Часть 3. Толчок

Шёпот в голове медленно стучит в его мозг.

* * *

Стерильный кабинет каждый раз действовал на Бодрийяра удручающе. Возможно, дизайнер пытался цветом выправить это впечатление, но оттенок краски стен больше походил на дым, отчего-то напоминавший Герману о пожаре в Фармации Б. Рабочий стол, кушетка, пара кресел, шкаф со стеклянными вставками, за которыми рядами лежали папки. Наверное, с делами пациентов. Или просто пустышки для антуража. Всё же, кабинет сдавался в аренду, а не был постоянным местом дислокации мозгоправа. Вопросы К. — Герман принципиально отказывался называть его по имени — были привычными и лились один за другим. «Как неделя? Что нового? Пьёте ли таблетки вовремя?» Боузи явно был слегка раздражён, отчего то ёрзал на кушетке, то подёргивал носком кроссовка. — Правда, сегодня всё же был один странный случай… Гер уже подумал, что Зи решит поделиться с доком про «галлюцинацию» на складе. И в целом оказался прав. Только вот зачем мальчишка решил рассказать про заказ и то, что что-то почувствовал, когда искал фонарь — мужчина решительно не понимал. Что вообще дельного может делать этот мозгоправ? Он пытался всё объяснить логикой. Вот только призраки и реинкарнации не слишком хорошо вписывались в логику среднестатистического человека. Дыхательные упражнения, приправленные полной жалости улыбкой, заставили Германа передёрнуть плечами и поправить шейный платок, в такие моменты действовавший на нервы. Малыш, кажется, был того же мнения насчёт упражнений. По крайней мере, выражение его лица представляло собой смесь раздражения, злости и беспомощности. Но он был вынужден слушать К., который постепенно вводил Боузи в транс. — …А вот постельное бельё совсем новое. У меня под одеялом кролик! — До этого стоявший у шкафа Гер резко развернулся. Неужели в процессе гипнотерапии он погрузился в чужие воспоминания? — Это Ева. В два шага Бодрийяр оказался у кушетки, опустившись на одно колено и пристально вглядываясь в напряжённое лицо. Описание комнаты воскрешало воспоминания о последних годах в МёрМёр. Неожиданно мальчик вздрогнул. — Нам нужно уходить… — почти прошептал он. Пальцы сжали нижний край толстовки. — Нет, не нужно, — К. сидел с невозмутимым выражением лица, что-то записывая в планшет и продолжая расспросы. — Что сейчас происходит? — Он ломится ко мне в дверь. Теперь уже Герман сжал призрачными пальцами край кушетки. Он… не помнил этих эпизодов при жизни, только с рассказов Мари, но этот страх в голосе Боузи и дрожь худощавого тельца разбивали ему сердце. Неужели Рей чувствовал то же самое? В дальнейшие попытки противостоять воспоминанию Бодрийяр не вслушивался. Если воспоминания Реймонда и правда перешли Боузи… то Герман так виноват перед племянником. Он действительно был просто чудовищем своей семьи. Парень тем временем вышел из транса, обсуждая видения с К. — Боузи, подскажите, пожалуйста, что значит этот кролик? В голосе К. чувствовались снисхождение и лёгкая надменность. Какой глупый вопрос… Почему нельзя поверить, что кролик — это просто кролик? Будто услышав мысленный вопрос Германа, К. улыбнулся: — Это не просто кролик, Боузи. Это вы. — Бодрийяр прикрыл глаза ладонью. Какой идиот… Вскочив на ноги, мужчина принялся мерить шагами комнату. За это его нельзя было винить: каждый раз в моменты, когда Боузи хоть что-то вспоминал, Герман начинал нервничать. С одной стороны, может, если бы он вспомнил всё, то бывший аристократ получил бы свободу. С другой… психологическое здоровье мальчишки держалось хоть и не на волоске, но на не сильно крепкой верёвке. — Доктор, — Боузи звучал зло и раздражённо, — я задам этот вопрос снова. Что он такое? — Карающий критик. Мой ответ вряд ли изменится. — Режим в виде… Одного целого, практически живого ублюдка? В этот момент Герман очень хотел бросить пару стульев. Или опрокинуть шкаф. Чёрт побери, из-за этой схемной терапии и доверия к мозгоправу парень не видел в нём ничего, кроме аффективной галлюцинации, сдобренной описанием «карающего родителя». Да уж, Гер, хорош ты был что для Рея, что для Зи. Везде успел наследить, что обоим жизненно необходим был психиатр. А не это недоразумение в костюме. Ситуация на приёме так сильно разозлила Германа, что тот почти чувствовал (как сказала бы современная или не очень молодёжь) реактивную тягу чуть пониже копчика. Это продолжилось даже когда они вышли из здания, бредя по практически пустынной улице. Мужчина передвигался зигзагами, пытаясь остудить голову. Чёртова терапия, чёртовы воспоминания, решившие всплывать так резко и некстати. Из горла Бодрийяра доносился рык бессилия. «Почему, ну почему всё это происходило именно так?» Что именно он подразумевал под «это» Гер не конкретизировал. Распалённый мыслями и эмоциями, мужчина не заметил, как Боузи остановился, чтобы закурить, и толкнул его плечом, стремительно шагая дальше и проходя через какого-то бредущего старика. Нет, этот К. точно что-то темнит. Явно видит в Боузи ценного клиента, ещё и с таким интересным расстройством. Гер знал, что… Стоп. Толкнул его плечом? — Смотри, куда идешь, окей? — раздался сзади крик. Бодрийяр сжал пальцы в кулаки в карманах плаща. Это он не ему, не ему… Точно не ему. Топот непромокаемых кроссовок всё приближался, и в последний момент Герман обернулся. Боузи пролетел сквозь него и недоумённо застыл, таращась в пустоту. Старший тоже терялся в догадках: что это вообще за ерунда?.. Как он смог не просто прикоснуться, а с силой толкнуть Зи? Плечо ещё немного побаливало от столкновения. Гер наблюдал за коротким диалогом со стариком, размышляя. И размышления эти были не слишком радостными. ⠀ ⠀