Часть 1

У Дина было много секретов, много тайн и недосказанностей, но было только одно чувство, о котором он не хотел говорить даже себе. Он сам не понял, когда почувствовал внутри пустоту — случилось ли это в один день или это чувство нарастало с каждым часом. Дин давно привык нестись по автостраде своей жизни, не притормаживая перед каждым голосующим. В его машине было тесно, и сидели там немногие, но как бы ни менялся их состав — рядом будто бы всегда пустовало место, которое не смел занять никто. Он не знал наверняка, но чувствовал, что от него веет холодным дождём и табачным дымом — и старался не думать, кто же сидел там. Дин не заметил, когда начал вглядываться в небо, пытаясь разглядеть в закатных лучах солнца чей-то взгляд. Он не понял, почему вдруг стал вглядываться в мелочи на земле — и почему вдруг подобрал красную заколку у мотеля. Она одиноко валялась на асфальте: дешёвая, чуть облупленная, но в ярко-красном цвете, как из сна. Он сам не понял, как поднял её с земли — хотел выкинуть, но почему-то положил в карман. Дин не заметил, как на левом запястье появился новый шрам, и, глядя на него, ему почему-то казалось, что он чужой, но при этом грудь разрывалась в щемящем порыве защитить. Он не хотел признаваться даже себе, откуда на стойке Импалы появилась подпалина от сигареты, но почему-то не убирал её, изредка прикасаясь пальцами и чувствуя далёкое тепло. Дин не понял, почему стал вслушиваться в стук каблуков за своей спиной, ожидая услышать определённый ритм — и снова и снова не находя его. Он не верил в такие знаки, не искал лишнего смысла в подобных мелочах — лишь иногда, когда гнал под дождём по ночной трассе, он будто ощущал фантомную боль. Казалось, что-то было. Но Дин точно знал, что ничего не было. Он просто стал прикладываться к бутылке чуть чаще, гнать чуть сильнее, бить жёстче — и дольше вглядываться в своё отражение в зеркале, будто ожидая увидеть там кого-то ещё. Дин не загадывал, не надеялся, не ждал. Он просто знал: может быть, когда умрёт — он вспомнит имя.