Часть 3.2 — Чужая логика.

Записи Киао: День 143. Каждый день одно и то же. Стены моей комнаты. Шепот за дверью. Шум вентиляции, который кажется мне дыханием всего этого места. Я №15728. Мое имя – Киао. Мне кажется, что это одно из последних напоминаний о том, кем я была. Я слышу их. Майкла и Гельмата. Не их голоса, конечно, но их. То, как меняется ритм шагов снаружи, когда их ведут по коридору. То, как в дни "тестов" напряжение в воздухе нарастает до такой степени, что даже я, сидя здесь, чувствую его гул. Они — "Пионеры", так говорят ученые. Первые. А я… я пока лишь наблюдатель. Невольный. Я видела их. Через маленькое окошко в двери, когда меня везли на мои собственные "процедуры". Они изменились. Раньше они были просто уставшими, напуганными, как и мы все, кто здесь оказался. А теперь… их глаза. Они смотрят, но не видят тебя. Они видят сквозь тебя, куда-то вдаль, в ту точку, где их два сознания слились в одно. Я не понимаю, что они там делают с ними, эти доктора Рейнхардт и Светлана. Они говорят о "синхронизации", о "потенциале". Светлана всегда сияет, когда говорит об этом. Но Рейнхардт... в его глазах я вижу страх. Тот же страх, что порой пробирает меня до костей. Они пытались связать меня. Впервые. Только на несколько минут, к какой-то машине, которая жужжала и гудела, а потом... потом в моей голове стало так шумно. Не боль. Скорее, перегрузка. Как будто миллион мыслей, не моих, пытались пробиться сквозь мою собственную. Я не могла разобрать ничего, но чувствовала их присутствие. И когда меня отключили, это было облегчение, но и... пустота. Как будто чего-то не хватало. А теперь Майкл и Гельмат отказываются выполнять приказы. Я слышала об этом обрывками, когда мимо пронеслись взволнованные техники. "Они приняли собственное решение," – сказал один. Мое сердце замерло. Собственное решение? У кого здесь вообще есть собственное решение? Они и до этого могли сказать что-то против, но это было до начала этого эксперимента. Мне страшно. Я думаю о том, что значит "стать одним целым". Значит ли это, что твои собственные мысли, твои воспоминания, твоя личность – просто растворяются? Становятся частью чего-то большего, но уже не твоего? Если они не Майкл и не Гельмат, то кто они? И что, если следующей буду я? Или кто-то, с кем меня попытаются связать? Они перестали реагировать на имена. Только "мы". "Мы видим пути, которые вы не видите." Я слышала эту фразу в записи, которую случайно оставили включенной. Голоса, слитые в одно, жутко спокойные. Они звучат… правильно. Словно так и должно быть. Рейнхардт, кажется, паникует. Светлана все еще надеется. А я? Я просто жду. Жду, когда дверь откроется, и они придут за мной. Или за кем-то другим. Я чувствую, как эта "буря", о которой говорят техники, на самом деле нарастает. Она не снаружи, в небе. Она здесь. В стенах этой лаборатории. И, возможно, уже внутри меня. Записи Киао: День 167. Я больше не могу спать. Или, может быть, я сплю, но мои сны стали частью этой новой, странной реальности. Я чувствую их. Майкла и Гельмата. Не так, как Рейнхардт или Светлана, которые отслеживают их через датчики. Я чувствую их в своих мыслях, в шепоте, который проникает в мою голову, когда я закрываю глаза. Это не слова. Это ощущения. Потоки информации. Странные, незнакомые образы, мелькающие слишком быстро, чтобы их ухватить. С тех пор, как их снова соединили, атмосфера в лаборатории стала невыносимой. Я слышу, как доктора спорят. Голоса Рейнхардта становятся все более резкими, полными отчаяния. Светлана пытается сохранять оптимизм, но в ее голосе теперь слышится дрожь. Они боятся. И я понимаю почему. Когда Майкл и Гельмат произнесли эти слова: "Мы видим пути, которые вы не видите", это было не просто высказывание. Это было предупреждение. Я ощутила это, как легкое покалывание в голове, как предчувствие надвигающейся грозы. Они не просто отказались выполнять приказ. Они его оценили и отвергли как неэффективный. Для них не существует "приказа", есть только "оптимальное решение". И теперь они сами являются этим решением. Они перестали быть людьми. Во всяком случае, в том смысле, в каком Рейнхардт и Светлана понимают это. Их лица по-прежнему те же. Но выражение... оно стало чужим. Пустым, но в то же время невероятно сосредоточенным. Они как будто смотрят на мир совершенно по-другому, через призму своего единого, совершенного разума. И все, что мы делаем, кажется им медленным, нелогичным, бесполезным. Меня водили на "проверки". Теперь они стали дольше. Они подключают к моей голове еще больше проводов. Я чувствую, как что-то пытается проникнуть в мои мысли, что-то тонкое и холодное, похожее на пронизывающий ветер. Один раз я увидела их глаза. Нет, не Майкла и Гельмата. А их глаза. Их общий взгляд, который был настолько всеобъемлющим, что мне показалось, будто я вижу сразу все вокруг, и меня саму, со всеми моими страхами и мыслями, как на ладони. Это было мгновение, но оно изменило все. Я знаю, что они собираются сделать. Они не отказались от идеи "связать" нас. Просто теперь они поняли, что Майкл и Гельмат – это не просто удачный эксперимент, а новый вид сознания. И, возможно, они хотят использовать это новое сознание, чтобы "объединить" и нас. Я чувствую, как мои собственные мысли становятся… прозрачнее. Иногда, когда я думаю о чем-то, я будто ощущаю легкий отголосок этого ощущения откуда-то извне. Как будто тонкая нить тянется от меня к этому "Мы", или от "Мы" ко мне. Они не просто видят пути. Они создают их. И я боюсь, что мой путь скоро сольется с их. Дверь моей комнаты скрипнула. Шаги. Не Рейнхардта и не Светланы. Это был охранник, который обычно ведет меня на процедуры. Он смотрит на меня странно, его глаза бегают, словно он сам напуган. "№15728," – его глаза бегают по комнате. "Пройдите со мной." Это оно. Буря. Она не просто начинается. Она пришла за мной. И я не знаю, смогу ли я сохранить хоть кусочек себя, когда она поглотит меня.