...

      Июль, пусть уже и приближался к своему завершению, казалось, только начал вступать в законные обязанности. Вечерний ветерок путался в волосах, поднимал пыль с дорог, звал с собой вдаль. И Какаши бы согласился. Сорвался бы, помчался в никуда, как в молодости. Но он уже пообещал одной очень красивой девушке устроить не менее жаркую ночь. Пусть и со свойственной ему задержкой, но Какаши Хатаке всегда держал своë слово.       Температура старательно пыталась доказать, что совсем не зависит от солнца. Даже когда яркое светило близилось к горизонту, градусы в воздухе не снижались. Шестой был на грани срыва. Хотелось стянуть душную водолазку вместе с маской и жилетом, вдохнуть полной грудью куда-то вечно ускользающий кислород, почувствовать наконец долгожданную прохладу. Но главная улица Конохи и громоздкий пост Хокаге точно не дадут этого сделать.       — Здравствуйте, Какаши-сан! — засияла Ино, когда мужчина вошëл в еë скромный магазинчик.       — Здравствуй, — он скучающе оглядел ассортимент и вернулся к продавщице.       — Ищете что-нибудь для избранницы? Могу подсказать, если Вы опишете, как она выглядит, — блондинка захлопала ресницами так невинно, что Какаши едва не повëлся. И всë же решил не церемониться. Мало ли по каким поводам учителя дарят бывшим ученицам цветы?       — М... Подскажи, пожалуйста, какие цветы любит Сакура? — спросил он так обычно, будто это ежедневный вопрос, который обычно задают при встрече.       — Сакура? — кажется, голубые глаза решили устремиться в небо и заменить уставшее солнышко. По объëму вот-вот и дойдут. — Это та Сакура, которая Сакура?       — Это та Сакура, которая Харуно Сакура, — уточнил Какаши. Он не любил разъяснять людям очевидные вещи.       — Ну... Я не знаю, если честно. У меня первый раз просят букет для неë... Но, думаю, я смогу что-нибудь собрать.       Девушке было достаточно простого кивка. Она старательно забегала по магазинчику, вытягивая из различных ваз совершенно разные цветы. Букет получался весьма разношëрстным, но в единой розово-фиолетовой гамме. И на вопрос: «Хватит?» Какаши смело ответил: «Добавь ещë пару штук».       За кассой через 10 минут стояла вовсе не та фальшивая продавщица, что улыбается любому клиенту, лишь бы к ней заходили по-чаще. Сейчас Ино была действительно полна восторга, стараясь скрыть удивление за улыбкой. Конечно, от скидки Какаши сразу отказался, оставив на монетнице приличную сумму. Буркнул на прощание: «Без сдачи» и спокойно покинул магазинчик.       Прохожие гражданские и особенно шиноби провожали действующего Хокаге странными взглядами, слишком громкими перешëптываниями, явными смешками. Но Какаши было всë равно. Если он поставил себе цель, то дойдëт к ней несмотря ни на что. Тем более, он уже не раз сталкивался с косыми взглядами. Однако сейчас ощущал себя как будто под куполом. Это так на него действует пост Хокаге или инстинкт самосохранения перебивают слишком смешанные чувства?       Потревожившая его выработанное годами самообладание Сакура буквально варилась в своëм кабинете. Конечно, когда к вечеру медицинский персонал предоставили ей вентилятор — чудо в те дни, то даже октытое настежь окно вдруг начало помогать. Не сильно, правда. Пришлось всë же расстегнуть немного молнию на повидавшей жизнь безрукавке.       Когда в охлаждëнный кабинет постучали, она была готова проклясть незванного гостя, но дверь открылась раньше, чем она успела нагрубить. Повезло. Сакура расправила листок, который с силой скомкала в руке несколько секунд назад. С меткостью у неë никогда проблем не было, в отличие от реакции.       — Привет, — заулыбался Какаши, прикрывая за собой дверь. — Помнишь, мы сегодня договаривались?       — Помню, — вздохнула Сакура, но тут же ожила. — Это цветы?       — Подумал, что это сможет немного скрасить серые будни.       — Какие красивые... — не смогла устоять девушка, принимая букет.       Шиноби редко дарят цветы. Крайне редко. Последний раз она получала букет от родителей по случаю победы в войне. Было очень неловко принимать такую роскошь, но Сакура быстро среагировала. Набрала воды в пустующую у окна вазу и поставила туда растения.       — Какие цветы тебе нравятся?       — Ваши.       Непонимание можно было различить даже сквозь маску. Но куноичи продолжала улыбаться, подошла ближе и нежно обняла, положив подбородок на крепкое плечо. На спине тут же ощутились горячие ладони.       Сердце заколотилось, стоило девушке прикоснуться. Влюбляться Какаши не хотел, да и не умел. Но ведь от неизбежного не спрятаться, верно? А ему нравилось списывать всë на длительное отсутствие секса.       — Ты имеешь ввиду?..       — Я имею ввиду, что те жухлые ромашки чëтного количества, которые Вы принесли, были, вероятно, самыми лучшими из того многообразия, что натаскали друзья.       — Да? — засмеялся Какаши.       В памяти тут же всплыло такое же жаркое лето, лëгкий ветерок и алый закат. Тогда он не видел в Сакуре никакого потенциала. Не видел, или просто не хотел замечать. Он не раз потом пожалел, что девчонка попала в руки к беспощадной Хокаге. Он понял, что Пятая еë совсем не жалеет, когда случайно узнал, что Харуно пребывает в госпитале. В качестве пациента, к сожалению, а не в роли персонала. Конечно, Какаши не отбросил все свои дела в раз, но и идти с пустыми руками не хотелось.       Эх, знала бы Сакура, как ему тогда досталось за испорченные клумбы на территории больницы! И пусть это был самый ужасный букет, который он когда-либо держал в руках, выражение лица девчонки было сложно передать словами. Казалось, что либо она впервые увидела цветы, либо это было именно то, о чëм она всю жизнь мечтала. Хотя тогда мужчине было искренне стыдно. Раз она так ждала его, то мог бы раскошелиться и прикупить что-нибудь поярче. Или хотя бы пройти дальше на территорию и сорвать что-нибудь посимпатичней.       Сейчас Какаши ощущал непонятное тепло, что разливалось в груди. И это точно был не стыд, и даже не неловкость. Скорее облегчение. Будто он сделал то, что давно должен был. И тот взгляд, которым взглянула на него эта уже повзрослевшая девушка. Он и сам не понял, как гладко выбритую кожу обдул ветерок, гуляющий от окна до приоткрытой двери. Не успел проследить за движения. Опять не успел. Но опаздывать уже поздно.       Тëплый, нежный поцелуй вызывал непередаваемые ощущения. Раньше он никогда не целовал женщин так трепетно. Связи на одну ночь не стоят и одной сотой того, что сейчас было заключено в этом жесте. Сакура прикрыла глаза, старалась скрыть свою неопытность. Румянец перешëл с щëк на уши и немного покрасил шею. Какаши не мог оторвать взгляда. Хотелось тоже погрузить зрительное восприятие во тьму и уловить, запомнить каждое движение, каждое прикосновение, любое, даже самое незначильное ощущение. Но упускать такую картину было нельзя.       Наконец Сакура сама отстранилась, тушуясь и избегая зрительного контакта. Кажется, карты больных, стоящих на полке в аккуратном ряду, явно интереснее его лица. Не эту ли тайну бывшие (и частично нынешние) генины пытались узнать?       — Спасибо ещë раз, — прошептала девушка, прячась за розовыми прядями.       — Я рассчитываю как минимум на прогулку.       — У меня много работы, — опомнилась Сакура, принимая прежний оттенок кожи. Она оглядела заваленный рабочий стол и указала на самую маленькую стопку. — Сегодня нужно срочно закончить, но после я буду свободна. Подождëте?       «Давай на ты?» — чуть не сорвалось с губ, но Какаши заботливо прикрыл их маской и кивнул. Он готов ждать сколько угодно. Теперь он точно не опоздает.       Сакура уселась за стол, второпясь хватая первую карточку из стопки. Открыла на нужной странице и принялась расшифровывать врачебные каракули.       Какаши опустился на кушетку, что стояла у стены, и открыл привычную книгу, прикрывая задумчивый взгляд. Сейчас не до чтения. Нужно было разобраться со своими чувствами. На какой серьëзный разговор он рассчитывал, если сам не знает, что говорить?       Работа поглотила с головой. Она жадно забирала с собой все силы и время. Когда они с Сакурой вообще последний раз виделись в такой неформальной обстановке? Какаши медленно прокручивал в сознание пропавшие за кипой бумаг 2 года, но, к великому сожалению, не вспомнил ни одной встречи, которая длилась бы более получаса. Так когда он успел?..       Наконец домотав до перевернувшего весь мир события, мужчина остановился. Война. Она поменяла всë: реальность, людей, взгляды. Пожалуй, за шаг до смерти Какаши по-настоящему понял, что ещë ничего не сделал. Что того, что он успел за прошедший 31 год, на самом деле недостаточно. Уходить ещë рано. Он ещë понадобится. И почему-то именно тогда сердце облилось кровью, когда Саске с помощью гендзюцу оставил бедную девушку без сознания.       Сам Какаши никогда не лез в чужие чувства и отношения. Он знал, что Сакура поступает неправильно. Знал, что ей давно пора отпустить Учиху. Знал, как глупо она выглядит со стороны. Но никогда ей об этом не говорил. Наверное, поэтому она доверяла ему всë, что накипело. Просто приходила и рассказывала. Плакалась ему в жилетку, рыдала у него на плече, казалось, часами. Прижималась слишком близко. Пригрелась у самого сердца. И он был не против. Вот только когда он, едва не распрощавшись с жизнью, прижимал к груди обессиленную ученицу, что-то вдруг поменялось. Стало настолько обидно, что очень захотелось пойти за учениками. Вмазать этому негодяю, добить, если вдруг Наруто не справится. Но не сейчас. Сейчас он нужен Сакуре. И вот тогда стало действительно больно. Больно, когда она, очнувшись, помогла ему подняться на ноги и побежала к Саске.       Какаши до сих пор не знал, разлюбила Сакура темноволосого сокомандника или же нет. Но когда она перестала приходить к нему холодными вечерами и выливать душу, почему-то стало слишком одиноко. Почему-то, именно это измение было самым ощутимым среди всех, что случились после войны. Но что это? Разве любовь?       Может, отцовское чувство...       Тогда почему возникло то громадное наваждение, которое он испытал, проснувшись утром на одном диване с бывшей ученицей? Нет, отцы, даже самые худшие, не испытывают таких чувств к дочерям. Что это?       Может, обычный недотрах...       С момента войны Какаши перестал интересоваться девушками, как, в прочем, и всем остальным. Так почему сейчас вспыхнуло то, что было уж 20 лет как позабыто?       Кажется, это всë-таки влюблëнность...       Не может такой сухарь расплываться в пьяной улыбке от обычного поцелуя, прикрывая пригоревший румянец книжкой. Неужели всë так далеко зашло?       — Сакура-сама! — послышалось из коридора, и ещë раз уже в кабинете. Ворвавшаяся девушка в белом халате выглядела чертовски напуганно. — Там! В хирургии... в третьей операционной... — отрывками мямлила она. Какаши и сам бы едва разобрал, но нахмуренные брови ирьëнина переводили. Говорили прямым текстом, что всë очень даже плохо. — Мы его теряем!       — Кого? — спохватилась наконец Сакура, поднялась и застегнула медицинский халат.       — Хироси Сато, 63 номер.       Сакура умело схватила толстенную тетрадь с помеченным на корешке номером «63» и максимально уверенно направилась за мед сестрой.       — Простите, — искренне сожалела она, взглянув на мужчину, — я обещала...       — Беги, я не при смерти, смогу ещë немножко подождать тебя.       Какаши был счастлив, когда благодарная улыбка заиграла на обеспокоенном лице. Как же много противоположных эмоций отражала еë мимика в этот момент. Дверь с хлопком закрылась и Шестой остался один на один с собой и надоедливыми тикающими часами.       Он откинулся на кушетку, подложив руки под голову. Кажется, прогулка уже точно накрывается медным тазом. Хотя, возможно, удастся дождаться хлопотливую девушку и хотя бы проводить до дома под предлогом позднего часа. Что ж, раз уж она всë равно занята, возможно, он имеет право немного вздремнуть и отбросить на задворки сознания прошедший день. ***       В коридоре было тихо и темно. Освещаемый лишь редкими, уже перегоревшими местами лампами, он вызывал дикий ужас. Особенно когда по нему покатили чудом выжившего в эту ночь пациента. Сакура шла не торопясь, смотрела в окно на дальнем конце коридора. Когда она убегала в операционную, там ещë виднелось солнышко, кутаясь в розовых облаках. Сейчас видны звëзды. Удивительно видны. В последнее время она совсем не обращала внимания на такие мелочи, но почему-то именно сейчас упущенная прогулка отзывалась сожалением. Но если Какаши вдруг еë дождался и не ушëл, и вдруг предложит прогуляться, даже проводить до дома, то она откажется. Сил нет ни на что. Руки дрожали после длительного лечения, чакра была почти на исходе. Ещë чуть-чуть и пришлось бы открывать внутренний сосуд. Она не трогала его с момента войны, ворошить прошлое не хотелось.       Сакура толкнула дверь и вошла внутрь. Открытое окно создавало приятную прохладу, которой так не хватало днëм. Вентилятор был заботливо выключен из розетки, на что девушка мысленно сказала: «Спасибо». На уставшем лице заиграла улыбка, когда взгляд коснулся спящего на кушетке мужчины. Сакура всегда удивлялась его возможности засыпать где угодно и в какой угодно позе. Помнится даже, как-то раз она застала его спящим стоя! И, зная об этих способностях, куноичи совсем не удивилась, что учитель устроился на чертовски неудобной кушетке, которая у многих вызывала панику и дискомфорт, и сейчас мирно посапывал.       Любоваться можно было долго. Сакура обогнула стол, повесила на спинку стула запачканный в брызгах крови халат и прикрыла окно. Ночи, конечно, тëплые, но судя по закату — завтра будет ветренно.       Тело окутал невиданный покой, стоило опуститься на кушетку рядом с Шестым. Сакура прикрыла глаза и пристроилась рядышком, прижимаясь к источнику тепла всем телом. Какаши улыбнулся, почувствовав на себе дрожащие руки, которыми девушка старательно пыталась изобразить объятия. Он тоже приобнял еë, не желая упускать момент.       — Спите? — уточнила Сакура, когда на талию легла тëплая рука.       — Частично, — шëпотом ответил Какаши, не открывая глаз. Он знал, что придëтся засыпать снова. В таком состоянии Сакуру нельзя никуда тащить, тем более на прогулки.       — Простите, сенсей, — начала она. — Я правда не хотела, чтобы так получилось. Но это было так резко. Вы знаете, этот пациент, он...       — Завтра, Сакура, всë завтра, — прервал мужчина бурные речи и услышал облегчëнный выдох.       Какаши всегда знал, что его ученики — обладатели невероятного упорста и упрямства. Сакура среди них выделялась особенно. И ему, честно признаться, со временем понравилась еë твердолобость. Но когда он увидел, как она загружает себя работой, сбегая от ссор с родителями, мыслей о Саске, а может, и чего-то ещë... он был просто в ужасе. Так хотелось запереть еë дома, чтобы не ходила в это безобразное место, которое отбирает силы у всех: и у врачей, и у пациентов. Но Какаши догадывался, что это не поможет. Она просто начнëт принимать всех способных ходить на дому. Через окно будет получать карточки и выписывать справки и заключения. Ну что за талантливая упрямица?       Сейчас, когда измученная, Сакура слишком быстро засыпала, охватив его всеми свободными конечностями, он был уверен, что заставит еë во что бы то ни стало покинуть это место. Хотя бы на пару деньков. Например, на следующих выходных можно попробовать повторить несостоявшееся свидание. И он обязательно выкрадет для себя частичку еë драгоценного времени.       Работа Хокаге тоже представляла собой плотный график и загрузку, но для Сакуры не жалко ничего, тем более, что этот пост ему самому уже порядком надоел. Надо будет пнуть Наруто пару раз, чтобы учился быстрее... ***       Солнечные лучи разгоняли ночную темень, неспеша начиная осветлять кабинет Главного врача. Когда-то Сакура с гордостью повесила эту табличку на дверь рядом со своим именем, но сейчас, когда Цунаде уже давно ушла в загул, она пожалела об этом раз 100. Всë бы ничего, но объëм работы колоссальный. Даже Шизуне, делая всë возможное, не сильно-то помогает ситуации.       Вспоминая о том, какие объëмы на сегодня запланированы, Сакура со стоном вздохнула и приняла сидячее положение, разглядывая помещение. Окно вновь было открыто, обдувая лëгким сквозняком местечко рядом. Ну конечно, у Хокаге ведь тоже много дел. Настолько много, что он свалил когда на часах ещë нет...       Сакура вскочила, буквально подорвалась с места. Уже 10 часов утра! Почему она до сих пор валяется? У неë столько пациентов, которые ждут еë обхода, вероятно, ещë с самого утра. Девушка подбежала к столу, поспешно натягивая запачканный халат. Взгляд скользнул по бумагам, остановился на небольшом клочке. Она боялась даже подумать, из какого отчëта это выдрано, но на белой поверхности аккуратным, ровным почерком было выведено:       «В твоих объятьях безусловно хорошо, но работа заревнует. Жду в субботу вечером, с меня вкусный ужин и незабываемая ночь!»