Пасхальные "яйца" дикого кролика

      Эвтида не спеша потягивала американо и наслаждалась пением птиц, что своими трелями ненавязчиво наполняли умиротворённое утро. Весна уже вовсю вступила в свои права, каждодневно радуя тёплой погодой. Солнце с самых ранних часов приветливо грело, из-за чего многочисленные ветвистые деревья утопали в ярких лучах, как и весь остальной сад.       Девушка наслаждалась лёгким ветерком, мягко покачиваясь в кресле на крыльце. Новый порыв заставил соскользнуть с плеча невесомую тёмную ткань шёлкового халата, обнажив бретельку ночной рубашки. Поправив её, Эва отставила уже пустую кружку на рядом стоящий столик и прикрыла глаза, чувствуя, как сознание медленно дрейфует, не задерживаясь на мимолётных мыслях. Внутренний взор закружился на манер водоворота, затягивающего в накатывающую полудрёму.              Неожиданно мирную тишину пасхального утра нарушил громкий треск веток в глубине сада. Слишком громкий… Эва моментально вырвалась из оков неокрепшего сна. Сердце заколотилось, а широко распахнутые глаза пробежались по всему пространству. Но даже оглянувшись, девушка не успокоилась. Её испуганное отражение в панорамном окне только напомнило о том, что в большом доме она совсем одна. В честь праздника она отпустила абсолютно всю прислугу, чтобы те побыли с родными.       Спустя несколько мгновений звук повторился, но уже в другом месте — дальше от дома. Поступать так было верхом неразумности, но Эва решила пойти и посмотреть, что, а точнее кто нарушил её покой. Вдруг это было какое-то раненное или ослабленное настолько животное, что неспособно уже издавать мольбы о помощи? А если человек… то стоило посмотреть, что он намеревался сделать дальше. Не будет лишним сфотографировать или снять на видео нарушителя территории и показать полиции.              Кто слишком много смотрел фильмы с крутыми женщинами. А вот по всем канонам ужасов мне стоит включить мозги и бежать домой, и вызвать полицию. Нет же, я, как безмозглая дура, прусь навстречу… Надеюсь, что не своей смерти.       Сжимая телефон в руке, словно он был смертоносным оружием или как минимум глоком, она, крадучись, быстро двинулась к густым насаждениям, что, несмотря на непрекращающийся солнечный поток, уже не выглядели так приветливо и не вселяли привычного уединённого комфорта. Теперь от них веяло притаившейся опасностью.       Побродив по дорожкам, Эва прислушивалась к малейшему шороху или другим подозрительным звукам, но ничего не было, даже птицы, казалось, уловили что-то в воздухе и прекратили своё песнопение. Единственное, что оставалось неизменным — это стучащее сердце, из-за которого начинало закладывать уши. Но постепенно и оно успокоилось. Решив, что источник её испуга покинул территорию, девушка уже хотела повернуть обратно к дому, но сбоку от неё снова раздался хруст, а после и… шкрябание по коре. От этого звука в животе похолодело, а в голове забило набатом.       Бежать!!! Сейчас же!       Ринувшись к выходу из сада, она не успела пробежать и нескольких метров. Из кустистых зарослей к ней навстречу медленно направлялась громадная мужская тень… ⳾*⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*⳾       На женском лице отобразился откровенный ужас. Насмехаясь над этим, Амен выступил вперёд. Его мощные габариты ничем не прятались. Широченный размах плеч и голая необъятная грудь, переходящие в стальной пресс. Жилистую шею окольцевал галстук-бабочка. И это было его единственной верхней одеждой. Опустив глаза ниже, Эва ахнула. Нежно-розовые брюки совершенным образом не скрывали, а наоборот очень даже подчёркивали большой, выступающий бугор и крупные мышцы бёдер.       — Здравствуй, маленькая Эва-а-а, — протянул мужчина низким хриплым голосом. Вопреки ситуации, низ её живота непроизвольно сжался. — Тебе нравится то, что ты видишь?       Взглянув в его красивое, но мужественное лицо, она не могла не заметить на белоснежной макушке… кроличьи уши? О Боги, это, наверняка, какой-то извращенец, который к тому же знает откуда-то её имя. Только этого ей не хватало. А если он вообще серийный убийца?! Пытаясь не выдать внутреннюю дрожь, Эва сказала:       — Кто вы и что вам нужно? Немедленно уходите.       Странный мужчина всего лишь рассмеялся, закидывая голову, от чего выделилось привлекательное адамово яблоко на его скульптурной шее. Да и вообще он весь был сложён на манер великолепной статуи.       Чёрт возьми, Эвтида, возьми свою матку в руки. Как можно хотеть и бояться человека одновременно?! Помешательство какое-то. Но по крайней мере он ещё ничего дурного мне не сделал.       — Я, прелестная малышка, пасхальный кролик, разве не видно? — и для убедительности Амен покрутился, поигрывая мускулами. — А здесь я для того, чтобы как следует оттрахать тебя, — голос сочился предвкушением, и похабный рот погано ухмылялся, а внутрь щеки недвусмысленно утыкался язык.       — Нет! Я сейчас же позвоню в 911! — не смотря на экран телефона, Эва принялась разблокировать его, чтобы ввести спасительные цифры.       — Не успеешь, котёнок, не успеешь…       Подлетев к своей сладкой жертве, Амен с лёгкостью вырвал смартфон и кинул в дерево. Всё, что от него осталось — это жалкие куски пластика и металла. Шатенка пыталась лягаться и царапаться, но эту груду мышц ничего не брало. На его губах по-прежнему изгибалась улыбка, а хваткие руки взяли её туловище в кольцо. Зажимая предплечьем хрупкую шею в удушающем захвате, мужчина дёрнул полы халата, безжалостно разрывая ткань вместе с поясом.       Хрипло вскрикнув, Эва почувствовала, как с несчастным халатом пострадало и тонкое ночное одеяние. Верхняя часть до сосков оголила грудь, вынуждая те сжаться в тугие комочки от набежавшего холодного воздуха в саду. Удивительно, но после этого Амен отпустил её, слегка укусив позади уха, и приказал:       — А теперь беги так быстро, как только сможешь. Посмотрим, насколько тебя хватит.       Припустив, несчастная, уже не разбирая дороги, бездумно помчалась в самую глубь сада.       Охота началась. ⳾*⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*⳾       Эва не знала, сколько она петляла между деревьями, стараясь уйти от своего преследователя как можно дальше, благо территория действительно была большая. Когда её тело покрыл первый лёгкий пот, она уже почти добралась до кованых ворот, надеясь позвать на помощь, но её словили, грубо сбивая с подкашивающихся ног.       — Поймал, — горячий шёпот опалил не только покрасневшее ушко, но и сознание. Она не успела… Этот тип просто забавлялся с ней, совсем не запыхавшись.       — Отпусти меня! А-а-а-а-а! На помощь! Кто-ни… — рот зажала слегка шершавая ладонь.       — Тш-ш, маленький котёнок. Я оценил твои старания. Твоя пухлая попка так завораживающе покачивалась, когда ты пыталась от меня убежать. Но кролик оказался быстрее, да?       С лёгкостью приподнимая свой трофей, Амен понёс её к раскидистому вековому дубу, где уже заранее лежала приготовленная корзинка. Опустив сопротивляющееся создание, быстро связал запястья её же пояском халата. А крикливый ротик аккуратно завязал своей бабочкой, с нежностью погладив после по пушистым волосам. Эва дёрнула головой, не желая ощущать на себе прикосновения этого животного. Тот с усмешкой заметил:       — Упрямишься? Это бесполезно. Интересно, что ты скажешь после того, как я заткну своим членом твою текущую вагину, — доверительно склонившись к самым губам, маниакально посмотрел в её широко распахнутые глаза. — А она уже потекла, я чувствую, — большая рука нагло задрала короткий подол и нырнула между мягких плотносведённых бёдер.       — Уф, а кто-то совсем без трусиков, — мужчина с притворным удивлением и осуждением поцокал языком, — Неужели потеряла, когда пыталась от меня сбежать? А может ты была такой с самого начала? Наверняка, сидела и пила свой кофе, наслаждаясь тем, как ветерок скользит по твоим губкам и маленькому клитору. Но-но-но, не надо смотреть на меня с таким возмущением. Я удовлетворю твою девочку по полной.       Чтобы крошка была сговорчивее, ему пришлось с нажимом прикусить нежную солоноватую кожу шеи. От лёгкой боли и неожиданности Эва дёрнулась, и её киску накрыла мужская ладонь, тут же собственнически обхватившая лобок.              — Моя… — укус сменился длительным посасыванием, оставившим после себя багровый след, который Амен ласково облизал.       Нехотя оторвавшись, он с упоением рассматривал метку, решив, что эта милая шейка достойна ещё нескольких засосов. Методично повторяя один за другим, он погрузил пальцы в уже немного намокшие складочки. Бархатные и скользковатые — их ощущение между пальцами подстёгивало его, как и мычания Эвы сквозь импровизированный кляп.       Разум и тело спорили между собой, неумолимо не сдавая друг другу позиции. Первый кричал о том, что нужно сопротивляться и пытаться выбраться до последнего. А проклятое тело было готово уже вовсю разгореться и отдаться сильным и умелым рукам насильника. Всё это было неправильно! Но как же приятно… Парадокс не давал покоя, из-за чего Эва то затихала, то дёргалась с новыми силами. Она даже не знала имени этого безумного кролика, а он с первых секунд поимки знал, где ласково погладить, а где стоит надавить и сжать.       Казалось, его заводило то, когда она старалась вырваться, несмотря на связанные руки. Он начинал сильнее наваливаться на неё, не воспринимая всерьёз её сдавленные крики, которые так и не находили освобождения. Проворные пальцы ещё больше начинали стимулировать опухший клитор, то и дело сменяя его на узкий ободок влагалища. Сначала один палец, а через несколько минут и второй вторгались вовнутрь. Эва пыталась не реагировать на то, как хорошо мужчина растягивал и заполнял её, как при каждом движении его фаланг раздавались смущающие хлюпающие звуки. Однако это было сильнее неё…       Амен не мог устоять перед соблазном в виде роскошного тела Эвы. Безмятежно прохлаждающаяся на крыльце, покрытая этим неприлично коротким, насыщенно синим халатом, так красиво спадающим по покатым плечикам, она пробуждала в нём зверя. Такая беззащитная, прекрасная и… одна. Такой шанс нельзя было упускать. И теперь, когда она связанная лежала под ним — такая мягкая, упирающаяся в его твёрдую грудь своими потрясающими сиськами, он был намерен использовать её тело только так, как посчитает нужным. Неважно, что сейчас она пытается воспротивиться ему и его касаниям. Уже очень скоро она сдастся окончательно.       Полностью пригвоздив Эву к земле своим массивным телом, Амен перестал терзать её шею, переходя на плечи. Прикусывая ключицы, продолжал двумя пальцами таранить киску и большим пальцем играл с клитором, то с силой вжимая его, то прокручивая. Девушка изо всех сил старалась удержать себя и не начать объезжать его руку, словно сучка в течку. Удовольствие набирало обороты, словно локомотив, и врезалось во все железные запреты.       Отпуская себя, но совсем немного, бедняжка попыталась хоть чуть-чуть облегчить свои сексуальные страдания, аккуратно покачивая бёдрами навстречу.       Совсем немного, ничего не могу с собой поделать. Это не я, это он виноват…       Снятие с себя очевидной ответственности придало ей смелости. А в текущую дырочку уже туго, но проскальзывал третий палец. Галстук на губах полностью перекрывал дыхание ртом, а через нос было недостаточно. От лёгкого недостатка кислорода рассудок стал уплывать и покрываться красным маревом вожделения. Нахальные мужские губы опустились на пухлые холмики, целуя и облизывая. Безумный кроль носом отодвигал со своего мокрого пути мешавшие разорванные края сорочки. Полностью освободив от них всю грудь, Амен отодвинулся и окинул её пылающим взглядом. Пожирая.       — Какая же ты хорошенькая, нуждающаяся штучка. Думаешь, я не замечаю, как ты пытаешься втянуть в себя мои пальцы, насаживаясь? — насмехаясь, мужчина закружил кончиком языка по правой ареоле. Тем временем вторая ладонь обхватила другую грудь, сжимая до проявляющихся отпечатков.       Женский взор, покрытый пеленой возбуждения, приобрёл затравленный оттенок. В отчаянии она замотала головой, отказываясь принять то, что её тело отвечало этому ужасному человеку.       — Нет? Глупенькая врушка, тебя не учили, что так делать нехорошо? — в наказание резко и с громким чпоком вытащил пальцы и убрал руку, шлёпнув по клитору.       — М-м-ф-ф! — Эва попыталась сомкнуть бёдра, но это было бесполезно из-за разложившегося между ними мучителя. Тот как ни в чём не бывало тыкался носом в соски, вдыхая вожделенный запах, а обеими руками впивался в её упругие бёдра, с силой проминая и потряхивая тонкую кожу.       Между ног было неприятно. Без его горячей руки неудовлетворённая вагина, покрытая всё больше растущей влагой, беспомощно сжималась в попытках вернуть фантомное ощущение вбивающихся фаланг. Воздух холодил разгорячённую кожу, это в сочетании с тем, как мужчина глубоко втягивал сосок в тёплый посасывающий рот, дарило бешеный контраст.       Да-а-а, ещё, прошу ещё…       Словно услышав её мысленные мольбы, кролик отпустил один сосок и набросился на второй, уже кусая и оттягивая зубами, и быстро щёлкая по нему языком. На киску вернулась рука, бережно погладившая перед тем, как зажать клитор между пальцев, теребя его большим. Пустота в дырочке никуда не исчезла, но теперь она не давила на Эву так сильно, вытесняемая стимуляцией увеличившегося комочка нервов. Время от времени Амен приподнимал голову для того, чтобы отпустить и без того мокрый сосочек, сплюнуть на него и подуть.       — Видела бы ты себя со стороны — набухшие красные соски на полных сиськах, такие сладкие на вкус; влажные глазки и сведённые бровки, — он осыпал её личико тягучими, ласковыми поцелуями, с особой нежностью прикасаясь губами к потрескавшимся уголкам рта, несмотря на выделяемую слюну, промочившую ткань. — Ты живое воплощение порочного искусства.              Женские мычания переходили в хныканья, тяжесть внизу живота достигала своего предела, готовая вот-вот выплеснуться в насильном оргазме. Восхищение в мужском хриплом голосе ещё сильнее подстёгивало.       — Кончи для меня, Эва. Кончи для того, чьи прикосновения должны быть тебе омерзительны. Кончай! — хлёсткий приказ сорвал тумблер контроля, и сквозь девушку прошёл разряд экстаза такой силы, что её выгнуло в пояснице. Смутно почувствовала, как хлипкий пояс на запястьях распустил свой узел, и она впилась ногтями в мощные плечи.       — Вот так, мой милый котёнок, — кусачие поцелуи под подбородком чередовались с бережными касаниями кончика языка. Скользкие пальцы оставили клитор и проникли в мокрую щель, ловя последние судорожные движения, облегчая потребность в заполнении.       Через несколько минут Амен оставил лежать дрожащую Эву и, встав, заявил:       — Я сейчас вернусь, на этом пасхальные подарки не заканчиваются, — и, развернувшись, ушёл, надеясь, что его уловка сработает. ⳾*⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*❀⑅*⳾       Нет-нет-нет, что же я наделала? Выгибалась навстречу этому сумасшедшему, как будто взаправду хотела этого с самого начала. Умоляла его продолжать, отвратительно!       Второй внутренний голос, говоривший о том, что она действительно слишком быстро сдалась и получала удовольствие, Эва старательно игнорировала. В подкорке сознания всё ещё вилась мысль о том, что он мог причинить ей вред.              А что, если он специально заставил меня кончить только для того, чтобы позже убить и… трахнуть уже по накатанной? Нет, нельзя искушать судьбу и нужно воспользоваться шансом на спасение. Вполне возможно, что он сейчас вернётся с оружием или будет меня мучить.       Вскочив и пошатываясь на неустойчивых ногах, девушка сорвала галстук и, не теряя времени на растирание онемевших запястий, помчалась к заветным воротам. Однако и в этот раз судьба лишь посмеялась над ней. Уже через пару десятков метров её отчаянно кричащую Амен прижимал к своей каменной груди. Получилось именно так, как он задумывал. Детка повелась на маячившую перед самым носиком свободу, за что теперь и поплатится.       Да-а-а-а, её наказание будет таким грубым и сладким.              Зажав ладонью Эве рот, он, посмеиваясь, произнёс:       — И снова ты попыталась сбежать от меня. Неужели твоя маленькая головка совсем не понимает, что это невозможно? Ты моя, Эва, абсолютно вся. От твоих прелестных пальчиков с педикюром до пышных волос ты принадлежишь мне. Тебе не скрыться от меня и моей похоти.              Малышке не стоит знать того, что он по собственной прихоти завязал ненадёжный узел на её руках. Ему нравилось играть на её чувствах и надеждах. Забавляло то, как боялась его и вожделела, рассчитывала сбежать и плавилась в его руках. Сплошное, очаровательное противоречие, а не женщина. Его женщина.       Закинув ту на плечо, потёрся лицом о практически обнажённые ягодицы, которые не могли спастись от его внимания задравшимся подолом. Амена не останавливало то, что Эва пыталась соскользнуть с него и царапала спину. Сдвинув ткань до самой талии, мужчина с громким хлопком опустил руку на эту притягательную задницу, следом кусая чуть ниже и оттягивая зубами упругую кожу, и засасывая.              — А-а-а-а-а!!!       — Так-то намного лучше, малышка. Это то, от чего ты должна по-настоящему кричать, — в противовес такому жёсткому натиску, он аккуратно дотронулся кончиками пальцев до багрового следа, неторопливо очертив края. Но всё это было только для того, чтобы в следующую секунду ущипнуть за болезненный участок. И снова женский вскрик, полный желания и отчаяния.              — Это станет началом твоего наказания. После него ты больше не захочешь сбегать от меня. Твоя пухлая киска и зад навсегда запомнят этот день, — палец скользнул между бёдер и окунулся во влагу. — Ты так сильно противишься тому, чтобы полностью отдаться ситуации, что с тебя течёт, словно я вколол афродизиак, — после этих слов Эва услышала чавкающие, сосущие звуки. — Божественно.       Амен поудобнее устроил на плече свою маленькую красотку, подобно пантере. Да, пантере, которая всю дорогу обратно уже не так бойко, но показывала характер.              — Ты! Ты… грязный ублюдок!       Резко, но всё же бережно сбросил с себя, поставив на ножки, и рывком развернул к дереву, молниеносно впечатав шатенку в него. Болезненное шипение девушки не тронуло его, грубая кора впивалась в бархатную кожу груди и живота. Особенно множество дранных ощущений скопилось в чувствительных сосках.        — Повтори, — левую ягодицу обжёг шлепок на всю вытяжку. Следом в складку над бедром вцепились цепкие, сильные пальцы, загоняюшие ногти.       Сгребающе держа в ладони мягкую, чувствительную кожу, как беспощадный коршун, садист на этом не перестал причинять удовольственную боль. Второй рукой он обхватил переднюю часть шеи, с силой сдавливая, ощущая под пальцами по-птичьи быстрые удары пульса. Эва захрипела, но Амена это не остановило. Прижимаясь к ней всей внушительной массой, он заставил её закинуть голову к своему плечу, а следом и принялся потираться массивным членом, до предела натянувшим ткань брюк.       — Неч… нече-ем дышать… Отпусти…       — Говори, — всего на несколько мгновений хватка ослабла, и в горло потёк жизненно необходимый кислород. Но рука так и осталась покоиться на изящной шейке.       Пока судорожно дышащая малышка приходила в себя, он ласково разминал пострадавшую попку, едва уловимо проезжаясь своей длиной по пояснице.       — Почему же ты молчишь, киса? Коготки уже не такие острые? Смотрю, урок не прошёл даром, — ладонь осторожно легла на гладкий лобок, поглаживая и ныряя пальцами в капюшончик клитора, сначала с утешительной лаской, будто извиняясь за предыдущие манипуляции, а после более властно, показывая, что эти эротические пытки только начинаются.       — Ты мог меня задушить! Ах! Не так сильно, — женские бёдра вздрагивали от нарастающей стимуляции. Ноготь нежно, но игриво раздражал выступающую, розовую жемчужину, из-за чего по телу пробегали разряды удовольствия. Низ живота наливался с новой силой.       — Мог, но не стал. Ты слишком хороша, чтобы просто сгинуть от моей руки. Я предпочту истезать твоё тело до тех пор, пока ты не отключишься от нескончаемых оргазмов.       Длинные и слегка мозолистые пальцы прошлись по контуру складочек, сжали их, потирая между собой, и потянули вниз. Большой палец так и остался на клиторе. Заменив его ребром ладони, Амен скользнул двумя пальцами в тесную глубину, полную смазки. Сразу взяв быстрый темп, он вынудил Эву встать на носочки от такой непреклонной стимуляции. Киска всё ещё остро реагировала после первого оргазма, стремительно приближаясь ко второму. Но мужчина не позволил. Неожиданно вытащил пальцы, и крошка не сдержала требовательного звука, на что тот лишь посмеялся. Пройдясь языком по всей длине горла, подметил:       — А ты, оказывается, та ещё маленькая шлюшка. Так убегала, сопротивлялась, бросалась оскорблениями. Но стоило тебе как следует распробовать хороший трах пальцами, ты сразу скулишь и требуешь ещё.       — Я не шлюха! — на издыхании воспротивилась Эва.       Разговаривать после удушения было трудно. Горло саднило, дыхание как будто распирало пережатую трахею, входя в глотку распухшим воздушным шаром, от того слова выходили с надрывом, но это не скрывало её возмущения. По-акульи ухмыляясь, Амен болезненно прихватил шатенку под подбородком, заставляя макушкой прижаться к своей груди. Пышные, шелковистые волосы приятно скользили по широким, выпуклым мышцам. Кошачьи золотистые глаза ловили солнечный свет, искрясь в тени ветвей дерева. В их расширенных зрачках отражался он сам, как воплощение похоти уязвимого существа — Эвы. Смотрела она чуть ли не бессознательным, затуманенным взглядом.       Наконец-то поплыла.       — Ты можешь сколько угодно отрицать своё влечение ко мне, но реакция твоего чертовски охуительного тела никогда мне не соврёт. Совсем как сейчас, — рука покровительственно накрыла всю киску, сжимая вместе с лобком до весомой боли, затем отпуская, оставив плоть пульсировать в мазохистком желании получить ещё. — И да, ты — шлюха. Моя шлюха, которая несмотря ни на что будет просить больше грубости, больше члена, больше моего собственничества. Моя кукла, которую я буду вертеть на себе, как хочу. Ты и слова против не скажешь.       Напоследок обмакнув фаланги в текущей влаге, мерзавец преподнёс их к себе, сплюнул и просунул между чуть приоткрытых губ Эвы. Он принуждал попробовать их общий вкус, сначала от самого кончика до середины, потом и проталкивая их по всему языку до самой глубины, а затем почти вытаскивая. Мокрые, нереально грязные хлюпы в сочетании с её просяще-униженной мордашкой сводили с ума, начисто перекрывая моральные нормы.       — Да-а-а, моя сладкая. Вот так, обсоси их дочиста, хорошая девочка, — в ответ она провела языком между пальцами, слизывая солоноватые остатки и тихо постанывая. — Умничка, слижи с моих пальцев всё. Почувствуй, насколько сильно ты течёшь от желания быть трахнутой мной.       С его губ сходила откровенная мерзость, грязь, что должна была оттолкнуть Эву и вызвать огромное желание отмыться от этого всего. Но получилось совсем наоборот. Всё её естество, так стремившееся освободиться и спастись от неминуемого изнасилования, теперь трепетало в ожидании этого надругательства. Тело и разум устали от этих бесплодных попыток избегания. Внутренняя извращённая сторона, дремавшая до этого момента и лишь коротко выходившая наружу во время первой поимки, сейчас вовсю перетягивала канат контроля на себя.       Да и для возможного серийника он слишком… нежный.       Теперь рассудок, сбросивший оковы нравов и инстинкта самосохранения, свободно плавился от мускулистого, исполинского тела, без труда накрывшего всю её. Твёрдые пальцы оставили её рот, в конце медленно проведя подушечками по опухшим губам.       Снова приподняв голову Эвы и посмотрев в её ждущие глаза, Амен с жёсткой лаской в голосе приказал:       — Открой рот пошире и высунь язык.              Та беспрекословно подчинилась, и на розовый язычок тягуче потекла нить слюны, беззвучно оседая.       — Прекрасно, а теперь проглоти.              Не успела девушка до конца сделать глоток, как на неё обрушился сминающий поцелуй. В таком необычном положении он казался ещё острее и властнее. Мужчина терял терпение, а малышка, завертевшая попкой, массируя его ствол, ещё больше разжигала адский огонь аморального греха.       Развернув её лицом к себе, снова припал к восхитительно пухлым губкам после стольких терзаний. Кусачий, первобытный поцелуй, наполненный женскими стенаниями и грубыми несдержанным мужским рычанием с тяжёлыми стонами — он звучал оглушающе в природной тишине, заключая в кокон страсти и на долгое время запечатывая его, без возможности вернуться в прежнее состояние разумных мыслей. Языки сплетались, не уступая друг другу, но всё же под конец, когда воздуха стало не хватать, девушка прекратила попытки оставаться на равных. Усмехаясь сквозь соприкосновения губ и тоненькие мокрые ниточки, дрожащие от их горячего дыхания, Амен сжал её горло и зубами потянул за нижнюю губу, попеременно сжимая сильнее то их, то руку на хрупкой шее.              — Блядь, как же тебе это нравится, мой грязный котёнок. Смотреть на тебя — такую задыхающуюся от страсти в прямом смысле — самое охренительное зрелище. Шикарнее будет выглядеть только то, как ты закатываешь глазки от оргазма.       Пока девушка не отрывала от него расфокусированного взгляда, он опустил обе руки ей на талию, сдавливая, словно в тисках. Жадный мужской рот продолжил свой путь вниз, прямиком к свежим, налившимся меткам. Ещё раз обновив их, искусал ключицы, окончательно покрыв красными рваными коронами, что так до вульгарности красиво выделялись на хрупких, выступающих косточках. Наступил черёд груди.              — Эта тряпка тебе больше не понадобится, пока ты со мной, — последние ошмётки испорченной ранее ночнушки были с лёгкостью уничтожены мужскими руками, что тут же переместились на покрасневшую от трения о дерево грудь, стискивая и переминая, большими пальцами мотая сосочки из стороны в сторону.       Решив, что измученным бутонам не помешает немного заботы, Амен медленно склонился и бережно облизал их и подул, а после всосал ещё больше затвердевшие комочки. Несколько минут девушка млела и наслаждалась мягкой стимуляцией. Напоследок с оттягом куснув и чмокнув соски, мужчина проложил цепочку мокрых поцелуев до низа живота.              Обхватил руками сочные бёдра своей сладостной жертвы, раздвигая ножки шире и набрасываясь на мягкий, пухлый лобочек, с напором трясь лицом о шёлковую кожу, а после покрывая лёгкими укусами и поцелуями. Женский запах забивал нос и мутил сознание, от чего похотливому кролю хотелось задохнуться в этом аромате, дыша только им без остановки на глоток обычного воздуха. Тот был лишь бледной тенью этого природного афродизиака, разбивающего в дребезги человеческую сторону.       По-животному оттрахать Эву ему сейчас мешало только то, что нельзя было оставлять свою крошку без наказания. Это разогреет её, подготавливая к его толстому члену, чтобы можно было сразу и без продолжительного растягивания ворваться в её тело и вдалбливать в землю так, чтобы на коже отпечатались зелёные разводы от травы.              Проходясь носом вокруг и между половых губок, он продолжал этот путь ртом и языком, засасывая и лижа, специально обделяя вниманием призывно торчащий клитор. Ему хотелось вывести Эву на скулящую мольбу, чтобы она, выгибаясь навстречу, полностью растворилась в их общем возбуждении.       Сдвинув руки на складки, раздвинул в стороны, полностью открывая потемневшую киску.              — Такая розовая, просто идеальная для моего языка и члена, — хриплое урчание и плевок прямо в щель. Растирая слюну с соками, провёл большим пальцем вдоль дырочки, наблюдая, как из пока ещё маленького отверстия вытекает новая влага.       Шатенка устала ждать и нуждающе качнула бёдрами, за что получила болючий шлепок по всей вульве.              — Ау-уч!       — Скажи, чего ты хочешь. Давай будь хорошей девочкой, когда тебя спрашивают, — рука успокаивающе погладила воспалённые складочки.              — Вылижи меня… — тихо, стесняюще.       Снова удар, издевательский голос:              — Неправильный ответ, подумай ещё. Что необходимо твоей маленькой голодной щёлке?       — Тра… Трахни её языком!              — Умная киса, — на пульсирующую сердцевину обрушился шквал облизываний, укусов и засосов на больших половых губах.       По-французски ублажая вкусную киску, Амен самым кончиком языка ударял по клитору и вбирал в рот, сося, то аккуратно и трепетно, то создавая мощный вакуум. Эва дёрнулась от сильной стимуляции, и мужчина вернул ладони на аппетитные, бёдра, вжимаясь сильными пальцами в боковые стороны упругих ягодиц.       Отстранившись, мягко помассировал губами капюшончик клитора, следом мягко пройдясь всем языком между складочками, оглаживая вагину. Девушка беспомощно пыталась насадиться на язык, ёрзая, чтобы хотя бы прижаться бусиной к этому дразнящему и умелому языку. В ответ мучитель лишь сильнее сдавливал её и прижимал к траве. Это чувство доминирования над ней опьяняло, и оставалось только принимать всё, что ей дают и томиться в ожидании, что совсем скоро она получит ещё больше дикого наслаждения.       Всё тело от щёк до кончиков пальцев ног горело в потребности заполучить оргазм. Амен намеренно мучил её, хотя самому не терпелось облегчить или самую малость сбросить напряжение, но наблюдать за её страданиями и хныками ему нравилось не меньше.       — Боже, прошу тебя, сильнее…       — Здесь твой Бог — я, — и прикусывая складку, пробурчал своё имя.       — А-А-Амен, сжалься!       И он сжалился, но по-своему. Схватив Эву под колени, приподнял ноги и согнул, прижав к груди. Беспощадно атакуя клитор, он без труда отмахивался от всех её попыток вывернуться или ослабить напор, только приподнялся на локтях, встав на четвереньки, чтобы было удобнее. Она хотела больше удовольствия, так пусть теперь расплачивается. И это она ещё не знает, что он приготовил для неё кое-что заранее. Небольшой пасхальный подарок, который она не забудет.       С каждой секундой он увеличивал силу и скорость движений своего языка. Длинный, гибкий и по-зверски неумолимый, он безостановочно щёлкал и нализывал сам клитор и маленькие складочки кожи вокруг него, чередуя эти манипуляции с сильными засасывающими поцелуями.       Шатенка всхлипнула, когда мужчина начал ввинчивать язык одним нещадным движением. На слегка шершавую поверхность потекло ещё больше солёно-сладкой жидкости. Пульсирующие стенки бархатного влагалища приятно сдавливали язык, в попытках облегчения растущего накала вожделения. Тоненькие женские пальчики с силой зарылись в белоснежные волосы, взлохмачивая их и сбивая кроличьи ушки на бок. Амен испытывал кайф от того, как щекотливо её длинные ноготки перебирали пряди, царапали кожу, из-за чего от затылка до поясницы и даже вплоть до члена пробегала дрожь.       Низ живота сладко-болезненно поджимался, интенсивность приближающегося оргазма росла с каждым мгновением. Кроль, оторвавшись от своего пира всего на миг, смочил большой палец в вагине, катая им клитор, и снова приник к сокращающейся дырке, загоняя язык внутрь. Вжимаясь всем лицом в уже красную киску, он с мычанием причмокивал, мотая головой, словно необузданное животное.       Для девушки это стало последней каплей. Набухшая жемчужина, а вместе с ней вагина прострелились оргазмом. Выгнувшись в спине, она полностью откинулась головой на землю и протяжно вскрикнула, окончив это долго затихающим стоном.       Агрессивный напад на киску сменился нежными, аккуратными мазками языка, словно зализывающими рану. Амен медленно опустил её мелко дрожащие бёдра, поглаживая ляжки от колена до дурманящей промежности. Дав красотке немного прийти в себя, подполз ближе, накрыв собой, и сцеловал с румяных щёчек горячие слезинки.       — Я ещё не закончил с тобой, моя маленькая, — женский протест оборвался подавляющим поцелуем.       Встав и вернувшись с плетёной корзинкой, он подмигнул своей крошке и расстегнул брюки. Она опустила взгляд, и без того широко распахнутые глаза стали ещё больше, когда она увидела его огромный, освобождённый член. Поглаживая стальную эрекцию, Амен усмехнулся над её реакцией. С кончика потемневшей головки крупной каплей стёк предэякулят, скатываясь по всей длине и зависая на крупных, наполненных яйцах, который насильник размазал по члену и уретре, немного ослабляя боль от продолжительного возбуждения.       — А теперь перейдём к самому интересному. Обещаю, тебе понравится то, что я для тебя приготовил.       Оставив член в покое, от чего тот прогибался под своим весом, мужчина полез рукой в корзину и достал оттуда алую верёвку, которая выглядела слишком качественно и эстетично для обычной строительной разновидности. Эва попыталась отползти, чувствительность после двух оргазмов была колоссальной. Хотелось получить небольшую передышку, но, судя по всему, это было бесполезно.       Неумолимый мужской взгляд холодно-синих глаз и мрачная улыбка не оставляли надежды. Тихие и заплетающиеся просьбы об отдыхе были невозмутимо проигнорированы. Поставив её раком, Амен перевязал запястья на этот раз крепким специальным узлом, который соединил с другим концом, образовывающим чутка свободную петлю на шее.       — Вот так, любовь моя. Тебе так идёт этот насыщенно красный цвет. Ещё больше он пойдёт твоей сочной заднице и киске. Догадываешься, о чём я, м-м-м?       — Ты от…шлёпаешь меня?.. — в награду за правильное предположение она получила лёгкий, но ощутимый укус в заднюю часть шеи и последующий поцелуй.       — Ве-е-ерно мыслишь, моя кошечка. Только шлёпают нежно и чуть-чуть непослушных девочек, а ты заслужила отменную порку, — на попку пришёлся скорее показательный, чем нанесённый всерьёз удар. — Однако это далеко не всё. Тебя ждёт кое-что ещё.       Отстранившись, он скрылся из виду и снова полез в корзину и почти сразу вернулся. Девушка попыталась заглянуть за плечо, но удавка на горле сузилась, отвлекая.       — Я же как никак пасхальный кролик, детка. А это значит, что должен принести с собой пасхальные яйца. Одни ты уже видела, — женский слух полоснул похабный смешок, лицо снова приобрело ярко-красный румянец, — сейчас ты испытаешь на себе ещё одно.       Хлопок крышки тюбика с дополнительной смазкой, мокрые, скользкие звуки смазывания чего-то и всей вульвы и проникающие два пальца, разводящие тугие стенки на манер ножниц. А затем… они протолкнули в дырочку какой-то оклуглый предмет небольших размеров.       — Это вибро-яйцо, — прошептал Амен и включил игрушку сразу на среднюю скорость.       Несчастную выгнуло, из приоткрытых губ выходили стоны, переходящие в хрипы. Спокойно стоять на месте было невозможно. Из-за этого уложенные на землю руки сдвигались, затягивая петлю. Вибрация терзала и без того гиперчувствительную вагину, а пальцы кролика не оставили её, а переместились на клитор, зажимая и перекатывая или легко пробегаясь подушечками.       Вторая рука обрушила град ударов на поджавшуюся попку. Один хлопок, второй, третий… Больше она не могла сосчитать. Мозг отключился, было слишком, слишком много удовольствия. Смешивалось абсолютно всё, и этот бурлящий коктейль бил по всему телу, обнажая нервные окончания, что обжигались о новый надвигающийся оргазм. Он тяжело, но неумолимо приближался.       Стало ещё хуже после того, как Амен оставил горящий зад и стал бить по вульве, загоняя игрушку всё дальше. По щекам единым потоком текли слёзы, губы были искусаны в попытках сдержать кульминацию. Когда это стало практически невозможным, и первые спазмы начали подступать, грешная экзекуция подошла к концу.       Потянув за конец девайса и резко выдернув его, одержимец обхватил руками яркий, почти что малиновый зад и принялся зацеловывать пострадавшую от своих рук кожу. Пара минут поцелуев и вылизываний, выделенная и на киску, отсрочили оргазм, но не убавили тянущего чувства нависшего оргазма.       Не в силах больше терпеть, садист приспустил брюки ниже и ворвался в дырочку Эвы одним слитным, таранящим движением. Тугая и безумно узкая, но хорошо увлажнённая щёлка с лёгким сопротивлением приняла в себя толстый член без особо неприятных ощущений.       Достаточно крупный, с выпуклыми пульсирующими венами по всей значительной длине, он заставил шатенку ахнуть. Небольшой, но всё же присутствующий самую малость дискомфорт очень быстро превратился в яростное удовлетворение от распирающей заполненности.       Амен вытащил член так, что только набухшая головка с не прекращающим истекать предсеменем осталась в киске, а после толкнулся глубоко обратно внутрь с такой силой, что внутренние мышцы не успевали сокращаться и лишь застывше сжимались. Трах продолжался немалое время, толчки становились всё более смазанными и дёрганными.       — Блядство, как хорошо ты принимаешь меня, малышка. Ты лучшая, моя. Чёрт, а твоя задница самая великолепная, которую я когда-либо видел, — прижимаясь своим прессом к спине Эвы, шептал он.       Клитор не нуждался в стимуляции рукой. Достаточно было того, как замечательно этот насильник насаживал её на свой большой член, а тяжёлые яйца шлёпали по комочку нервов с каждым движением. А слова похвалы только сильнее подталкивали к пику. Хрипло крича сквозь сдавленное горло, девушка кончила, окончательно упав на траву. Ещё через несколько минут следом отправился Амен, уже трахающий её тело в своё удовольствие.       Навалившись сверху, он протянул руку и развязал женские запястья, и ослабил верёвку на шее. Отдышавшись, Хендерсон поинтересовался:       — Любимая, ты в порядке? Поговори со мной.       Повернув голову, его дорогая жена устало улыбнулась и успокаивающе поцеловала со словами:       — Сейчас я не в том состоянии, чтобы подробно всё сказать, но всё прошло намного лучше, чем мы задумали. Спасибо тебе за то, что согласился воплотить мою маленькую фантазию. Люблю тебя, Господин.       Доминант перекатил их и, положив её на свою грудь, обнял за попку, и счастливо вздохнул, радуясь восторгу своего любимого котёнка.