Часть 1

Коридоры подземных лабораторий и процедурных кабинетов всегда были пустыми. Гладкими. Гулкими. Каждый звук отбивался от них и эхом отзывался по всему пространству. Ни один из работников и знать не хотел, сколько денег было потрачено на постройку всего этого комплекса под обычной фабрикой игрушек. Казалось бы, всего пять основных уровней, десятки километров под землю. Цокающие звуки каблуков громко раздавались по пустому коридору. Ещё один звук, сопровождающий женские шаги, – тихое гудение флуоресцентных ламп. Молодая девушка, на вид всего двадцать пять, а уже по уши погрязла в мутных делах компании, прижимает к груди бежевую карточку, наполненную каким-то бумагами. Белый халат невесомо покрывал плечи. Светлые волосы зацеплены шпильками на темечке, карие глаза сосредоточенно смотрят на дверь – конец её длинного маршрута. Тяжёлая стальная дверь открывается медленно, с лёгким лязгом металла, и тут же, без посторонней помощи, закрывается с глухим хлопком. В кабинете полутьма: освещает только настольная лампа и лампы из-за огромного стекла – из помещения эксперимента. Двое мужчин, внимательно что-то высматривающих за стеклом, резко обернулись на звук. Один из них – тот, что повыше и помоложе – едва заметно облегчённо вздохнул, увидев девушку. Второй – лет тридцати с лишним на вид, со сползающими на кончик носа квадратными очками – кажется ожидал её появления. — Доктор Смит, рад, что вы пришли, — натянутая улыбка привычно легла на губы первого. Улыбка, которая всегда её раздражала. Девушка фыркает, закатывая глаза. Подходит ближе, протягивая ему папку бумаг, не смотря на мужчину, её внимание отвлекла пустая светлая комната за стеклом: — Будет вам, мистер Пьер, — нарочито уважительно говорит она, — Что случилось? Внимание глаз привлекло ярко-алое пятно внизу. Всей картины не было видно из-за её положения, отчего мисс Смит подошла к стеклу ближе, чуть поднимаясь на носочки. Второй мужчина устало вздохнул, поправляя очки. — Он атаковал работника, — Тон Пьера изменился. Стал холодным и строгим, решительным, с ноткой жестокости. Вот и настоящий Лейт Пьер. — Мы отправили его проверить эксперимент… — С оружием, да, Лейт? — её голос приобрел стальные нотки, отчего брови её собеседника свелись к переносице. От неё в таком состоянии можно многого ожидать. Лейт Пьер об этом прекрасно знал. Она видит цветной кусок большой пряжи, валяющийся на полу в светлой комнате. Стреляли. Стреляли в её эксперимент. Хотя это всё ещё могла быть случайность… — Пушка просто была при нём… — Он стрелял, — второй мужчина, доселе молчавший, наконец подал голос. Взгляда от комнаты за стеклом он так и не отвёл, но кивнул, словно подтверждая мысли девушки, точно зная, о чём она думает. Годы совместной работы говорят сами за себя. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя отвратительный характер, Сойер? — раздражённо фыркает Лейт, потирая переносицу. — Ты, практически ежедневно, — без доли эмоций в голосе говорит доктор Сойер. — Я спущусь туда, — прерывает их привычную перепалку девушка, направляясь к двери, что находилась неподалёку. — Он нестабилен, Алисия, — говорит ей вслед Пьер. Алисия останавливается, глядя на него из-за плеча. — Для такого идиота как ты и погода нынче в Лондоне нестабильной будет, — карие глаза щурятся в легком призрении, — Будь добр и скажи им не стрелять. Только в том случае, если я закричу, — продолжает она до возмущения спокойно, дверь открывается и девушка спускается по лестнице, недобро покосившись на двух мужчин у двери. В их руках пулемёты. Оружие и Пьер были для неё одинаковыми. Вроде полезные, а вроде и тупые и противные. Следующая дверь автоматическая. Без карты высшего доступа не открыть. Девушка привычно достаёт белую пластиковую карту с красной окантовкой из кармана и, недолго думая, прикладывает к сенсорной панели. Ждёт. Панель издаёт положительный сигнал и загорается зелёным. Алисия заходит внутрь, останавливаясь посреди комнаты. Смотрит чуть вбок и вверх – стекло, которое с этой стороны выглядело как зеркало. Затем взгляд падает во тьму помещения напротив. Дверей там нет. Только темнота. Неподалёку лежит труп сотрудника. Запах стоит отвратительный. «Понабирают простофиль, простых правил запомнить не могут…» Она была зла. Доктор Сойер это прекрасно видел, а Лейт Пьер ощущал это физически, почти каждой клеточкой кожи. Внезапно во тьме появляются два огромных чёрных глаза с белыми точечками-бликами. Смотрят немигающе, прямо на неё. Девушка смотрит в ответ. Пара глаз наклоняется в бок. Немного жутко, однако бежать некуда – двери за спиной уже закрыты, да и ей идти не хочется. — Ярнаби… — не успевает она пропеть его имя, как последнее, что она видит это как нечто большое и разноцветное быстро несётся прямо на неё. Девушка не успевает и моргнуть, как большая круглая голова с завидной скоростью начинает ластиться к её шее и груди. Ярнаби выглядел как кот, долго ожидавший своего хозяина. Алисия уверена, если бы у него был хвост, то сейчас отвалился бы из-за скорости виляния. Повезло, что полностью не напрыгнул, придавив плюшевым телом к полу. — Ну-ну, — на губах непроизвольно появилась лёгкая улыбка и она начала поглаживать Ярнаби по голове. — Неужели так быстро успел соскучиться? — Ярнаби незаметно кивает, начиная описывать круги вокруг девушки, показывая ей переизбыток своего счастья — Поняла-поняла. Постараюсь заходить почаще, — Ярнаби наклоняет голову, утыкаясь своей макушкой в её ладонь, намекая на просьбу почесать его гриву. Она поддаётся его просьбе и чешет его, перебирая между пальцами вязаные жгуты разноцветных нитей. Алисия уверена, если бы Ярнаби мог мурчать, сейчас он бы делал это очень громко. Существо довольно прикрывает глаза, поддаваясь ближе. — И с ним ты не сумел совладать, Лейт? — насмешливо спрашивает девушка, не переставая гладить Ярнаби, глянув на стекло. Послышалось тихое шипение, а потом чуть приглушённый голос из динамиков под потолком. — Как ты это сделала? Учёная усмехается и вновь смотрит на эксперимент. — Ярнаби, сидеть, — без принуждения просит она и существо тут же поднимается с пола и послушно садиться, выпрямив спину. — Хороший мальчик, — она протягивает ему руку, в которую тут же утыкается мягкая голова. — А тебе всё расскажи, Лейт. Из того же динамика она слышит приглушённый смешок, явно от Сойера. Она наклоняется чуть ближе к игрушке: — Мне нужно идти. Могу я быть уверена в том, что ты больше никого не съешь? Не стоит пугать этих беспросветных идиотов, — шепчет ему она. Ярнаби подрывается, крутиться вокруг себя и активно кивает. — Тогда до встречи, — девушка улыбается, махая рукой, и покидает помещение. — Может стоит позволить ему ходить свободно по пятому уровню, раз уж он спокойно слушается? — ядовито усмехается Сойер. — Это противоречит протоколам безопасности, — возражает Пьер. Глаз его начинает медленно, но нервно дёргаться. — Твой идиотизм тоже противоречит протоколам безопасности. Ты вон, — Сойер кивает в сторону окна, — Сотрудника потерял. — Тебе бы заткнуться, Сойер. — Тебе бы поумнеть, Пьер. — Я в кабинете, — не обращая внимания на их очередную перепалку, говорит Алисия, направляясь к выходу и скорее адресовывая эту информацию Харли. *** Харли Сойер ушёл от Лейта Пьёра – его непосредственного начальника – только спустя два часа после ухода Алисии. Ушёл ещё более уставшим, чем был до этого. Пьер его раздражал, а с тяжёлым характером самого Сойера, мужчины всегда встревали в словесные перепалки, даже несмотря на то, что Пьер на четыре года младше него. Единственное, что могло его сейчас успокоить и вернуть хоть какое-то подобие эмоционального равновесия, это: Он заходит в их общий кабинет, застаёт девушку за рабочим столом. Та стоит, чуть сгорблена над какими-то бумагами над столом. Звука двери она явно не слышала, потому увлечённо занимается документами даже не обернувшись. Харли тихо закрывает дверь, чтобы не отвлекать её от работы. Подходит со спины, заглядывая в бумаги через её плечо, бегло вчитываясь. «Эксперимент 1166» — рядом карандашом чуть витееватым почерком подписано — «Ярнаби». Её плечи чуть напряжены, карандаш быстро вращается между пальцами левой руки, свидетельствуя о том, что мысли в её голове быстро мечутся туда сюда. — И чем тебя заинтересовал Эксперимент 1166? — тихо, но нарочито строго, спрашивает он. Алисия чуть дёргается, но выдыхает, услышав знакомый голос. Не оборачивается, продолжая работу. — Он мне нравится. — Это я заметил. Харли чуть сощурился, вчитываясь в документ дальше. История Ярнаби, начинающаяся ещё с 1989 года, когда он только попал в приют Элиота Людвига. Где-то внутри закралось странное ощущение. Сойер не знал, что оно означает, но не сказал бы, что оно было приятным. — Не думаешь, что стоит отдохнуть? — Мне немного осталось, — отмахнулась Алисия, мужчина недовольно посмотрел на её затылок. Сделал ещё шаг, подойдя совсем вплотную. Его руки легли на её плечи, отчего девушка вновь чуть вздрогнула, не ожидав этого. Карандаш остановил своё движение между пальцами. Она судорожно вздохнула, почувствовав тепло его рук на своих плечах. Даже если в кабинете и было холодно – теперь это не чувствовалось. Она всегда была крайне чувствительна к тактильным контактам. Особенно к его. И он это прекрасно знал. Харли сжал плечи под своими ладонями, мягко поглаживая их поверх белого халата. Карандаш с тихим стуком выпал из пальцев на поверхность стола. На губах мужчины появилась едва заметная победная ухмылка. Ему слишком просто довести её до такого состояния. — Ты же опять ночь не спала. Настаиваю на том, чтобы ты сейчас же перестала работать. Лёгкие массажные движения выбивали из рабочего состояния полностью. Ноги почти подкашивались, она тут же расслабилась. Работать сразу перехотелось. Руки Харли… слишком приятные. Было огромное желание попросить его никогда не останавливаться. Она блаженно прикрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание. — Используешь запрещённые приёмые, Харли… — осипшим в момент голосом говорит она. Ухмылка мужчины становится ещё коварнее. — Прав был Пьер про твой скверный характер… — Не делай вид, что тебе не нравится, — он продолжает, чувствуя как девушка буквально тает под его прикосновениями, — И всё же отдохни. По крайней мере от Ярнаби. — Ревнуешь? — находит в себе силы усмехнуться Алисия, полностью расслабившись и откинувшись на торс доктора. Он так не думал, но отрицать неприятные ощущения от того, что приходиться делить её с кем-то ещё, испытывал. Тот презрительно фыркает, его ладони плавно сползают по её рукам вниз, останавливаясь на талии. Притягивает ближе, устраивает подбородок на плече. Ещё немного и в рабочее состояние ей вернуться будет невозможно. По крайней мере сегодня… Харли намеренно медленно проводит носом по её шее, срывая с губ тихий вздох. — Эксперимент подтвердил то, что спустя шесть месяцев Ярнаби остался в сознании и никаких ухудшений его состояния не наблюдается. — А ещё, видимо, ты ему приглянулась. — Алисия хитро прищурилась, услышав новую интонацию в его голосе, которую прежде никогда не слышала. — И правда ревнуете, доктор Сойер, — заискивающе тянет она, поворачиваясь к нему лицом. Руки сцепляются в замок за его шеей, а его ладони ложатся на её поясницу. Мужчина снова презрительно фыркает. — Ревность мне чужда, — на это учёная ухмыляется, прекрасно распознавая его ложь. Ну, пусть так и думает. — Однако ты права. Теперь мы знаем, что чем выше интеллект, тем с большей вероятностью ребёнок останется в сознании после долгого времени пребывания в игрушке. — Но несмотря на это Кэтнап начинает терять память с завидной скоростью… — Эксперимент 1188? — протянул он задумчиво, — Он и будучи в теле ребёнка был слабаком, не удивительно, что у него поехала крыша и своим неокрепшим мозгом он начал выдумывать себе пост поклонения. Алисия чуть недовольно покосилась на него, отчего Харли закатил глаза. Её излишняя любовь к детям иногда сдерживала его колкие слова. Лишь иногда. — Но ты не можешь этого отрицать, — парировал он. Она привстала на носочки, прижимаясь ближе к мужскому телу. — Справедливо, но не зазнавайся, — шепнула она ему на ухо и с силой прикусила мочку. — Ай, — не подавая признаков особой боли сказал он, — Не кусайся. Девушка отстраняется, цепляясь взглядом за его подбородок: — А ты, будь добр, побрейся, — она нежно проводит рукой по отросшей седой щетине. — А что? Моя щетина слишком раздражает нежную кожу твоих бёдер? — он нагло усмехается, наблюдая за возмущением, растущим в её глазах. Она легонько щипает его за шею. — Целоваться неудобно. — Ах неудобно? — его губы тут же накинулись на её обветренные, руки усилили хватку на талии. Колени подкосились, а из головы пропали все мысли и тревоги. Она крепко ухватилась за его плечи. Нежную кожу лица и правда неприятно покалывало, но ради него она была готова потерпеть это.