1. Жажда без края (Чонгук/Юнги)

Квартира Чонгука была похожа на клетку зверя — стеклянные стены, чёрный мрамор, запах дорогого виски с тяжёлыми нотами кожи, пачули и едва уловимым оттенком горького шоколада. Гон только начинался, но уже вгрызался в его кости, заставляя мышцы дрожать от напряжения. Его тело, выточенное тренировками, блестело от пота, широкие плечи и рельефный пресс напрягались при каждом движении. Он стоял посреди гостиной, голый, не утруждая себя одеждой — в этом не было смысла. Его член, большой и уже твёрдый, был готов к действию, как и он сам. Чонгук сжал кулаки, чувствуя, как зверь внутри рычит, требуя выхода. — Хосок, — прорычал он в интерком, голос хриплый, почти нечеловеческий. — Где они? — Первые уже здесь, — ответил бета с привычным спокойствием. — Лифт поднимается. Двери лифта разъехались, и в гостиную вошла омега. Хрупкая, с длинными светлыми волосами, она пахла лавандой — слишком сладко, слишком приторно. Её глаза расширились, когда она увидела Чонгука: голого, с горящими золотом глазами и мускулатурой, от которой воздух казался тяжелее. Она замерла, её дыхание сбилось. — Раздевайся, — приказал он, не тратя слов. Его голос был низким, как гром. Омега дрожащими руками стянула платье, но её движения были слишком медленными. Чонгук шагнул к ней, схватив за талию, и швырнул на диван. Она ахнула, но он не дал ей опомниться. Его руки прижали её запястья к кожаной обивке, тело нависло сверху, и он вошёл в неё одним резким движением. Она вскрикнула, её ноги задрожали, но Чонгук не остановился. Его бёдра двигались жёстко, безжалостно, каждый толчок был как удар, выбивающий из неё воздух. Её стоны смешались с всхлипами, но он не слышал — зверь требовал больше. Через несколько минут она обмякла под ним, её глаза закатились, дыхание стало слабым. Чонгук рыкнул, отстраняясь. Его член всё ещё пульсировал, жажда не утихла. Она была слишком слабой. — Хосок, — бросил он в интерком, вытирая пот со лба. — Убери её. Приведи другую. Вторая появилась быстро. Смуглая, с короткими чёрными волосами, она пахла корицей и мускусом. Её взгляд был смелее, но всё равно дрогнул, когда она увидела его — голого, с напряжёнными мышцами и членом, готовым снова. Чонгук не стал ждать. Он схватил её за волосы, потянув к себе, и толкнул на колени. Её губы сомкнулись вокруг члена, но она не успевала за ритмом. Он рычал, двигая бёдрами, пока она не начала задыхаться. Тогда он поднял её, сорвал одежду и швырнув на стеклянный стол. Стол скрипнул под их весом, когда он вошёл в неё, не давая времени привыкнуть. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя красные следы, толчки были глубокими, почти жестокими. Она кричала, но её голос растворялся в его рычании. Через несколько минут она потеряла сознание, её тело обмякло. Чонгук отстранился, его грудь вздымалась, но внутри — пустота. Опять не то. — Хосок! — рявкнул он. — Ещё одну. Третья была крепче, с рыжими локонами и запахом цитруса. Она пыталась держаться, даже ответила на его грубый поцелуй, но когда он прижал её к стене и вошёл сзади, её колени подкосились. Его движения были как буря — быстрые, неумолимые, каждый толчок сотрясал её тело. Она цеплялась за стену, но вскоре её руки ослабли, и она упала, задыхаясь. Чонгук отшвырнул её на диван, его глаза горели ярче. Гон только разгорался, а он всё ещё был голоден. — Сколько ещё? — прорычал он, сжимая кулаки, пока Хосок уводил рыжую. Его тело кричало, член болел от напряжения, но ни одна из них не могла утолить его. Зверь внутри ревел, требуя чего-то большего. Лифт звякнул снова. Чонгук повернулся, готовый к очередной пустышке, но воздух изменился. Запах. Не сладкий, не слабый. Глубокий, как дым костра, с нотами карамели и острого перца. Омега вошёл в гостиную, и Чонгук замер. Бледная кожа, светлые волосы, тёмные глаза, в которых горел вызов. Он не опустил взгляд, не дрогнул, увидев Чонгука — голого, с мускулами, блестящими от пота, и членом, всё ещё твёрдым после трёх омег. — Ты следующий? — голос Чонгука был хриплым, но в нём мелькнула тень сомнения. Этот запах... он бил в голову, как виски. Парень усмехнулся, скрестив руки. — Я не "следующий". Я тот, кто тебе нужен. Меня зовут Юнги. Чонгук шагнул ближе, его ноздри дрогнули. Запах Юнги был как магнит, и что-то внутри — зверь, инстинкт — щёлкнуло. Истинная пара. Он не успел осознать это полностью, когда Юнги шагнул навстречу, сократив расстояние. Его рука легла на грудь Чонгука, тёплая, но твёрдая, останавливая его. — Не так быстро, альфа, — сказал Юнги, его голос был низким, почти рычащим. — Я не твоя игрушка. Чонгук рыкнул, хватая его за запястье, но Юнги не отступил. Вместо этого он потянул Чонгука к себе, их губы столкнулись в поцелуе, который был больше борьбой, чем лаской. Зубы Юнги прикусили его губу, и Чонгук ответил, впиваясь пальцами в бёдра омеги. Он сорвал с Юнги футболку, обнажая бледную кожу, и толкнул его на диван. Но Юнги не дал себя прижать — он перехватил его, оказавшись сверху, его глаза горели. — Думаешь, я слабый? — прошипел Юнги, его пальцы сжали плечи Чонгука, ногти впились в кожу. — Ошибаешься. Чонгук рыкнул, переворачивая их обратно. Его руки стянули джинсы Юнги, и он вошёл в него одним движением, но это было не так, как с другими. Юнги не кричал, не ломался. Он выгнулся навстречу, его ноги обхватили бёдра Чонгука, задавая ритм. Их тела двигались в унисон, кожа к коже, пот смешивался, запахи сливались в одно — дым, карамель, сандал и пачули. Чонгук брал его глубоко, каждый толчок был мощным, но Юнги отвечал, его пальцы царапали спину альфы, губы шептали что-то хриплое, почти приказное. — Быстрее, — выдохнул Юнги, и Чонгук подчинился, впервые не чувствуя пустоты. Его член пульсировал внутри, тепло Юнги окутывало его, и каждый стон омеги был как топливо. Они перекатывались по дивану, то Юнги сверху, то Чонгук, их ритм был хаотичным, но идеальным. Юнги укусил его за шею, не до крови, но достаточно, чтобы Чонгук зарычал и ускорился, вбиваясь в него с такой силой, что диван скрипел. Когда оргазм накрыл их, Чонгук почувствовал, как зверь внутри затих. Впервые за ночь он был сыт. Юнги лежал под ним, тяжело дыша, его грудь вздымалась, но в глазах не было слабости — только удовлетворение и что-то ещё. Власть. Чонгук отстранился, но не отпустил. Его рука легла на шею Юнги, большой палец провёл по пульсирующей вене. Зверь ревел внутри, но теперь не от голода. Он хотел этого омегу. Навсегда. — Теперь ты мой омега, — сказал Чонгук, его голос был тихим, но твёрдым. Юнги усмехнулся, лениво потянувшись. — Только если я решу, что ты достоин, альфа. Чонгук наклонился, его губы и язык прошлись по шее Юнги. — Я докажу.