данное лучшей подруге, но и страх перед неизведанным? Выбрать разведывательный корпус означал для брюнетки больше, чем просто служение в армии. Это была возможность раскрыть тайны титанов, понять их природу, найти способы остановить их. Но с другой стороны, этот вариант был наполнен опасностями и неопределенностью. Она ведь не могла забыть, что каждый день там мог стать последним. Элиора боролась с собой, пытаясь найти баланс между тем, что ее манило, и тем, что она обещала Селин. Также не только подруга была в ее мыслях. Мать, которая с каждым днем становилась для нее все важнее начиная с детства, всегда поддерживала, верила в силы. Как она воспримет решение девушки? Останется ли мать гордой, если кадет выберет дорогу, полной рисков и испытаний? Разве она решится пойти туда, где вероятность выжить минимальна, зная, что однажды ей придется оставить маму в одиночестве? Боковым зрением девушка заметила, как первый солнечный луч, мягко пронзающий темноту ночи осветил тонкой полоской стену комнаты. Значит скоро будет подъем. За завтраком Элиора расскажет все Селин без утайки, на то они лучшие подруги. На утреннем построении, еще не до конца проснувшиеся курсанты стояли в молчании, борясь с остаточным туманом сна. Их глаза были потерты, а мысли сбивчивы, когда они услышали ошеломляющую новость. Инструктор Шадис, стоящий перед ними, с его строгим выражением лица, как всегда, передавал информацию, словно это был очередной приказ. Но для каждого из них эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Уже через месяц завершится их долгий путь в кадетском корпусе, и на горизонте вырисовывается новая реальность. Пора выбирать к какому роду войск они присягнут. Многие из курсантов, еще не готовые к такой перспективе, почувствовали легкое беспокойство. Тот факт, что их обучение вот-вот завершится, а их будущее теперь зависит от выбора, заставил многих задуматься. Что если они ошибутся? От блондинки, стоящей рядом с подругой, не укрылось, как расширились глаза Элиоры, когда она услышала новость. Селин быстро заметила, как на лице Хартман мелькнуло ощущение шока и беспокойства. Необычайно спокойная и собранная на первый взгляд, брюнетка в тот момент выглядела как никогда растерянной. Кареглазая не понимала чем вызвана такая реакция, ведь уже давно обе решили, что после выпуска выберут гарнизон. Селин заметила, как девушка, все еще пребывая в неком замешательстве, старается собраться с мыслями. Она нервно сжала кулаки и ее лицо на мгновение побледнело. В свою очередь, Элиора не ожидала, что все должно решиться так скоро. Теперь, когда время пришло, все стало на свои места. Стало понятно, почему преподаватель заговорил с ней на эту тему именно сейчас. Возможно ли то, что мужчина догадывался о сделанном выборе и решил повлиять на курсанта, внезапно подтолкнув ее к другой перспективе? Ведь его слова могли служить не просто наставлением, а своеобразным стимулом, провоцирующим ее поставить неподдельный интерес выше всякого здравого разума. Это было непривычно. Хартман всегда видела Шадиса, как строгого инструктора, неприступного и объективного. Но теперь ее разум пытался рассмотреть его в совершенно другом свете, как человека, который прекрасно понимает все слабые места своих подчиненных и использует это для их же блага. Девушка не поняла, как очутилась в столовой, сидя перед подносом с едой. Мысли были настолько глубоки и громоздки, что все вокруг стало размытым фоном, существующим где-то на краю восприятия. Она механически разломила хлеб и перемешала кашу, не замечая вкуса, запаха, даже самой еды. Из раздумий ее вывел начинающий закипать узкий лоб. Элиора медленно подняла малахитовые глаза и столкнулась с сердитым взглядом. Это была Селин. Светловолосая, сидящая напротив, настолько сильно уставилась на нее, что, казалось, вот-вот прожжет дыру в черепе подруги. Медовые глаза сияли смесью непонимания, тревоги и нарастающего раздражения. Пальцы ее сжались в кулак, вены чуть-чуть проступили на руке. Элиора без слов поняла, чего от нее ждет та. Аделард заслуживала объяснений. Даже если вокруг них толпилось десятки курсантов, занятых своими завтраками и взволнованными разговорами, даже если внутри грызло чувство тревоги. Девушка сделала глубокий вдох и начала тихо говорить, стараясь, чтобы голос не срывался. Поначалу слова давались с трудом, словно их приходилось вытягивать из глубины мыслей. Однако с каждым новым предложением становилось легче. Особенно потому что Селин слушала внимательно, с искренней включенностью. Гомон, стоящий в столовой, оказался неожиданно подходящим фоном. Громкие обсуждения, сдвигающиеся стулья, звон посуды и шумный смех других курсантов скрывали их диалог необыкновенно надежно. Все были поглощены своими волнениями и мыслями, вызванными ошеломляющей новостью о скором завершении учебы, поэтому никто не обращал внимания на двух девушек у окна. Шум был такой, будто внутри происходил стихийный хаос, и именно он подарил Элиоре комфорт говорить, не опасаясь, что их кто-то подслушает. Заходя все дальше, погружаясь в воспоминания о разговоре с Шадисом, Хартман все сильнее переживала. Слова казались слишком личными, почти запретными, а паника оттого, что Аделард может не понять ее, становилось с каждой минутой все ощутимее. Она боялась увидеть в глазах подруги непонимание, обиду или, что хуже всего, разочарование. И все же продолжала говорить, не в силах остановиться, будто наконец-то сбрасывая с себя тяжелую ношу. И вот, когда рассказ подошел к концу, она осмелилась поднять взгляд, встретившись глазами с подругой. Молчание, которое в другой ситуации могло бы показаться напряженным, в этот раз было наполнено чем-то душевным и принимающим. Селин медленно протянула руку и мягко положила свою поверх маленькой ладони Элиоры, сжимая ее с той нежностью, что не нуждалась в словах. Затем улыбнулась. Не просто вежливо или успокаивающе, а по-настоящему, всем сердцем. Это была редкая улыбка, что исцеляла. Та, что проникает до самого дна души. Улыбка, в которой не было ни тени осуждения. Лишь поддержка, принятие и любовь. Закованное со вчерашнего дня сердце, стиснутое тревогами и страхом, вдруг отбросило все это прочь, словно горячая волна света растопила лед. Внутри снова стало тепло, словно кто-то осторожно, бережно зажег лампу в самой темной комнате души. – Делай так, как велит сердце. Я приму любое твое решение, – все, что сказала Селин, прозвучало почти шепотом, но в этих простых словах было столько силы, что Элиора не смогла сдержать дрожи в плечах. Она отвела взгляд, с усилием моргая, пытаясь сдержать подступающие слезы, но предательски теплая капля все же скатилась по щеке, оставив за собой тонкий мокрый след. Как же Элиора была рада обрести такую близкую подругу. Селин стала для нее не просто сокурсницей, а якорем, способным удержать на плаву в бурю, светом, что не угасает даже в самой плотной тьме. И в этот момент брюнетка поклялась себе, что, кем бы ни стала и какой бы путь ни выбрала, она всегда будет помнить это тепло и защищать его до последнего. Месяц пролетел так стремительно, что казался всего лишь вспышкой, коротким сном между событиями. Учебные будни стали особенно напряженными: бесконечные тренировки, теоретические занятия и последние проверки. Все курсанты словно на автомате двигались по распорядку, не имея времени задуматься ни о будущем, ни о страхах, ни о том, что ждет за стенами кадетского корпуса. Теперь, среди десятков сверстников, Элиора Хартман и Селин Аделард стояли бок о бок, не сводя глаз со сцены, где возвышался Эрвин Смит – главнокомандующий разведывательного корпуса. Его фигура была спокойной и уверенной. Девушка внимательно вслушивалась в каждое слово, вбирая их так, будто они могли дать ей окончательный ответ. Настал момент истины. Тот самый, о котором говорили с первого дня обучения. Ни крики учителей, ни изнурительные тренировки, ни бессонные ночи не могли подготовить к этой внутренней тишине, когда в груди замирает все, а перед глазами – два пути. Остаться здесь и присоединиться к разведкорпусу, сделав шаг навстречу неизвестности, боли, возможно, смерти… Или же обернуться и уйти, вернувшись к привычной безопасности гарнизона. Элиора стояла, будто вкопанная, с пульсом, отдающимся в висках. Перед глазами промелькнули образы: мама, что всегда ждет у окна с чашкой чая в руках; отец, которого больше нет; обещание, запечатленное мизинцами; разговор с Шадисом; и взгляд Селин, полный понимания и поддержки. Темноволосая чувствовала, как земля под ногами будто трясется от напряжения решения, которое предстояло принять. Сделав вдох, она чуть крепче сжала пальцы, опуская взгляд на сапоги. Остаться – значило больше, чем просто пойти вперед. Это было признание своей страсти, принятие внутреннего огня, что не гаснул даже перед лицом страха. Кадеты зашевелились, один за другим оборачиваясь и уходя, будто по команде, будто это было единственным правильным решением. Скрип сапог, шорох шагов и сдавленные вздохи заполнили пространство, отрезая каждую фигуру от сцены, где все еще стоял Эрвин Смит, словно высеченный из камня. Хартман начала осматриваться по сторонам, чувствуя, как в груди поднимается паника. С каждым повернувшимся человеком убеждение в малочисленности тех, кто готов остаться, становилось все очевиднее. Девушка видела, как кто-то опускал голову, пряча глаза, кто-то уходил уверенно, а кто-то с колебанием, будто борясь с собой до последнего. Но выбор делался здесь и сейчас. И с каждым, кто уходил, давление на нее становилось тяжелее, как будто уходили не просто люди, а опора, на которую она надеялась. Селин все еще стояла рядом, неподвижная. Ее взгляд был устремлен куда-то вперед, но частое, прерывистое дыхание выдавало волнение. Элиора почувствовала, как между ними повисла тревожная, гудящая тишина. Неужели она тоже решила вступить в разведкорпус из-за нее? Эта мысль кольнула в грудь неожиданной болью, прорезавшись сквозь благодарность и страх. Что, если подруга делает этот выбор не по зову сердца, а потому что не хочет оставить ее одну? Что, если Селин решила пожертвовать собой ради их дружбы? Сердце сжалось. Она не была готова нести ответственность за такой шаг. Внезапно боковым зрением зеленоглазая заметила, как Селин полностью развернулась к ней, словно набравшись решимости, которую собирала в себе последние долгие минуты. В свою очередь, Элиора тут же сделала тот же жест, как будто ее тело среагировало раньше разума. Их взгляды пересеклись, и в тот момент мир вокруг будто растворился. Не было ни других кадетов, ни сцены, ни речи командующего, остались только они. На лице у блондинки проступили извиняющиеся черты, губы дрожали от сдерживаемых слов. Глаза были налиты болью, такой откровенной, что у Элиоры защемило под ребрами. Это была не просто грусть. Это была внутренняя борьба, замешанная на страхе, любви и долге. В позе кудрявой сквозила неуверенность, раскаяние, тревога. Аделард опустила ореховый взгляд всего на миг, но даже за этот короткий промежуток времени начала догадываться. – Прости, – надтреснуто, едва слышно проговорила Селин, и в этих двух слогах вдруг поместилось все: боль, сожаление и неизбежность. Голос ее подрагивал, словно готов был вот-вот сорваться на всхлип, но она сдержалась, упрямо вцепившись взглядом в лицо подруги. Элиора почувствовала, как внутри нее все сжалось. Слово прозвучало как прощание, как рубеж между прошлым и будущим, между теми, кем они были, и теми, кем им предстояло стать. В этот момент девушка впервые все ясно осознала. Селин не идет с ней. Не потому, что не хочет, а потому что не может. Потому что выбор – это тяжесть, и каждая из них несет свою. – Селин, – так же тихо начала длинноволосая, всматриваясь в лицо подруги, словно запоминая каждую черточку, каждую эмоцию, что мелькала в ее карих глазах. – Я понимаю, все хорошо. Слова с трудом пробивались сквозь ком в горле, но Элиора старалась говорить спокойно, хотя внутри все клокотало от смешанных чувств: печали, тепла, прощения и странной, но твердой уверенности. Она не злилась, не обижалась. Разве можно обижаться на кого-то, кто стал для тебя больше, чем просто друг? Кто был рядом в самые трудные моменты, кто разделял с тобой страхи, сомнения, мечты? – Ты сделала правильный выбор, – добавила она уже чуть громче, с натянутой, но искренней улыбкой. – Мы обе знаем, что ты должна вернуться к своей семье. Они ждут тебя. Аделард сжала губы, будто боясь, что дрогнет и бросится назад, передумает. Однако Элиора лишь на миг прикоснулась к ее руке и чуть кивнула, отпуская ее с этим жестом. Между ними будто бы повисло невидимое прощание – теплое, бережное, полное взаимопонимания и боли. Селин улыбнулась в последний раз той самой искренней, светлой улыбкой, которую Элиора будет хранить в памяти как драгоценность. В этом радостном выражении лица скользила невысказанная надежда на то, что это не последняя их встреча. Затем подруга глубоко вдохнула, крепче сжала кулаки, будто набираясь храбрости, и, не оглядываясь, повернулась, вливаясь в поток курсантов, что уходили прочь от сцены, прочь от будущего, которого боялись. Элиора осталась на месте. Она не двинулась ни на шаг, пока за спиной полностью не стихли шаги. В груди щемило, но в то же время внутри разгоралось едва заметное пламя силы. Той самой, что рождается из боли, одиночества и понимания, что отныне дорога только одна – вперед. ***Первая встреча с той самой сумасшедшей ученой из разведывательного корпуса случилась у Элиоры, застенчивой девушки, издалека. В тот момент они с другими новобранцами только прибыли в штаб разведкорпуса, где всем предстояло распределение и инструктаж. На фоне общей суматохи и гомона она заметила женщину, выделяющуюся не только внешне – растрепанные волосы, очки, съехавшие набок, и сумка с бумагами, которые она неуклюже роняла и вновь собирала, но и поведением. Капитан одновременно кричала о чем-то, восторженно жестикулировала, обсуждая, судя по обрывкам фраз, повадки титанов, и, кажется, забыла, что вокруг нее новички, которым она должна подать хоть какой-то пример дисциплины. Это была Ханджи Зоэ. Месяц подготовки к первой миссии с новыми солдатами прошел быстро. Все это время зеленоглазая так и не смогла даже приблизиться к женщине. Ханджи казалась чем-то недосягаемым – вихрем энергии, знаний и харизмы, который невозможно было поймать. Хартман не раз ловила себя на том, что задерживает взгляд на ней дольше, чем нужно, что невольно улыбается, слушая ее голос где-то поблизости. Но каждый раз, когда появлялась возможность подойти, что-то внутри сжималось. Она придумывала фразы, репетировала в голове начало разговора, но все разбивалось о реальность. То момент был неподходящим, то вблизи были другие капитаны, то самой не хватало смелости. Было чувство, будто брюнетка стоит на краю высокой башни, готовая шагнуть навстречу ветру и каждый раз отступает, не в силах побороть дрожь в коленях. Девушку не останавливало ни отсутствие времени, ни усталость после тренировок. Только страх. Страх быть навязчивой. Опасение, что ее интерес окажется неуместным. А может быть, боязнь, что она не сможет сказать ничего, достойного ответа. Когда до задания остались считанные дни, перед глазами Элиоры начали все чаще всплывать образы Селин и матери. Как там Селин? Устроилась ли уже на новом месте, нравится ли ей служба в гарнизоне? Солдат не писала. Не находила нужных слов. Но каждый вечер, перед тем как уснуть, мысленно желала подруге спокойной ночи. Так же, как когда-то шептала это Аделард в полусне с нижней койки, когда гас свет в казарме. Мысли о матери были более болезненными. Женщина наверняка волновалась, ждала хотя бы короткого письма. И все же Элиора не решалась рассказать ей, что вместо спокойной службы в гарнизоне, дочь пошла навстречу опасности. Что слово, данное у родного порога, было нарушено. Что она выбрала путь, от которого мать всегда ее оберегала. В очередной раз вспоминая блондинистую голову, Элиора невольно усмехнулась. Перед внутренним взором четко всплыло строгое, но в то же время ласковое лицо Селин. И тут же, будто удар током, пришло осознание: если бы подруга сейчас была рядом и увидела, как та мнется, не может решиться, как ходит кругами вокруг собственного страха, она бы точно не стала молчать. Скорее всего, развернулась бы и качественно приложила по плечу, или даже дала тот самый пинок под зад, от которого слетают сомнения и маски. – Ты что, совсем рехнулась? Делай уже хоть что-нибудь! – будто слышался голос Селин в голове, немного раздраженный, но заботливый до боли. Именно так она всегда подбадривала, даже когда девушка в себе сомневалась. Именно так она вытаскивала ее из пучины тревоги. Одним напором, одной верой, что у подруги все получится. Сидя на лошади и ощущая, как ее руки машинально сжимаются вокруг поводьев, Элиора пыталась сосредоточиться. Она понимала, что это ее первая вылазка за стену, и внутри все дрожало от волнения. Но среди всего этого тревожного шума мыслей и эмоций она дала себе обещание, которое теперь звучало как твердое, неоспоримое решение. Как только они вернутся в штаб, целыми и невредимыми, никакие отговорки не остановят ее. Брюнетка закрыла глаза на мгновение, будто в поисках внутренней тишины, и твердо сказала себе, что заговорит с капитаном Ханджи. Секунда, и целый разведотряд мчится за стену, словно единое целое, полный решимости и сосредоточенности. Лошади мчатся, вздымая пыль, ветер рвет волосы, и все вокруг будто замедляется, оставляя лишь звук стука копыт и напряженный ритм дыхания. Элиора чувствует, как ее сердце бьется в унисон с этим ритмом, но внутри, среди волнения и страха, все-таки проскакивает чувство отваги. Она должна держать себя в руках, не дать эмоциям взять верх. Про себя она вновь и вновь повторяла свою задачу быть расположенной в правом фланге группы и следить за второй лошадью, которая бежит рядом. Элиора каждый раз поправляет поводья, стараясь не упустить ни одной детали. Хартман ощущала, как напряжение вокруг них усиливается, как будто сама атмосфера за стеной становилась гуще с каждым шагом. Но, несмотря на это, ее сознание оставалось ясным, и она уверенно двигалась вместе с остальными, готовая к любым поворотам судьбы. За считанные мгновения, которые казались вечностью, зеленоглазая дает себе возможность осмотреть до боли знакомый пейзаж. Внезапно он стал чужим и немного зловещим. Солнечный свет мягко окутывал широкие равнины, раскинувшиеся до самого горизонта, где они терялись в легкой дымке. Все казалось знакомым, но одновременно все было другим. Редкие деревья и кусты, растущие среди бескрайних просторов, создавали иллюзию уединения, как будто все вокруг находилось в глубоком покое, совершенно неподвижное. Каждый стебель травы, каждая ветка на деревьях казались знакомыми, но не было прежнего чувства безопасности. Весь этот мир, когда-то уютный и родной, теперь стал местом, полным угроз. Солнечные лучи, пробиваясь через редкие облака, отражались на поверхности земли, создавая блики на камнях и траве. Пейзаж был в одно и то же время красивым и пугающим. Элиора чувствовала, как ее сердце бьется быстрее, когда взгляд скользил по линии горизонта, где небо соединялось с землей в неопределенной дымке. Это была та самая линия, за которой начиналась неизвестность. То место, где царили чудовища, которые могли появиться в любой момент. В поле зрения с еще более правого фланга темноволосая заметила сигнальную ракету зеленого цвета, ярко вспыхнувшую в небе, как сигнал к действию. Пламя ее яркого светящегося следа было видно даже на таком расстоянии. Элиора моментально оценила ситуацию и, не теряя времени, послала в небо такую же. Ракета, взмывая вверх, пронзила воздух с характерным свистом и оставила за собой ослепительный след, который вскоре растворился в пустом небе. Сигнал был дан, и теперь они все знали, что с той стороны начинается что-то важное. Зеленая вспышка ракет была знаком того, что справа есть нечто, требующее немедленного внимания. Хартман быстро осмотрела окрестности, настороженно приглядываясь к земле, ожидая появления угрозы. Это был момент, когда каждый звук, каждый взгляд мог стать решающим. Напряжение нарастало, и она чувствовала, как все ее внимание сосредоточено на том, чтобы быстро среагировать на любые неожиданности. – Титаны… – не веря собственным глазам, прошептала Элиора. Ее сердце учащенно забилось, когда она увидела, как из того места, где только недавно вспыхивали сигнальные ракеты, на горизонте появились огромные фигуры. Несчитанное количество титанов, их силуэты величественно вырисовывались на фоне ярко-голубого неба, словно зловещие гиганты, наступающие на мир людей. Элиора почувствовала, как у нее перехватило дыхание. В голове промелькнули мысли, укладываясь в один единственный вопрос: как они могли появиться здесь, так быстро и так массово? Это было невозможно. К ней приближались четыре титана. Их туши становились все более отчетливыми, и с каждым шагом земля под ногами Элиоры начинала вибрировать. Это было слишком много для неопытного солдата, едва закончившего обучение в кадетском корпусе. Глядя на приближающихся чудовищ, Элиора заметила вдалеке заброшенный городок. Небольшие дома с трещинами на стенах, развалины, словно в ответ на все беды этого мира. Это место идеально подходило для пространственного маневрирования. Брюнетка не видела ни одного солдата разведкорпуса. Значит, дела правого фланга были совсем плохи. Паника начала подкрадываться, но девушка жестко прогнала ее. Сейчас не было времени на сомнения. Ее глаза быстро осмотрели окрестности. У нее не было другого выбора, как сражаться. Забравшись на самое высокое здание, Элиора скрылась в тени обломков, ощущая, как ее сердце продолжает бешено колотиться в груди. Она внимательно следила за титанами. Все так же четыре приближались, и, несмотря на всю опасность, девушка не могла избавиться от того самого чувства, которое сопровождало ее с самого начала. Интереса. Этот необъяснимый порыв, который нельзя было игнорировать, несмотря на всю опасность ситуации. Они были монстрами, уничтожающими ни в чем не повинных людей, но их присутствие завораживало. Темноволосая чувствовала это на подсознательном уровне, их мощь, их природа. Все это манило, как что-то неизведанное, что тянет к себе. Она достала острые клинки и осторожно проверила их. В душе Элиора надеялась, что подмога скоро подоспеет и она не окажется одна против этих гигантов. Сердце продолжало колотиться, но напряжение, сжимающее ее грудь, было немного ослаблено надеждой. Девушка не могла позволить себе сомневаться в своих силах. Если подмога не успеет, ей предстоит действовать в одиночку. Один из титанов отделился от остальных и шагал вперед, направляясь прямо к высокому зданию, на котором стояла Элиора. Четырехметровый. Это была идеальная возможность. Она не думала ни о страхе, ни о последствиях. В ее сердце горело лишь чувство решимости, такой же твердой, как сталь ее клинков. Брюнетка глубоко вдохнула, затем сделала несколько коротких выдохов, чтобы успокоить дрожь в руках и сосредоточиться. Зрелище существа, приближающегося к ее позиции, не вызывало у нее ни страха, ни сомнений. Он был всего лишь еще одним препятствием, с которым она должна справиться. Селина бы гордилась ею. Элиора быстро окинула взглядом остальных трех титанов, которые пока не двигались так быстро, как их предшественник. По их маршруту было видно, что они еще не готовы атаковать, то есть съесть ее, но они постепенно приближались. Она внимательно прикинула расстояние, рассчитывая, что у нее есть несколько минут до того, как они окажутся в радиусе досягаемости. В ее голове моментально прошли вычисления: время на маневры, на возвращение на исходную позицию и подготовку к следующему действию. Хартман подумала, что успеет, поспешно оценивая ситуацию. Она могла бы попытаться сразиться с всеми сейчас, но для этого ей нужно было быть уверенной в своей силе и тактике. И хотя Элиора была решительно настроена, ее опыт был еще недостаточен для того, чтобы сражаться с несколькими титанами одновременно. Она не могла рисковать, понимая, что один неверный шаг может стоить жизни. Один миг, и девушка уже парит в воздухе. Лезвия клинков сверкают на солнце, когда она пронзает пространство, нацеливаясь на уязвимую точку монстра. Мгновение тянется, и в это время она чувствует, как ветер играет ее волосами, как тело синхронизируется с каждым движением. Все внимание сконцентрировано на одном моменте. Удар должен быть точным. Зеленоглазая срывается с места, полностью отдаваясь атаке, когда ее клинки с пронзительным звоном сталкиваются с кожей особи. Высокий лязг металла, резкий, оглушающий, пронзает воздух, и в этот момент она ощущает, как сила толчка передается в ее руки, заставляя их дрожать от напряжения. Четырехметровый буквально замирает, а затем начинает падать, его огромная фигура расползается по узкой улице, разрушая старые здания и оставляя за собой зияющие воронки. Девушка едва успевает отскочить в сторону, сжимающие мышцы в ее теле заставляют сделать несколько быстрых маневров, чтобы избежать падения туши. Она чувствует, как его масса давит на землю, посылая пыль и обломки в воздух. Это был первый титан, который пал под ее ударами. Элиора не может скрыть удовлетворения, хотя и понимает, что это всего лишь начало. Она быстро переводит взгляд на остальных, готовая продолжить бой. Шестиметровый уже стоял буквально в нескольких метрах от брюнетки. За ним двигались два четырехметровых. Элиора не могла позволить себе ни одной ошибки. Если в прошлый раз она справилась с одним титаном, то теперь ей предстоит столкнуться сразу с тремя. Она ощущала, как тело напрягается, а каждый мускул тянет ее в разные стороны, подсказывая, что сейчас она должна быть невероятно осторожной. Преодолевая растущее напряжение, девушка стиснула клинки в руках, стараясь не дать панике взять верх. Элиора двигалась с невероятной скоростью, пытаясь найти слабые места в движениях гигантов, но одна неудачная атака решила ее судьбу. Она резко подпрыгнула, пытаясь нанести смертельный удар по затылку шестиметрового, но не учла его реакцию. Он, почувствовав угрозу, резко замахнулся своей большой рукой, и прежде чем она успела уклониться, его ладонь врезалась в ее бок. Мощный удар отбросил в сторону, и девушка почувствовала, как все вокруг померкло от боли. Она не успела среагировать, и тело, словно кукла, потерявшее контроль, стремительно полетело вниз. Приземлившись на одно из небольших зданий, брюнетка не смогла удержаться и рухнула на крышу, ощущая, как острые углы обломков прокололи плоть. В ее голове мелькали яркие вспышки боли. Дыхание Хартман было учащенным, и несмотря на внешний шок, она не теряла концентрации. Кровь стекала с боков, но мысли оставались ясными. Солдат не могла позволить себе слабость. Она еще не проиграла, но цена этой ошибки была слишком высока. Качаясь на обломках здания, Элиора едва держалась на ногах. Если помощь не придет в течение нескольких минут, она не справится одна. Махая головой, Элиора пыталась собраться, но боль не отпускала, каждое движение давалось тяжело. Одышка становилась все громче, а титаны не замедляли своего продвижения к ней. С трудом она встала на ноги, опираясь на разрушенную крышу. Нужно было двигаться, но каждый шаг был мучением. Глаза метались по горизонту в поисках спасения, и ее мысли сжимались в одну точку. Ждать подмоги. Но, кажется, ни один из членов разведкорпуса не приближался. Еще один, финальный маневр в пространстве. Элиора стиснула зубы и, несмотря на всю боль, рванула в сторону, чтобы нанести решающий удар, но шестиметровый титан оказался быстрее. Он схватил ее, как игрушку, сдавив так сильно, что воздух вырвался из легких. Мрак накрыл сознание брюнетки, тело стало тяжелым, а все вокруг померкло. В момент, когда титан поднял ее в воздух, Элиора почувствовала, как уходит вся жизнь из ее тела. Он поднял девушку, занося ее над своим огромным ртом, так, чтобы начать есть с ног. Время будто замедлилось. Как будто сама жизнь тянулась между ударами сердца и последними вздохами. Взгляд Элиоры метался по сторонам в поисках спасения, но все было тщетно. Гигант наклонил голову, и его челюсть открылась, готовая поглотить ее. Мгновение, и существо откусило тело Элиоры по туловище. Девушка неистово закричала от боли, в глазах потемнело, а сердце сжалось от невыносимых мучительных страданий. Молнией прошел адский огонь по всей фигуре, и казалось, что ее сознание вот-вот померкнет. Титан продолжал держать ее в огромных лапах, не давая ей ни малейшего шанса на спасение. В этот момент каждый вдох давался с трудом, и агония захлестывала, поглощая все. На грани потери сознания, Элиора увидела, как невидимая тень кого-то, приблизилась к ней и монстру держащего ее. Было трудно понять, что происходит. Является ли это видением, или ее спасение было реальным? Хотя нужно оно ей? Слишком поздно, травмы несовместимые с жизнью. Даже если ее спасут, она умеет от потери крови. Приглушенно Элиора услышала знакомый трезвон металла по уязвимому месту гиганта. В следующую секунду, она почувствовала твердую землю под собой. Ее глаза едва могли фокусироваться, но взгляд уцепился за безграничное небо над собой. Это последнее, что дано ей увидеть. Огромное голубое пространство, беззвучное и холодное, как сама смерть. Тело не слушалось, а сознание уже ускользало. Хартман пыталась вдохнуть, но воздух был слишком тяжелым, чтобы проникнуть в легкие. Но небо, несмотря на его отстраненность и пустоту, все равно оставалось красивым. Как будто его яркость прощалась с ней, давая шанс увидеть хотя бы это мгновение перед тем, как наступит тьма. Элиора, к сожалению, не справилась. Прошлое начало всплывать перед глазами. Вот она дома с матерью, учится готовить, смешивая муку с водой, а затем слышит ее теплый голос, которая всегда с улыбкой поправляла малышку, если что-то не получалось. Брюнетка вспоминала, как отец сидел за столом, читая газету, а она с радостью рассказывала ему, как прошел ее день. Он всегда внимательно слушал, шутил и поддерживал. Вихрем, как и в первую встречу, в сознании Элиоры предстала Селин. Каждый момент их прекрасной дружбы, который когда-то казался таким обычным, теперь стал незаменимой частью ее жизни. Все те моменты, когда они вместе смеялись, когда блондинка, с ее заразительным смехом, заставляла подругу забывать о тревогах и страхах, прокручивались в ее голове, как любимая песня. Зеленоглазая не могла поверить, что это все скоро уйдет. Вот они вместе дурачатся в столовой. В другой момент они бегут по тренировочной площадке, готовые соревноваться в скорости и ловкости, смеясь над своими неудачами, но при этом поддерживая друг друга. Когда одна из них падала, другая тут же поднимала, не позволяя опустить руки. Их беседы по душам, когда ночами, сидя на верхнем этаже кровати, они делились своими мечтами, страхами, переживаниями, казались такими важными и настоящими. Это было нечто большее, чем просто дружба. Это было настоящее родство душ. Они поддерживали друг друга в самые трудные моменты, не осуждали, не критиковали, просто были рядом. Селин стала для Элиоры чем-то таким, без чего невозможно было бы представить свою жизнь. Она не могла не чувствовать благодарности за то, что смогла встретить такого близкого человека. Девушка была рада, что хотя бы на короткий момент их пути пересеклись, пусть и так быстро. Из глаз полились слезы. Элиора почувствовала, как мир вокруг нее постепенно расплывается, словно она утопала в бездне. А как же ее мечты? Мечта узнать все о титанах, разгадать их тайну, стать ученицей Ханджи Зоэ, самой фанатической ученой разведкорпуса. Она представляла себе, как стоит рядом с женщиной, как учится у нее, как они вместе разгадывают загадки мира, когда каждый новый ответ открывает перед ними новые горизонты. Но сейчас все это казалось таким далеким, почти недостижимым. Сердце сжималось от боли. Как же она хотела вернуться домой. Вернуться к матери, которая ждала ее. Вернуться к Селин, которой она обещала, что все будет в порядке. Однако теперь она не сможет сдержать эту клятву. Остатки тела немели все больше, отказываясь двигаться. С каждым моментом Хартман ощущала, как все уходит, как мир ускользает сквозь пальцы, как последние силы покидают ее. Слезы не прекращались, как будто они были последним напоминанием о том, что она когда-то была живым человеком, с мечтами и надеждами. Почему-то последнее, что нарисовал ее разум, был спектакль. Словно Элиора сама стала частью какого-то произведения, где ее жизнь не имела значения, а смерть была лишь случайным моментом, не оставившим следа. Если бы она была персонажем этой истории, подумала девушка в ту последнюю минуту, то, возможно, умерла бы на первых главах, где-то в самом углу сцены. Незамеченной, неузнанной, без имени. Погибшая в тени тех, кто ярко горел на переднем плане, чьи судьбы были важными, а имена знал каждый. Ее же просто не было бы. Элиора исчезла бы, как многие до и после нее. Чьи имена давно канули в лету, а истории так и не были рассказаны. Не было бы ее, не было бы ее борьбы, ее мечтаний, ее решимости. Все ушло бы в небытие. Элиора Хартман осталась бы лишь тенью, едва уловимой для тех, кто не знал ее, забытая и не замеченная в этом огромном мире, полном важных событий и ярких персонажей.