Шесть месяцев. Одна цель. Игра на чувства или чувства всерьёз?

У каждого человека утро начинается как обычно, но не у меня. Ранее утро и солнце светит мне прямо в лицо заставляя поморщится вместе с этим и громкие стуки в дверь. Ужасно раздражает! Думаю многие меня поймут. Как же бесит когда беспокоят прямо с утра. Вчера я поздна легла потому что беспокоилась за своего бесталкового брата. Он исчез, взял деньги и как бы сказать пропал. Несколько дней не выходить за связь, и мне за него очень страшно, никто не знает жив он или нет.Брат единственный кто у меня есть, наверное… Громкие стуки в дверь и крики 40 летнего мужчины не прекращаются —Ева! Быстро открывай дверь! Это был Хозяин квартиры.В ответ он получает только глухое молчание. —Ева… имейте совесть! Не платите за квартиру уже 3 месяц!! Я ворча встаю с кровати и вздыхаю проклиная свою жизнь. Зевнув и смотрю в зеркало, растрепанные рыжые кудрявые волосы бледная кожа коричневые глаза и худощовое телосложение. Идеальные черты лица и родинка на левой щеке. Комплексов у меня не было, кроме комплекса неполноценности а в моем случае деньги. Хозяин квратиры еще раз постучал в дверь и я поспешно его открыла, не хочется его еще сильнее разозлить. Он окидывает меня самым злым взглядом на свете что заставляет меня усмехнутся но я скрываю свой смешок. —Ева!Быстро плати, а иначе убирайся с МОЕЙ квартиры! С МОЕЙ подметил он якобы заявляя что это его собственность, да это так и есть. Но знали бы вы как он доставал меня впервые дни когда я только переехала в эту чертову квартиру. Каждый день без предупреждения заходил в квартиру, когда я спала или же занималась своими делами. Ругал почему я не убираюсь, имел свой дубликат ключей. Был очень очень наглым! Я вздыхаю и попыталась ему обьяснить. —Во первых, доброе утро, а во вторых Вы же понимаете что за квартиру плачу не я!А мой старший брат, пожалуйста подаждите немного, деньги у старшего брата он должен сегодня заплатить. Сказала я спойконым тоном не намека на злость, но взгляд у меня был раздраженный —Где твой брат шляется?!Убирайся с моей квартиры убирайся! Сказал он запыхаясь от злости и фыркнув добавил в конец. —Ева! Даю вам 2 дня, если не заплатите я заявляю в полицию. Сказал он и наконецто развернулся и ушел. Я сделала победный Уфф и наконецто раслабилась и закрыла дверь, посмотрела на время в телефоне и увидела 8:27 и подпрыгнула своего места.Боже мой Я ОПАЗДЫВАЮ!! Я быстро умылась, сделала неуклюжый пучок кудрявые волосы торчали отовсюду, но мне было плевать, нету времени смотреть за собой. Оделась как обычно в свой оверсайз street style, серый свтшот, обычные брюки и захватила свою шопер на одно плечо и быстро покинула квартиру. Я мчалась как сумашедшая быстрее добраться до ресторана «Мано» где я работала официантом и уже готовилась к тому что меня отчитает админ.А админ у нас очень строгий человек. В зале прилёта царил гул голосов, мелькали лица, чемоданы, вспышки встреч. Но когда он появился, всё будто замерло на мгновение. Высокий, с прямой спиной и широкими плечами. Темные волосы, синие глаза как океан. Аристократическая внешность.Он шёл, словно не ступал по земле, а рассекал воздух. На нём был идеально сидящий тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка и тонкий галстук, завязанный с математической точностью. На запястье — блеск дорогого металла: Rolex, который не кричал о статусе, а говорил уверенно и спокойно — как и он сам. Взгляд — холодный, стальной. Глаза скользнули по встречающим мимо, не задерживаясь ни на ком. Ни улыбки, ни намёка на усталость. Только деловитый шаг и ровное дыхание. Позади него — молодой секретарь, напряжённый и суетливый, с кипой документов в руках. У выхода уже ждал чёрный Mercedes, а у него — шафер в строгом пальто, распахнувший дверь с лёгким поклоном. — В офис, — коротко бросил он, усаживаясь в салон, не потрудившись даже посмотреть на город, в который вернулся спустя годы. Он не поехал домой. Ни к тёте, ни к дяде, ни на отдых. Он вернулся не ради приветствий. Его ждали кабинеты, отчёты и кресло, в которое он должен был сесть по праву наследника. В другом конце города, в особняке с колоннами и дорогими шторами, в гостиной из мягких оттенков крема и золота, Марина Николаева раздражённо нажала на кнопку сброса вызова и с силой бросила телефон на диван. — Бессовестный! — выдохнула она, устремляя полный укора взгляд на мужа. — Даже трубку не берёт! Прилетел и сразу — в компанию. Ни “здравствуйте”, ни “я дома”. Её муж, Павел Николаев, сидел в кресле у окна с кроссвордом и ручкой. Он лениво поднял глаза, не отрываясь от бумаги: — Не стоит его сейчас беспокоить, Марина. Он только вернулся. Марина закатила глаза, драматично откинулась на подушки и фыркнула: — Я звоню ему не от радости, Павел. А потому что мы остались ни с чем, если ты забыл!Компания наследство!Переходят ему! Павел пожал плечами, не особенно тревожась.А вот его жена Марина.Была не самым приятным человеком. В этот момент в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, властные. Дверь не открыли — её распахнули. Без стука. Без церемоний. Они одновременно обернулись. В дверях стоял Владимир Николаевич — глава семьи. Высокий, седой, в сером пальто, с тростью, которая была скорее символом, чем необходимостью. Его взгляд был тяжёлым, прицельным, словно он уже знал каждую мысль, кружащуюся у них в голове. — Папа… — начала Марина, спешно вставая, но голос её стал тише, как у школьницы — Мы должны поговорить,— сказал Владимир, подходя ближе. —Это про моего внука. На секунду в его голосе дрогнуло что-то человеческое. Привкус старой боли, воспоминаний, что прячутся за годами железной воли. Его пальцы чуть сильнее сжали рукоятку трости, и взгляд задержался где-то в пустоте, мимо комнаты, мимо их лиц. — Я хочу, — сказал он, медленно и чуть тише, чем обычно, — чтобы вы поженили моего внука. Марина и Павел замерли. — Он должен, наконец, жениться. Хочу увидеть его свадьбу. Его жену. Его детей… — Он на мгновение отвёл взгляд, и в этом взгляде читалась усталость человека, который прожил слишком много — и всё ещё чего-то ждал. — Прежде чем я уйду в тот мир. Но уже в следующую секунду маска вернулась. Голос снова стал властным, как звонкий удар молота. — У вас шесть месяцев. Ни днём больше. Вы — его единственная семья. Тётя. Дядя. Кто, если не вы?Мать и отец умерли. Он сделал паузу и, приблизившись, взглянул им прямо в глаза. — Но если через полгода я не увижу, что мой внук не завел свое гнездо — вы потеряете всё. Дом, счета, привилегии. Всё, что дал вам я — уйдёт на благотворительность! — Папа… — пролепетала Марина, побледнев, — но он… он же… — Найдите способ, — оборвал он. — И лучше, если он ничего не узнает. …С этими словами дедушка Владимир развернулся и ушёл, оставив после себя глухую тишину и двух ошеломлённых взрослых людей, которые вдруг почувствовали себя маленькими и совершенно беспомощными. Марина села обратно на диван, тяжело дыша, словно её только что облили ледяной водой. Павел же молча смотрел в одну точку, всё ещё держа ручку от кроссворда, будто боялся, что если отпустит — провалится в бездну. — Он сошёл с ума, — наконец выдавила Марина. — Женить его? За полгода? Он же… ⸻ Имя ему было Александр. В семье его называли Сашей, пока он сам не начал представляться только полным именем — коротко, сдержанно, как человек, который предпочитает дистанцию. Их ссора с дедушкой случилась давно, но отголоски до сих пор разносились эхом по фамильному дому. Никто так и не говорил вслух, что именно произошло тогда, в тот день, когда десятилетний Саша навсегда перестал быть ребёнком. Сначала он потерял мать. А вскоре — убитого горем отца. В одночасье остался сиротой. По всем законам опеки его должен был забрать кто-то из семьи — дед или дядя с тётей. Но мальчик, смотрящий на взрослых с упрямством, не характерным для его возраста, отказался. Он ушёл жить к старому другу отца — Аркадию Николаевичу, бывшему сослуживцу, честному, мудрому,строгому человеку, который и воспитал его, как своего сына. Александр не взял ни копейки из состояния деда. Он рос в другом мире — не в роскоши, а в труде, книгах, ранних подъемах и чётких правилах. Он поступил в университет в Италии — Получил образование, поднимался с нуля, строил карьеру не благодаря фамилии, а вопреки ей. Дед и внук не общались. Ни писем. Ни звонков. Никаких встреч. Они будто существовали в разных реальностях. И хотя Александр не питал ненависти к дяде и тёте.Коварные, жадные, пустые, но всё-таки — он любил их. С женщинами у него всегда было спокойно. Они восхищались им — таким закрытым, сильным, красивым.Многие пытались завоевать сердце Александра, но он был как робот. И именно поэтому заставить его влюбиться, найти жену и построить семью за шесть месяцев — было задачей почти невозможной. Почти… Я спешила в “Mano” так, будто за мной гнались — и, честно говоря, в каком-то смысле именно так оно и было. Мои кеды предательски скользили по мокрому асфальту, кудрявый пучок на голове окончательно сбился в какую-то уставшую от жизни ватную гриву, а дыхание вырывалось с шумом, как из старого чайника. Наконец-то я вбежала внутрь. Тяжёлая стеклянная дверь ресторана закрылась за мной с тихим щелчком, и на меня обрушился запах: дорогое мясо, вино, трюфели, запечённый лосось… и всё это богатство обрушилось на меня, как ведро шампанского, будто сразу намекая — ты тут лишняя, девочка. Интерьер сверкал. Мрамор, хрусталь, золотая фурнитура. У каждого столика сидели люди, одетые так, как будто после ужина они поедут либо на благотворительный аукцион, либо в свою виллу на побережье. А я… я чувствовала себя, как девчонка, случайно забежавшая на бал. Я почти бегом добралась до раздевалки, натянула форменную чёрно-белую униформу, поправила передник, который всегда завязывался криво, и уже собиралась выскользнуть в зал, когда дорогу мне преградил Артур — наш администратор. Высокий, угловатый, вечно мрачный, как будто вместо кофе с утра пил уксус. Он нахмурил брови так глубоко, что между ними можно было провалиться. — Доброе утро, всё никак не встретимся? — выдавила я с самой ободряющей улыбкой, на какую была способна. — Я работаю, вы работаете… Это была моя жалкая попытка намекнуть, что я почти не опоздала. Но Артура не обманешь. Он окинул меня взглядом, как будто я принесла с собой запах вокзала. — Прошу вас, следите за своим внешним видом. У нас не забегаловка, а пятизвёздочный ресторан. Ещё одна такая выходка, Ева… и я уволю тебя. Он произнёс это так спокойно, что от этого было даже страшнее. И тут же развернулся, как будто вся сцена его больше не касалась. Я стояла секунду, всё ещё чувствуя, как его слова звенят у меня в ушах. А потом — выдохнула. Облегчённо, почти с благодарностью. Потому что могло быть хуже. Он мог уволить меня прямо сейчас. Я взяла поднос, натянула на лицо привычную полуулыбку и пошла — в зал, к этим важным, смеющимся людям, к их дорогим туфлям и бокалам за тысячу. Я пошла принимать заказы. Я как раз наклонялась, чтобы вытереть со стола каплю соуса, когда услышала, как тихо звякнули двери. Повернулась — и всё. Мир замедлился. Он вошёл, как всегда — уверенно, спокойно, с лёгкой полуулыбкой, будто знал, что ему рады. А мы, ну… мы и правда всегда были рады. Особенно я. Руслан. Мой краш ресторана. Наш постоянный гость. Мужчина с голосом, как дорогой бархат, и глазами, в которых можно было утонуть, если бы официанткам это разрешалось по протоколу. Руслан был красивым. Настолько, что иногда я думала — это розовые очки. Может, он вовсе не такой? Может, добрые чаевые, теплые взгляды, дружелюбные «спасибо» — всё это часть какой-то игры? Но нет. Он был настоящим. По крайней мере, для меня. Я чуть не выронила поднос — реально, пришлось подхватывать его одним пальцем, как цирковой артист. Быстро сунула его в руки Даше. — Боже мой, Даша! Он здесь! Пожалуйста, возьми этот заказ, я… я обслужу Руслана, — прошептала я, стараясь выглядеть не так, будто сейчас потеряю сознание. Даша — единственный человек на этой планете, знающий обо всех моих «ах» и «ох» — закатила глаза, усмехнулась и взяла поднос. — Обслужу Руслана? — сказала она с такой игривой интонацией,и двухсмысленно, что я моментально поняла, что зря открыла рот. Я прикусила губу и закатила глаза. — Очень смешно. Просто обслужи стол восемь, пока я не задохнулась от твоих пошлостей. — А ты — от любви, — подмигнула Даша и пошла прочь, оставив меня стоять там с бешено колотящимся сердцем и ощущением, что я впервые за день дышу не парами трюфельного масла, а чем-то настоящим. Руслан, как обычно, выбрал свой стол у окна — тот самый, с видом на оживлённую улицу и мягким светом от люстры, который будто специально подсвечивал его, как главного героя фильма. Он сидел, опираясь на руку, и смотрел в окно с таким вниманием, будто там происходило что-то большее, чем просто жизнь. А может, он просто красиво молчал. У него это получалось так завораживающе, что я чуть не вскрикнула от переизбытка чувств. Я выдохнула и подошла к нему самой искренней улыбкой, которую вообще могла родить моя вечно уставшая и недовольная физиономия. — Добро пожаловать, господин Руслан, — начала я, почти певуче. — Что закажете? Как всегда ризотто и белое вино? Впервые за весь вечер я улыбалась не через силу — по-настоящему. Конечно, это не могло остаться незамеченным. Фотограф ресторана, наш местный гений съёмки стейков и бокалов, стоял в стороне с камерой и, увидев мою внезапную приветливость, театрально изобразил, будто его сейчас стошнит. Даже поднёс кулак ко рту, притворяясь, что сейчас рыгнёт.Он прекрасно знал мой ужасный надменный характер. Я метнула в него взгляд, острый, как нож для фуа-гра, и он сразу отвернулся, делая вид, что снимает солонку. Умник. Я вернулась к Руслану — в этом странном балансе между смущением и восторгом. Он медленно пробежался взглядом по меню потом поднял глаза. И я почувствовала, как у меня в животе закружились бабочки, слоны и весь зоопарк.Боже мой какие у него красивые глаза.. — Хах, да… Буду как обычно, — сказал он, голосом бархатным, как обивка кресел в VIP-зале. А потом его взгляд опустился на моё имя, аккуратно приклеенное на фартуке. Прочитал. — Ева… — произнёс он. И вернулся к окну, по-прежнему с той самой полуулыбкой. Ненавязчивой. Чуть насмешливой. И такой… опасной. Я стояла ещё секунду, будто кто-то нажал на паузу. А потом резко очнулась, кивнула и метнулась к кухне, будто за мной погнались все чувства, которые я так старательно прятала. Марина сидела на диване.В руках дрожала чашка с её традиционным травяным чаем — мелисса, ромашка и что-то ещё, что должно было «успокаивать», но действовала как раз таки нарборот. Она сделала глоток, вдохнула и уставилась в окно. — Как я должна поженить его за шесть месяцев, если он даже не интересуется девушками? — пробормотала она вслух, глядя в никуда, будто где-то там, среди пыльных улиц за стеклом, найдётся ответ. Горничная тихо вышла,закрыв за собой двери. Павел сидел на кресле с телефоном, делая вид, что увлечён новостями, хотя на деле переписывался с кем-то, отключив звук. Пальцы быстро скользили по экрану, пока он не заметил, как его жена снова заговорила. Тогда он аккуратно, почти профессионально, спрятал телефон в карман и поднял взгляд на Марину. — Может, начнём с малого? Устроим…свидание вслепую? — предложил он так, как будто это было что-то вроде семейной настольной игры. Марина усмехнулась, но в её глазах появилась тень мысли. Конечно, Александр интересовался девушками… в теории. Иногда. Случайно. Он был не холодный, нет — он был просто равнодушный к тому, что не вызывало в нём огня. Ему нужна была не просто красивая девушка. Ему нужна была та самая. Та, что сломает его безупречный порядок из железной логики и строгих взглядов. Та, что заставит его почувствовать. Ещё в школе в Москве он был тем самым мальчиком, по которому все сходили с ума. Высокий, вечно собранный, молчаливый. Спортсмен, с резкими скулами, серьёзным лицом и ледяными глазами. Он не принимал валентинки. Не ходил на вечеринки. Он был центром внимания, который сам никогда не стремился оказаться в центре. И именно это сводило девушек с ума — он был недосягаемым.Любоя девушка мечтала сломать ту стену что возвел вокруг себя Александр, любая хотела чтобы он смотрел на них нежным взглядом. Конечно у него была девушка. Официально. Но по факту — это были отношения из вежливости, скорее социальная необходимость, чем что-то настоящее.Вскоре они расстались, но сложно было сказать что Александр любил эту девушку. Всё быстро затихло, как только он уехал за границу. Сейчас он вернулся. Красивее, холоднее, умнее. И абсолютно не в настроении для свиданий в слепую.Особенно когда в компании столько дел. Но Марина вдруг расправила плечи. И глаза её загорелись. — Да! — воскликнула она и хлопнула в ладоши. — Я устрою ему свидание вслепую! А если он откажется… я сделаю всё, чтобы он согласился. Павел только криво усмехнулся. — Я надеюсь, ты не планируешь похищение. — Нет, милый, — усмехнулась Марина, вставая. — Только мягкий шантаж. Немного манипуляций. —Моя сумашедшая.. Александр сидел в своём кабинете на последнем этаже небоскрёба, как в своей крепости. Просторное помещение с панорамными окнами, стеклянный стол, минимализм, серые тона и идеальный порядок — как раз то, что нужно человеку, у которого эмоции под контролем, а жизнь по графику. Он уже успел вникнуть в дела компании. Он сидел, погружённый в бумаги, когда в дверь раздался осторожный стук. Он даже не поднял глаз — только холодно бросил: — Входите. В дверь неловко вошёл тот самый секретарь, которого с утра поставили к нему “в помощь”. Молодой, смешно угловатый, с очками, сползающими на нос, и видом студента, который только что случайно оказался на лекции для докторов наук. Александр про себя усмехнулся и подумал.Почему именно ему доставили новенького и неоптыного секретаря.Секретарь сжался в плечах, шагнул вперёд и попытался придать голосу уверенности: — Эм… Господин, на ваш телефон… поступило несколько звонков от контакта «Тётя»… Александр нахмурился. Прекрасно. Только её сейчас не хватало. Про себя он только устало подумал: Что тебе нужно, тётя Марина? Скучно? — Не отвечай, — сказал он вслух, всё так же не поднимая глаз. — Пришли ей цветы. Как извинение. Адрес спроси у администратора. Он даже не посмотрел на секретаря, демонстрируя всем своим видом: разговор окончен, дверь там. Но секретарь, кажется, не понял намёка. Или боялся уйти. Он сглотнул и вдруг выпалил: — Но… ваша тётя… М-Марина… она уже здесь. Александр застыл. Он медленно поднял глаза и посмотрел на парня так, что тот чуть не отступил на шаг. Холодный взгляд, в котором не было ни удивления, ни раздражения — только безмолвный вопрос: Ты сейчас серьёзно? — Проведи её И… принеси кофе. Сахар не класть. Секретарь кивнул, споткнулся о ковёр, как в плохом фильме, и поспешил исполнять указание. Марина ворвалась в кабинет, как всегда — без стука, с фальшивой улыбкой, такой сладкой, что от неё хотелось зажмуриться. В руках — клатч, на шее — жемчуг, в глазах — тщательно скрытая тревога. Она быстро подошла к Александру и, не дожидаясь разрешения, заключила его в объятия. Дорогие духи моментально окутали весь кабинет — резкий, цветочный, навязчивый аромат, такой же, как и сама Марина. Александр автоматически похлопал её по плечу. Он не был из тех, кто впускает людей слишком близко. Даже если эти люди — родные. Он чуть наклонил голову, отстранился и, глядя прямо в её глаза, спокойно произнёс: — Тётя, я как раз собирался прислать тебе цветы. Не отвечал — был занят. — Ну что ты, Сашенька, — пропела она, всё ещё с этой искусственной нежностью. — Не извиняйся, ты же мой племянник, соскучилась, вот и пришла повидаться. Она села на диван, как будто была здесь хозяйкой, не гостьей. И в этот момент в кабинет зашёл Павел — её муж, дядя Александра. Он был как всегда вежлив, ухожен и улыбчив, с лёгким налётом игривости, которая никогда не казалась искренней. Пожал руку Александру чуть дольше, чем было нужно — с тем самым крепким пожатием, которое всегда было уместно на переговорах, но странно смотрелось в семейной встрече. — Ну как ты, Сашенька? — начал он с напускной бодростью. — Что теперь? Взрослая жизнь, да? Есть кто на примете? Александр усмехнулся, чуть склонив голову. — Нет. Как обычно. — Ай-ай, Сашенька, — покачал головой Павел. — Надо бы уже хоть чуть-чуть думать о личной жизни… И они с Мариной, как по команде, устроились на диване, будто это была сцена в театре, а Александр — зритель, которому пора было озвучить главный конфликт. Но он молчал. Смотрел на них, спокойно, ровно, и чуть сдержанно. Марина скрестила ноги, поправила волосы, и начала — голосом мягким, обволакивающим, как капкан, покрытый бархатом: — Сашенька… Нам с дядей Павлом надо с тобой кое о чём поговорить. Очень важном. ⸻ Александр напрягся, но не выдал этого ни единой черточкой на лице. Просто кивнул и опустился в своё кресло. — Да, тётенька, я вас слушаю, — ответил он холодно, как всегда. Тётя Марина глубоко вдохнула, как будто собиралась признаться в страшной тайне, и заговорила: — Сашенька… Ты ведь уже взрослый мужчина. А у тебя всё нет второй половины. Так и постареешь один… Надо бы, милый, время для личной жизни находить. В голосе тёти звучало притворное беспокойство Александр облегчённо выдохнул. Он ожидал худшего — разговоров про здоровье, например, или, не дай бог, завещание. — Тётя, я понимаю твоё беспокойство, не волнуйся, всё хоро… Он не успел договорить — тётя резко перебила: — Нет! Александр, так не пойдёт. Ты сегодня — именно сегодня! — идёшь на свидание вслепую. В ресторане «Мано». Александр провёл рукой по лицу и раздражённо посмотрел на неё. — Тётя, ты же знаешь, у меня нет времени на такие глупости… Но её, похоже, это не интересовало. — Даже не спросишь, кто она? — глаза тёти Марины вспыхнули азартом. — Это же Ирина! Актриса! Знаешь, наверное, её… Она будет ждать тебя к шести. Всё уже готово. Он вдохнул резко, почти со свистом, одновременно восхищаясь её наглостью и раздражаясь от неё. Хотел возразить — но тут вмешался дядя Павел. — Саша! — начал он с той же серьёзностью, с какой обычно обсуждал курс доллара. — Ты идёшь в «Мано», встречаешься с Ириной, знакомитесь, и через шесть месяцев свадьба. Жена поддержала мужа. Удивительно, как слаженно они работали в тандеме. Прям как говорится: муж и жена — одна сатана. Александр невольно усмехнулся. Свадьба через полгода после свидания вслепую? Звучало как шутка. Плохая, но всё же шутка. Однако он понимал: выхода у него нет. — Ладно, — сдался он. — Но при условии, что вы больше не будете вмешиваться. Ни слова, ни звонка. Дядя и Тетя согласились а после благополучно удалились. А Александру пришлось поменять график дня и освободить место для «Свидание в слепую» ⸻ Я работала и бегала туда-сюда — всё-таки работа официанта не из лёгких, да и уж точно недооценённая. Но всё это было неважно. Потому что сегодня я увидела Руслана. А значит — день однозначно удался. Я взяла поднос и встала рядом с Дашей, которая смотрела на меня с той самой своей усмешкой, как будто знала обо мне всё на свете, в какойто степени да так и есть она знала обо мне все. Даша добавила, прищурившись: — Боже мой, Ева, у тебя на лице такая улыбка, будто Руслан тебе затврак в постели поднес. — Ха-ха, очень смешно, — пробурчала я, стараясь не улыбаться ещё шире. Поставила поднос на стойку, откинула упавшие на лицо кудри и снова завязала волосы в привычный небрежный пучок. Отражение в зеркале было взлохмаченным, немного уставшим, но, как ни странно, довольным. ⸻ Александру пришлось перекроить весь график и отменить важную встречу — всё ради глупого, навязанного свидания вслепую. Но, как ни странно, он сдался. Переоделся, привёл себя в порядок, и уже через полчаса сидел на заднем сидении своего «Мерседеса». На запястье — «Ролекс», строгий и сдержанный. Тёмные классические брюки, тёмно-синяя тенниска Polo и лоферы — стильно, но без излишнего пафоса. Он не собирался производить впечатление, просто хотел «отстреляться» и вернуться к нормальной жизни. Подъехав к ресторану «Мано», Он вышел с Мерседеса все его действия были наполненны уверенностью. Обратился к шофёру коротко: — Никуда не уезжай. Выйду через тридцать минут. В его голосе не было сомнений. Всё в этом жесте — и тон, и точный расчёт времени — говорило о том, насколько «важным» он считал это свидание. ⸻ Тётя Марина, конечно же, не могла просто так отпустить ситуацию. — Ну мало ли, — бормотала она себе под нос, поправляя яркий платок на плечах. — Он упрямый, как его дедушка … Надо всё самой проконтролировать. Она приехала в ресторан чуть раньше, чем Александр, и села за столик аккуратно за его бронированным — спряталась, как опытный разведчик. Заказала бокал белого, на всякий случай, и замерла в напряжённом ожидании. Она не знала, чего боялась больше: что Ирина ему не понравится или что он заметит ее. Александр же не имел ни малейшего понятия, что за его спиной кто-то буквально сжимает салфетку в кулаке и шепчет молитвы про любовь, судьбу и послушание племянника. ⸻ В этот момент двери ресторана распахнулись, и внутрь вошла она — Ирина. Блондинка. Высокая, ухоженная, с идеально выверенным макияжем и ароматом, который был одновременно дорогим и ненавязчивым. На ней — классическое платье глубокого синего цвета, подчёркивающее стройную фигуру. Образ — будто с обложки журнала, но при этом без малейшего налёта фальши. Ну надо же… прогадать не прогадала, тётенька. Прямо мой типаж, — отметил про себя Александр, краем губ усмехнувшись. Он всегда обращал внимание на таких женщин: ухоженных, уверенных в себе, тех, кто умел подать себя без излишнего старания. Девушка должна была не просто хорошо выглядеть, а обладать чем-то… завораживающим. Тем самым, что сразу цепляет, ещё до первого слова. Ирина, постукивая каблуками по мраморному полу, грациозно подошла к столику, где сидел Александр, и с лёгкой, будто заранее отрепетированной улыбкой, присела напротив. — Добрый вечер, — произнесла она, будто приглашая к началу спектакля. — Я так понимаю, ты Александр. Александр окинул её быстрым, но внимательным взглядом и кивнул. Он всегда относился к женщинам с уважением, вне зависимости от их слов, поступков или намерений. — Добрый вечер. Да, я Александр. А вы… Ирина? — холодно уточнил он, без лишней интонации. — Именно, — с улыбкой ответила она, удобно устраиваясь напротив, как будто собиралась провести здесь не один час. Ирина говорила — легко, громко, немного театрально. Он слушал. Вроде всё при ней: красивая, ухоженная, ухмылка точь-в-точь с глянцевой обложки. Но… что-то не сходилось. Чем дольше она говорила, тем яснее становилось: она не ищет любви. Она ищет хайп. Репутацию. Внимание. А может, новую обложку. — Ну ты представь, Александр! Если мы появимся на одном мероприятии вместе, под ручку! Все взгляды будут направлены на нас — захлопала ресницами Ирина, предвкушая ажиотаж. Он даже не дал ей договорить. — Ирина, — перебил он, ровно, но с ноткой усталости, — ты, конечно, очень красивая девушка. Но пойми… я ищу не это. Я ищу что-то настоящее. — Ну я ж о настоящем и говорю! Мы с тобой будем power couple! — захихикала она, не замечая, как он уже мысленно встал и ушёл. Александр выпрямился и посмотрел на неё серьёзно. — Я не настолько глуп, чтобы повестись на шоу. Ты предлагаешь отношения, как контракт. А мне это ни к чему. Она надула губки, обиженно нахмурилась, но не сдалась. Напротив — будто вдохновилась. — Знаешь, Александр, мы только что поругались… прямо как настоящая пара! Он поморщился. Это была последняя капля. Прямо в тот момент, когда Александр уже собирался сказать нечто холодное, жестокое и окончательно отталкивающее, к их столику подошла официантка. Рыжие кудрявые волосы, небрежно собранные в пучок, фартук с аккуратной вышивкой и имя — Ева. Она натянуто улыбнулась, как и положено официантке, которой плевать на ваши личные драмы. — Добрый вечер! Что закажете? — ровным голосом произнесла она, но, встретившись с Александром взглядом, на долю секунды замерла. Александр тоже посмотрел на неё, немного удивляясь ее внешности, рыжые волосы он видел, но такие красивые редко..И вдруг — щёлк. Мысль. Безумная, спонтанная, но такая… спасительная. Он резко поднялся и схватил Еву за запястье. — Дорогая! Это просто деловой ужин, ничего более! Ева вытаращила глаза. — Простите, что?.. — выдохнула она, пытаясь осознать, что происходит. — Вы… в-вы… — пробормотала Ирина, не веря в происходящее. Александр не дал ни одной из них договорить. Его хватка была неожиданно крепкой, и Ева, не успев вырваться, почувствовала, как он тащит её к выходу. — Отпустите! — шипела она сквозь зубы, но он только склонился ближе и прошептал: — Просто подыграй. Прошу. Позади актриса Ирина театрально вскочила: — Александр! Ты с ума сошёл?! Стой! А где-то за колонной, прижавшись к вину и собственной сумочке, сидела шокированная тётя Марина. Её глаза были размером с блюдца, а губы шевелились без звука: Что это сейчас было?.. Они выскочили на улицу, и только тогда Александр отпустил её запястье. На коже Евы остался красноватый след — будто не просто схватил, а оставил отпечаток своего вторжения. Она резко отдёрнула руку и, едва отдышавшись, взорвалась: — Придурок! Да как ты мог?! Это что, нормально, по-твоему?! В мои обязанности не входит участие в твоих дешёвых драмах! Глаза горели, голос дрожал от ярости. Александр попытался хоть как-то сгладить ситуацию: — Прости… Мне просто нужно было избавиться от той девушки. Она… это было невыносимо. Но Еву такие объяснения не впечатлили. Она была girls’ girl — всегда на стороне женщины, какой бы странной ни была ситуация. — Не выносимо?! — ахнула она. — А тебе не жалко её вообще?! Ты играешь в дешёвый театр прямо у неё на глазах! Да ещё и меня, чёрт возьми, втягиваешь, мажорик! Она подошла ближе, настолько, что между ними почти не осталось воздуха. Её глаза метали молнии, а голос стал чуть тише, но гораздо опаснее. — Ты думаешь, что тебе всё можно только потому, что у тебя дорогие часики и ты богатый?! Александр смотрел на неё сверху вниз — и впервые за долгое время терялся. В груди будто что-то перевернулось, а язык словно прирос к небу. Он не мог ответить. Просто стоял, глядя ей в глаза, как будто искал там что-то, сам не зная — что именно. Они стояли на ступеньках ресторана, напротив друг друга. Вечер был тёплый, воздух пах чем-то городским и живым, а между ними будто образовался невидимый ток. Ева не отводила взгляда. В её глазах плескалась злость, но и что-то ещё — прямота, гордость, упрямство. Она не боялась его, не прогибалась под его статус и деньги. Александр смотрел на неё так, как не смотрел ни на одну женщину. Без привычного отстранения, без анализа, без маски. И в этот момент его накрыло. Какое-то странное, почти неприятное в своей новизне чувство. Будто он впервые за долгое время встретил кого-то настоящего. Не тщательно упакованную в глянец и аромат, а живую, настоящую до кончиков волос. И почему-то не мог отвести взгляда. Она злилась по-настоящему, говорила от себя, не фильтровала слова, не пыталась ему понравиться. Её эмоции не были выгодными — они были искренними. Она не заглядывала ему в глаза, чтобы вызвать интерес. Она смотрела — с вызовом, с болью от чужого хамства, с достоинством. И вот это — бескомпромиссное, почти дерзкое человеческое настоящее — и сбило его с ног. Потому что он привык к красивым лентам. А тут — огонь. Ирина, как по заказу, появилась в дверях ресторана. Шла быстро, почти театрально, как актриса, знающая, что за ней наблюдают. — Саша… Как ты мог?! — всхлипывала она, не то играя жертву, не то действительно веря в свою обиду. Александр услышал её шаги и обернулся всего на секунду. Молниеносное решение — как импульс. Он повернулся к Еве, схватил её за талию и, прежде чем она успела что-либо сказать, поцеловал. Не аккуратно. Не мягко. А резко, крепко чтобы избавиться от навязчивой Ирины. Ева остолбенела. Она ожидала от этого чокнутого богача всё что угодно — грубость, извинения, даже попытку купить молчание. Но не это. Губы были тёплыми, с лёгким привкусом мяты, и в первые секунды она даже не смогла пошевелиться. А потом — закипела. Она начала вырываться, оттолкнуть его, освободиться из его рук, но он держал крепко, обнимая за талию так сильно что остался след.Поцелуй стал глубже, смелее, почти вызывающим и страстным..? — Что ты себе позволяешь?! — хотела крикнуть она, но дыхание сбилось, и голос застрял где-то между горлом и сердцем. Александр всё ещё не отпускал. Его глаза были закрыты, он не думал — он чувствовал. Ирина остановилась метрах в трёх, замерев, будто наткнулась на стену. Губы приоткрылись в немом шоке. А где-то у окна тётя Марина чуть не уронила бокал. Александр целовал её. Глубоко, без остановки. Он не думал — тело двигалось само. Почему? Почему я не могу остановиться? Внутри всё горело странным, тревожным жаром. Может, потому что он давно не чувствовал ничего? Может,из за того что я давно не целовался? Ева извивалась, пыталась вырваться, но он держал её крепко — за талию и запястье. Он не был грубым, но был настойчивым. Где-то сбоку возмущённо всплеснула руками Ирина: — Опять не получилось! — и, не дождавшись внимания, развернулась на каблуках и поспешно удалилась. Но Александр даже не заметил её ухода. Всё внимание — на Еву. На её запах. На её дыхание. На её бунт.Будто Александра подменили, он был готов прижаться к ее шее и вдохнуть её запах. И тут — боль. Острая, неожиданная. Ева со всей злостью прикусила его нижнюю губу. Кровь тут же коснулась языка, и он отпрянул, вынырнув из этого сумасшествия. Он отпустил её. Стоял, тяжело дыша, с разбитой губой и полным непониманием, что только что произошло. — Ты… — начал он. Шлёп! Мощная, резкая пощёчина срезала его слова. Ева стояла перед ним — растрёпанная, злая, глаза сверкали огнём. — С ума сошёл?! Это по-твоему нормально?! — выдохнула она с ненавистью и яростью, от которой у него защемило в груди. Он не ответил. Просто смотрел на неё. А внутри — будто кто-то выдрал провода и перезапустил систему. Александр стоял посреди улицы, будто не он, а его тень. В груди было странно — ни холода, ни привычной ясности. Перед ним, разъярённая, раскрасневшаяся от злости, дышала тяжело Ева. И то, как она смотрела на него… не с восхищением, не с ожиданием — а с отвращением, почему-то укололо глубже, чем любая обида. Её рука ещё болела в его ладони, даже когда он отпустил. Он хотел что-то сказать, извиниться, оправдаться — хоть слово, хоть жест, но почему то он не смог нечего сделать. А она уже разворачивалась. Быстро, резко, почти гордо. Уходила прочь, выбивая холодный асфальт. И вдруг, не оборачиваясь, она вскинула руку и показала ему средний палец. — Да чтоб у тебя там никогда не встало! — бросила она зло, как проклятье. И ушла. Просто… ушла. Александр застыл. Не как мужчина, привыкший держать контрол, холодный и строгий.А как подростка, которога отшили или же поймали за просмотром непристойных видео. Он потянулся было к ней — хотел поймать за запястье, удержать, попросить не уходить. Но замер. Рука опустилась. Она имела право уйти. Александр сглотнул, не понимая что с ним происходит.Он чувствовал ужасную вину перед ней, но он не мог пойти за ней и просто вернулся к своему Мерседесу и уехал оттуда. Он сошел с ума!Нет серьезно он СУМАШЕДШИЙ!! Я вырвалась, отплёвываясь этим поцелуем, этим прикосновением, этим наглым вторжением в мою личную зону, в мою жизнь вообще. И ладно бы просто чмокнул— нет, он целовал меня так будто я его девушка! Смотрел на меня так, будто имел право. Какое, к чёрту, право? И вот теперь он стоит. С побледневшим лицом, с разбитой губой, с глазами — не ледяными, не уверенными, как раньше, а… растерянными. Он пытался что-то сказать — губы чуть шевельнулись. Но мне уже не нужно было ни одного его слова. Ни. Одного. Я развернулась и пошла прочь, сгоревшая изнутри от стыда, злости и какого-то дикого унижения. На ходу подняла руку, не оборачиваясь, и без колебаний показала ему средний палец. — Да чтоб у тебя там никогда не встало! — выдохнула в ярости, даже не оборачиваясь, не заботясь, слышит ли он. Хотя, честно, надеялась, что слышит. Очень. Пусть стоит. Пусть переваривает. Пусть давится своим пафосом. Я шла быстро. Глотала воздух, словно после марафона. Сердце колотилось, руки дрожали. Но, самое паршивое — внутри ещё что-то оставалось. Что-то, что не выветривалось. Я быстро отогнала эту мысль и вернулась к работе, я была чертовски злой. Тётя Марина стояла, как вкопанная. Пальто нараспашку, волосы сбились в сторону, губы приоткрыты — она смотрела, как её идеально спланированное свидание превращается в какую-то драму уровня дешёвой мыльной оперы. — Господи, что это было… — прошептала она, моргая часто-часто. — Он её поцеловал… официантку! При всех! Ирина ушла, шмыгая носом. Александр стоял с пощёчиной и кровью на губе. Официантка… эта девчонка — сверкала глазами, будто сейчас подожжёт весь ресторан. — Вот тебе и деликатное знакомство! Тётя Марина резко развернулась, наткнулась на горшок с декоративным бамбуком у входа, чуть не упала, и села в машину, хлопнув дверцей так, что водитель аж вздрогнул. — Домой. Быстро. — бросила она, всё ещё не веря в происходящее. В пути она то хваталась за сердце, то вспоминала выражение лица Александра, то недоумённо приговаривала: — Она что, укусила его?! По-настоящему?! Как это вообще… Ай, Боже, Павел не поверит. Марина выскочила из машины, влетела в дом и с порога закричала: — Павел! Срочно! У нас ЧП Павел сидел в своём кресле, зажав в руках сборник старых сканвордов, и, щурясь, водил ручкой по строчкам, тихо бормоча: — «Семь букв, древнеримская богиня утренней зари…» Хм… Аврора?.. В этот момент раздался грохот двери и на пороге возникла она — Марина, разгорячённая, на эмоциях, с раскрасневшимися щеками. В её глазах читалась целая трагедия. — Павел!!! — заорала она так, что у Павла дёрнулась ручка. — Машенька, успокойся. Что случилось? — отозвался он, как всегда, спокойно, даже слегка сонно. Он и глаз не поднял — ещё надеялся закончить строчку про Аврору. — Павел!! Он её поцеловал!!! Он отложил кроссворд. Медленно поднял глаза. — Кого? Актрису? — Нет! Официантку! На глазах у всех! Павел удивлённо вскинул брови. — Наш Саша? Поцеловал официантку? — Да! Там такое было! Я тебе сейчас расскажу! — Марина почти рухнула в кресло напротив, схватила телефон и начала жестикулировать как безумная. Она пересказывала всё — с выражением, с эмоциями, с паузами на «и тут он встал!», «и вот она — рыжая, кудрявая!», «и этот поцелуй, Боже, Павел, поцелуй как в кино!» Павел слушал, покачивая головой, то хмыкая, то усмехаясь. — А потом она его — БАХ! — пощёчина! А перед этим укусила! Зубами! До крови! Павел откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся. — Вот это свидание… — Свидание?! Это был кошмар! — возмутилась Марина. —Честно увидел бы это ты в жизни, твой усы бы отпали! Павел задумался. Он скрестил руки на груди, оперся на спинку кресла и посмотрел в одну точку, словно пытался сложить в голове какую-то непростую формулу. — Может, он что-то в ней нашёл? — наконец тихо произнёс он. — Вот поэтому и поцеловал? Марина тут же вскинула брови и оживлённо закивала: — Я о том и говорю, дорогой! Ты меня понимаешь! Павел, криво усмехнувшись, пожал плечами: — Знаешь, дорогая… я совсем не понимаю, о чём ты говоришь. Никогда тебя не пойму. Женщины… Он хотел продолжить, но не успел — Марина уже вскинула руки к потолку, будто клялась звёздам, и решительно выдохнула: — Я найду её! Эту официантку. У меня уже есть идея! Павел с опаской посмотрел на жену. В её глазах горел тот самый огонь, который он видел двадцать лет назад, когда она решила, что он обязательно должен сделать ей предложение — и, конечно, добилась своего. Он вздохнул. — Честно, дорогая, я сам тебя боюсь… Я быстренько вернулась в ресторан на меня обернулись почти все. Эти взгляды. Пронзительные, любопытные, кое-где даже завистливые. Ну да, конечно. Все уже в курсе. Новости в «Мано» разносятся быстрее, чем горячие булочки. Я не успела сделать и пары шагов, как из-за угла показался Артур — наш администратор. И сейчас… о да, он выглядел так, будто вот-вот взорвётся. Я попыталась изобразить улыбку. Знаете, такую, из серии: «Ну бывает, ха-ха, ничего страшного, я всё объясню!» Но Артур посмотрел на меня, прищурился и, не говоря ни слова, кивнул в сторону своего кабинета. Его лицо было написано чётко и ясно: “В. Мой. Кабинет. Живо.” Ох… Ну всё, прощай, моя работа. Здравствуй, безработица и судорожные поиски вакансий на сайтах. Я выдохнула, расправила плечи и пошла за ним. Хоть бы не орал. Хоть бы не выгнал. Хоть бы не упомянул про поцелуй… Но не тут то было.Он говорил о поцелуе. Какая я везучая.. — Ева!! — голос Артура грохнул так, что стены будто вздрогнули. — Это была последняя капля! Опаздываешь, ещё и с клиентами целуешься! У тебя совесть есть?! Вот честно? Надо было бы сейчас изобразить раскаяние, сделать щенячьи глаза, прошептать «простите», и, может быть, меня бы и простили. Но он сказал это с таким презрением, будто я каждый день выстраиваю очередь из клиентов к своим губам. Я вскинула брови, ахнула от возмущения и резко ответила: — Артур, вы не справедливы! Вы так сказали, будто я целуюсь с клиентами по расписанию! Он махнул рукой с видом диктатора: — Не хочу выслушивать твои оправдания! — Ха! Это он поцеловал меня! Он! Не я! — моя грудь вздымалась от злости. Артур скривился: — Да заливай мне уши. Кто поцелует такую, как ты?! Вот теперь я ощутила, как у меня под кожей закипает настоящая ярость. Господи, как же вы, мужчины, умеете сводить с ума — Сначал хозяин квартиры с утра, этот надменный богач и вот теперь Артур. Всё, хватит! Я стиснула зубы. — Я пытаюсь удержаться, Артур. Перестаньте… — прохрипела я сквозь ярость, почти на грани. Я прикусила язык только бы не ляпнуть того, о чём потом пожалею. Но Артур не остановился. — Вон! Уходи! Я тебя увольняю! Я усмехнулась — медленно, зло. Сняла фартук, и с чувством, с толком швырнула ему в лицо. — Это я увольняюсь. Придурок чертов. — Невоспитанная! Уходи, а то полицию вызову! — Сам не воспитанный. Вызывай! А заодно поговорим о страховке!! И как раз в этот момент в кабинет влетела Даша. — Ты что творишь, Кудряха?.. Артур злобно глянул на меня в последний раз и выскользнул из кабинета. — Тебя рассчитают. И чтоб я тебя больше здесь не видел! Я не осталась в долгу. Подняла руку с выразительным средним пальцем. — Да с радостью! В кабинете наступила тишина. Осталась только я и Даша. Она тяжело вздохнула и медленно покачала головой. — Ну чего добилась, а? Я нахмурилась, сжала кулаки, и почувствовала, как внутри всё пылает. Гневом. Обидой. И… каким-то странным чувством, которое оставил тот дурацкий поцелуй.Проклиная себя, почему я думаю об поцелуе когда меня уволили! Александр сел в «Мерседес» и кивнул шофёру — ехать. Машина тронулась с места, и он сразу ушёл в свои мысли. Кудрявые, рыжие волосы… Никогда раньше он не видел таких. Таких — светящихся, пахнущих чистотой и шампунем, а от нее пахло мылом На губе всё ещё оставался след — отпечаток её зубов и капля крови. Он усмехнулся, провёл пальцем по губе и вытер её. Сердце колотилось. Злился на себя. За то, что потерял контроль. За то, что позволил себе слишком много. Чувство вины разлилось внутри — густое, тягучее. В этот момент зазвонил телефон. Александр посмотрел на экран, ответил. Деловой голос. Инвестор. Разговор. Он собрался, отрезал эмоции и сделал выбор — забить. Забить на всё, что произошло. На кудрявую девушку с её запахом мыла и вкусом крови. Я шла домой по пустому кварталу. До дома оставалось совсем немного. Холодный воздух царапал лёгкие, и я сосредоточилась на дыхании — вдох, выдох. “Надо теперь искать новую работу”, — подумала я. Вот я дура. Гордая ещё. Надо было просто извиниться. Смолчать. Улыбнуться. И что теперь? Что делать? Я свернула за угол. Кажется, до дома осталось всего пару шагов… И вдруг — глухой стук. Где-то совсем рядом. За ним — приглушённые голоса. Мужские, низкие. Незнакомые. Я замерла. Я узнала голос.. это был мой Брат! Я быстро повернулась в ту сторону и молниеносно побежала туда. Я хотела крикнуть брат! И бросится в его обьятия но увидела совсем другое.. Мой брат сидел на коленях прямо на холодном асфальте. Лицо — в крови, побитое, едва узнала его. Он тяжело дышал, подбородок дрожал. Вокруг — четверо. Мужчины в дорогих костюмах, как с обложки бизнес-журнала. Холодные лица, чужие глаза. Один из них что-то говорил, тихо, вкрадчиво, почти шептал. Остальные просто стояли, словно в ожидании. Неподалёку — чёрная машина без номеров. Салон сияет полировкой, как будто только сошла с конвейера. Она выглядела не как средство передвижения, а как предупреждение. Я почувствовала, как сжались кулаки. Моего брата избивают? Да как они смеют?! Я сорвалась с места и рванула вперёд. Прямо к нему — к тому, кто выглядел главным. Я не ошиблась. Я прыгнула на него и вцепилась в горло, сжимая всё сильнее. Все обернулись — растерянные, на мгновение ошарашенные. Потом бросились ко мне, начали оттаскивать. Но я не отпускала. — Твари! Отпустите моего брата! — кричала я, хрипя от ярости. Брат смотрел на меня в ужасе, губы дрожали. — Нет… Ева, уходи… Пожалуйста… — Да как я уйду?! — ярость сжигала страх, я не могла отступить. Кто-то схватил меня сзади, рывком оторвал от него и резко ударил по коленям. Я рухнула, вскрикнув от боли. Пальцы стиснули мой подбородок, поднимая лицо вверх. Он. Главный. Смотрел прямо в глаза, усмехался. — Чёрт… Схватила за шею, а я только вышел из солярия… Теперь след останется. Я плюнула ему в лицо. — Так тебе и надо! Отпустите моего брата! Он вытер лицо тыльной стороной ладони. Усмешка исчезла. Взгляд стал ледяным. — Ты мне уже не нравишься, девочка. Но мне повезло — я не бью женщин… хотя очень хочется. Позволь сказать — Он наклонился ближе. — Твой брат должен нам десять тысяч долларов. Я застыла. Перевела взгляд на брата. — Зачем?.. Он опустил глаза. Ни слова. — Мы искали его долго. Бегал, как мышь. Смешно. Когда наконец поймали — у него в кармане всего десять тысяч рублей. Ха! Даже не на чай. Меня подташнивало. Всё плыло перед глазами. Он поднялся и толкнул меня, как мешок. Его люди схватили брата и потащили к машине. Я бросилась за ними, стучала в кузов, кричала, срывала голос: — Нет! Брат! Верните его! Окно машины опустилось. Его глаза снова нашли меня. — Даю 24 часа. Десять тысяч долларов… С процентами —60 тысяч доллоров. Не будет денег — не будет брата. Получишь его голову. Усекла?! Они уехали. А я… Просто рухнула на асфальт. Руки дрожали. Ком в горле распух, будто что-то живое, распирающее изнутри. Всё накапливалось слишком долго. Слишком много за один день. Я не выдержала. Слёзы хлынули сами. — За что?.. — прошептала я в никуда, в пустую улицу, в холодную тишину. Я понимала — плакать бесполезно. Горю слезами не поможешь. Но я просто… устала. До глубины костей. Мне так хотелось, чтобы рядом было чьё-то плечо. Просто кто-то. Тепло. Но улица молчала, и ночь сгущалась вокруг. Я сидела на асфальте, сжавшись в комок, и не знала, что делать дальше. Не знала, где достать такие деньги. Не знала, кому верить. Не знала даже — спасу ли я его… Или опоздаю. Я проплакала, наверное, минут десять. Может больше. Когда слёзы начали иссякать, я чуть-чуть успокоилась… но внутри было пусто. Безжизненно. Как будто из меня выжали всё — и страх, и гнев, и надежду. — Шестьдесят тысяч долларов… — прошептала я в темноту. Где я их найду? Где?! Бестолковый брат… Зачем? Зачем ты вообще взял у мафии?! Я добралась домой, не помня, как шла. Дверь захлопнулась за спиной, и я рухнула на кровать, глядя в потолок. Кредит? Займ? Взять в долг? Но у кого? Я понимала какая убогая у меня жизнь. Три месяца не платила за квартиру.Меня уволили.Брат должен мафии шестнадцать… нет, шестьдесят тысяч долларов. Мысли били по черепу, как молот. Не давали дышать. Я снова заплакала — как безумная, как ребёнок. И не заметила, как всё вокруг потемнело. Я уснула — в слезах, в страхе, в одиночестве. На следующее утро я проснулась вся опухшая от слёз. Глаза жгло, лицо ныло. И как только я открыла глаза — всё вспомнилось. Вчерашний кошмар навалился, как грузовик: брат, долг, угроза. Я раздражённо сбросила одеяло и встала, чувствуя, как тело будто налито свинцом. Сглотнула. Прошла на кухню и на автопилоте заварила себе кофе. Руки дрожали, но запах горячего напитка будто немного заземлил. Я набрала Дашку. И всё рассказала. Голос срывался, слова путались. Она не перебивала. Просто сказала: — Я выезжаю. Через двадцать минут она уже была у меня. Захлопнула за собой дверь и сразу же обняла. И я… выплакалась. Всё. Всё, что держала внутри: страх, злобу, отчаяние. Рассказала ей всё до последнего слова, даже то, как плюнула в того ублюдка. — Слушай, я серьёзно, — сказала она, когда я закончила. — Если что — продам почку. Или выкрадем деньги у кого-нибудь. Я вообще слышала, что один чувак… — Даша, ты сумасшедшая, — я рассмеялась сквозь слёзы и легонько стукнула её по лбу. — Никаких почек. Мы на секунду замолчали. А потом я сказала: — Пошли, прогуляемся по набережной? Мне нужно проветриться. ⸻ Тётя Марина уже давно всё спланировала. Она выбрала лучшее платье — строгое, элегантное, от неё так и веяло утончённой аристократичностью. Перед выходом она сбрызнула шею духами с томным, узнаваемым шлейфом и уверенно вышла из дома. Направлялась к Еве. Она доехала до её района, расспросила в ближайшем ресторане, но ответов не нашла. Прогуливаясь по двору, заметила маленькую девочку с косичками которая прыгала на скакалке. Марина чуть улыбнулась, подошла и мягко спросила: — Привет, дорогая. Случайно не видела здесь девушку — Вот такие рыжие кудри, худая, симпатичная? Девочка задумалась, потом широко улыбнулась: — А вы, наверное, про Еву? — Да-да, она самая. Ты не знаешь, где она сейчас? — С подружкой на набережную пошли. — А ты не покажешь мне, где это? Девочка охотно согласилась. Марина поблагодарила её, а когда они дошли до места, поцеловала её в щёчку и вручила свернутую сотню. Девочка стояла, восхищённо глядя ей вслед, будто на фею из книги. На скамейке у набережной сидела Ева. Те самые рыжие кудряшки, тонкая фигура. Рядом — подруга, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост. Марина, звонко постукивая каблуками, приблизилась. Девушки повернулись к ней почти синхронно. В этом бедном районе она смотрелась, как инородная звезда — ухоженная, уверенная, и от неё пахло дорогими духами, как от женщины, у которой нет ни одной проблемы. — Ева? Это ты? — Марина сняла солнцезащитные очки. Голос мягкий, но с ноткой власти. Даша, приподнялась со скамейки, отошла на шаг, словно почувствовав, что разговор будет важным. Марина села на её место. Ева с удивлением уставилась на женщину. — Мы… знакомы? — Пока нет. Но я — Марина. — Она протянула визитку, движения были безупречно отточены. Ева осторожно взяла её, всё ещё в недоумении. — Эм… Я Ева. — неуверенно представилась она. — Ева, я пришла предложить тебе работу. — Что?.. Работу? Марина кивнула, глаза прищурены, будто она уже знала ответ. — Да. И очень хорошо оплачиваемую. — Слушаю… — Ева прикусила губу. Голос был сдержан, но в глазах мелькнул интерес. — Всё просто, дорогая. Нужно влюбить в себя одного мужчину. Сыграть с ним свадьбу. У тебя есть шесть месяцев. После этого ты исчезаешь из его жизни. Тишина. Ева медленно поднялась. Усмехнулась. — Вы серьёзно?.. Спасибо, конечно, Марина, но я не играю в такие игры. Она развернулась, собираясь уйти. — Сто тысяч долларов, — спокойно повторила Марина. Ева застыла. Губы беззвучно повторили: — Сто тысяч… Она медленно обернулась. Глаза Марины блестели от удовлетворения. — Вижу, заинтересовалась. На визитке есть адрес. Придёшь до вечера — обсудим детали. Не придёшь — буду считать, что ты отказалась. Выбор за тобой. Марина встала, кокетливо поправила платок и постукивая каблуками, легко и уверенно удалилась прочь. А Ева осталась стоять на набережной. В голове шумело. Столько денег… Слишком странно.