Суженый-ряженый

      Небывалой силы гром разразил небесные чертоги. Казалось, что от сей мощи земная твердь расколется, а всед за этим опадут листья Мирового древа, да развеются корни его прахом. — Быть не может! — послышалось издали.       Шум. Он вылезал из самых потаённых закутков, из тёмных углов, со дна мутных омутов. И кружил вьюгой, и плясал как чёрт, и превращался, то в едкие шепотки, то в колкие шуточки. Мракобесие это облепляло с ног до головы, заворачивало как мертвеца в тряпки. Не того мертвеца, которому сготовят гроб из лучшей древесины да похоронят со всеми почестями. Нет. Всё было как с тем, которому горсть землицы на гроб не кинут, как с тем кого завернут в тряпки – так и схоронят. — Ваше сиятельство, мои поздравления. Виду девица была уставшего: кожа бела, власа масляные, явно в торопях заплетённые, вежды груздны да тяжелы. Так и видится, что они, точно саван, падут на очи. «Да что же это у меня за мысли-то такие? Лишь о саванах да тех кто их носит?— возмутилась Лада, а после наказала себе: — Долой надо гнать это уныние, да розгами!» — Ваше сиятельство, вы меня слушаете? — Ох, прошу прощения, пребывала у себя на уме, — вымолвила Лада, встрепенувшись. — Власно, о чём это я? Ах да, изрекаю, что вы явились Божеством, чья отправка на покой наиболее благословенна и желанна. Конечно же после навьских божеств. Но необычайно ещё то, что вы единственная в мире Богиня, которую хотят изгнать не в Явь, а в прямиком в Навь. — Страшусь узнать, а от чего ж мне такая честь выпала? — сказала она стыдливо, с прискорбным вздохом. — Прошу, обернитесь и взгляните на колокол. — То ли я притомилась, то ли ещё что, но колокола я не вижу. — Отнюдь, это не вы притомились. Пока вы взбирались на небеса, он трезвонил словно умалишённый и в конце концов свалился на мимо проходящего Бога. А вот с дворцом, что левее, ситуация иная. Его-то до вашего вознесения не было. На перекор гнетущим мыслям о добавленной работе с бумагами, лицо Лели сквозило безразличием. — С колоколом то всё ясно, но а это то я как учудила? — Многие золотые дворцы обрушились и сотворили на месте себя что-то новое. «Как же зазорно...» — вздохнула Лада. — И все эти разрушения и их последствия лежат на мне? — Право мыслите. — И как же мне исправить положение? — Восемь миллионов заслуг. — ... И стояла моя Лада ни жива ни мертва, и думы ее были лишь о том, что отдаться топям гнилых болот куда лучше, чем быть ключевой фигурой развернувшегося ныне действа. — Ваше сиятельство, вам поручение от Владыки. — А? Что за поручение? — Лада встрепенулась, чуть подняв брови, да в миг забыла о своём долге. — С севера последние время доносится немалое количество мольб. Вроде как, нечисть бушует. Небесный Владыка ныне весь в делах, так что не может решить эту проблему. Будете добры подменить его? Коли расправитесь с навьими тварями – вам будут зачислены заслуги. — Я постараюсь, — сказала Лада взяв свиток из рук Лели. — Не стоит брать всё на себя одну. Я узнаю в духовном канале, кто придёт вам в помощь, — молвила Леля, поднося две персты к виску. Лада смотрела на неё с тоской в очах и печальной улыбкой. Всё-таки, редко когда ей пытаются помочь. Изрекла лишь: — Да, всё попусту... — Прошу прощения, никто не откликнулся.

***

Лишь по прибытии к северной окраине, в захудалую деревушку, Лада припомнила, что сегодня день осеннего равноденствия. Она огляделась, и только это случилось, как уголки уст её поползли наверх, а душа трепетала, наполняясь тёплом. Печаль её смыло, как наваждение. «Да как тут печалиться, когда вокруг такая картина?!»       Повсюду песни да пляски, девки водят хороводы, молодцы-трюкачи тешат народ, детвора конючит, кто-то кого-то кличет. Одним словом – жизнь кипит ключом! Но кое-что было не так.       Равноденствие, осеннее Ладодение – наилучше времени для умычки да хождений за невестой не придумать! Браки, совершённые в этот день, слаще липового мёда и крепче булатных мечей. Но Лада, прочитав свиток, знала, что ныне красны молодцы да милы девицы свадебку играть не выйдут – страшатся. «Надо бы разузнать побольше о сеём духе новобрачного»       Лишь успела промелькнуть эта мысль в голове, как она почувствовала чью-то длань на плече. Девица тут же вздрогнула, будто бы это вовсе и не тёплая длань парнишки, а пронизанная холодом когтистая лапа. Лада хотела было отколошматить, да посильнее чудовище стоящие за спиной, но её вовремя окликнули: — Здравы будьте! — крикнули хором два мужских гласа.       Обернувшись, она слегка опешила, увидев перед собой двоих молодцев, что разнились как Навь с Правью. У одного вид напыщен да язвителен, точно чёрт в людской шкуре, у второго же лик так грозен, да так хмур, будто его только что, обознавшись, попирали ногами, а после ушли, не бросив извинений. — И вы, здравы будьте..! А кем, власно, являетесь? — выдавила из себя Лада, уже после того как на неё стали косо глазеть. — Мечислав. — Новомир. «Будьте добры, но я отнюдь не имена спрашивала» В голове зазвенел глас Лели: — Ваше сиятельство, вам в помощь отправились двое добровольцев, должно быть они уже на подходе. «Да под страхом смерти я не поверю, что они добровольцы!» — Ну чего стоите, как воды в рот набрали, расскажите хоть, каким дворцам держите службу ратную? — Дворцу Радегаста. — Дворцу Святомира. — ... «А болотные топи всё милее и милее» — Вас темники ваши послали? — Мы сами вызвались! — крикнули они безызменно хором. — Ежели так, то мнится мне, что вам известно, по какому мы тут делу. — Никак нет. — Ни сколько. — Ох, ну коли так... Чего это он зеницы к небу тычет?! К прибольшому сожалению, Новомир с Мечиславом более не могли стоять плечом к плечу, да началось сие действо: — Да сей подлец уж в край обнаглел! Прикажите ему проваливать! Вона, тебе уже скатертью дорожка выстлана! — Не для тебя ли?! — Да как ты...?! Не успели они начать колошматить друг друга, как прозвучал грозный выкрик: — А ну-ка замолчали! Оба! Двое дебоширов застыли, точно прибитые гвоздями к земле. Лада уж собиралась начать свой длинный поучительный монолог, как где-то рядом раздалось громкое да звонкое: — Пирожки с зеленью! С пылу, с жару! Пирожки с зеленью! Налетай!       В то время как молодцы стояли пригвождённые к землице-матушке, девица последовала наказу громогласного выкрика. А вернувшись, увидала, что путы травы и страха, видимо поняв, с кем имеют дело, так и отступили восвояси, подальше от Богов средних небес.       Те стояли молча, не смея снова начать конючить, но то кидая злобные взгляды друг другу, то недоумевающие Ладе. Богиня, что выглядела как деревенская простушка, протянула руку которой сжимала пару комочков из пресного теста. Растянув уста в улыбке сказала: — Ну что, давайте хоть поедим худо-бедно, а там и расскажу вам, что да как. Пусть и не без косого взгляда, они всё же взяли протянутое явство. Мечислав, чуть сморщив нос, спросил: — Что это? — Тесто с начинкой из маслица и зелени. «Явно не привык такую простую пищу есть. Иль, быть может, отвык?» — Да, это вам не дичь да калина заморская, но на вкус ничего. Кушать будешь, али как? — Буду, буду. И откусил кусок. — Хм... — промычал он, а после изрёк: — Вот не ожидал... Смак. — Смак, — вторила девица, тоже откусив кусок. — Смак, — протянул Новомир. Так и стояли они, уплетая пирожки, а вместе с этим Лада рассказывала: — Уже как пару месяцев, ежели кто женится надумает, так выбранная девица бесследно исчезает. — Как так? Вот лишь подумает, так и пропадает? Быть не может! — прервал её Новомир. — Да ты дурак бишь? —высказался Мечислав. — Ты..?! Только стал готовить кулаки Новомир, как услышал: — Тише, послушайте-ка объяснение! В этих краях существует традиция: невеста перед помолвкой, облачённая в свадебное одеяние, должна пойти к местному роднику да набрать в чашу воды. Ежели она донесёт эту чашу до жениха, не пролив воды, то брак их будет крепок и нерушим. Ах да, чуть не забыла, они также должны разделить меж собой воду в чаше! Традиция эта настолько серьёзна, что коли девица разольёт больше половины воды из чаши, то помолвка будет расторгнута. А не дай бог разобьёт, то к ней боле в жизни никто не посватается! Так о чём это я? А, ну так вот именно во время исполнения ритуала невесты и пропадают. — Ясно как день, что это проделки нечистых! — Диво, как же ты до этого догадался? — закатив зеницы, молвил Мечислав. — Деревенские тоже читают, что это тёмные твари бушуют, вот и молятся усердно.       Троица еще долго бы лясы точила, да только прервала их одна занятная ситуация.       Увидали они толпу народа, что тянется в сторону леса. Людей было с дюжину, и среди всех выделялось маленькое красное пятнышко, что двигалось как-то прерывисто.       Боги, не сговариваясь, отправились вслед за толпой. Только они приблизились, то ясно поняли, что пятнышко — это девица, ряженная в красное, а прерывиста ходьба её, потому что она всё пытается вырваться. Длинноногий худой мужик держал её запястье, таща в лес. Девчушка всё кричала пытаясь вырваться: — Пусти! Пусти! — Какая ж ты эгоистка! Чего не хочешь народу помочь?! В то время троица уже совсем приблизилась. — Эй ты, холера! А ну убрал свои лапы, пока я их не вырвала! — сказала Лада, выступив вперёд. — Какая-то бабёнка будет мне указывать? А нет, вы посмотрите, у неё ещё два сопляка за спиной! Как же мне быть? Дюжина мужиков залилась смехом, и кто-то выкрикнул: — Да уж, прячутся под мамкиной юбкой! Мечислав сжимал кулаки, как тут послышался громкий... БУМ       Новомир ударил кулаком по дереву, и то с чудовищным грохотом рухнуло на земь.       Толпа, что только что задыхалась конским ржачем, замолкла также быстро, как тухнет свеча, на которую дунул ветер. — Да, как же тебе быть? — отчеканил он суровым басом. — П..послушайте, вы всё не так поняли! Эта девка, зуб даю, ведьма! — Неправда..! — кричала облачённая в свадебное. — А мне думалось, что ведьмами называют писанных красавиц... — прошептал Мечислав, а после добавил: — Ну и уродина... Холерный мужик всё не унимался: — Так вот, ежели ведьма, она только зло людям творит! Вот мы и порешили её как приманку взять, для этого... Духа новобрачного! — В такой праздник да такое... Ай-яй-яй... Не боишься Богиню прогневать? — Ну так мы же всё во благо людям! — Пусти. Девчонку, — сказала Лада, отрезая каждое слово.       Очи её были хладны. Хлад этот вбивался в сердце, точно осиновый кол, расползался по телу дрожью, точно ядом. — Считай, что тебе свезло, — фыркнул мужик.       Толкнув девицу к троице, сам направился в сторону, обратную лесу. Из толпы слышались недовольные возгласы, да только никто не осмелился перечить решению главаря.       Еле удержавшись на ногах, она всё лепетала слова благодарности. А в это время молодцы, что были за спиной Лады, морщили Носы. Богиня ещё не успела толком ответить «Не за что», как девица убежала обратно в деревню. — Ну и уродина, — всё шушукались парнишки.

***

— Знаете, а поймать духа на приманку – идея-то неплохая. — И кто ж будет приманкой? Её светлейшество? Новомир возразил: — Её светлейшество – Богиня, как можно... — Тем паче, мне никакой дух не страшен, а рисковать кем-то я не намерена!

***

      Лада румянила щёки, Боги средних небес ужасались крашенному лику, и тут раздался стук в дверь. — Входите. Дверь отварилась и из нее показалась сегодняшняя девица. — Прошу прощения, я тут услышала, что вы собираетесь ловить духа и решила... Д..давайте-ка я помогу вам! У меня и платье есть, и украшения. — О.. А лицо мне накрасить сумеешь? — Сумею! — Ладно, тогда приступай! И расправила уста в самой лучезарной улыбке.

***

      Они втроём ступали по узкой тропинке пока не наткнулись на огромную каменную глыбу. — Это тот самый? — Да, вот написано: «Прямо пойдёшь — любовь сбережёшь» — Ну так пойдем.. Это ещё что за тварь?! — воскликнул Новомир.       Средь деревьев стояло сутулое существо с серой, испачканной в чем-то тёмном кожей, да изо рта сего создания капала чёрная густая жижа. — Да, мелкая нечисть. Нечего страшится, — сказал Мечислав. — Э, нет, эти мелкие, кроме того что в одиночку не нападают, так за ними всегда грядёт кто пострашней, — возразила Лада.       Лишь она договорила, как неведомо откуда проявилось ещё несколько тварей. Боги отбивались от них, а они всё стекались и стекались, точно им мёдом здесь намазано. — Слушайте, так мы никогда не поймаем духа новобрачного! Они не прекратят приходить, пока я не останусь одна. Лучше мне пойти дальше, а вы останетесь здесь, тогда они отступят. — Что за бред?! Пойти одной?! — Я всё же Богиня, не мне страшится какого-то демона. — ... — Ладно! — Иди уже!

      Лада шла по узкой, кривой тропинке, что вела всё глубже в лес, во мрак. Всё то ей чудились чудовища за спиной, но она не оглядывалась. Боялась спугнуть раньше своего времени.       Пройдя ещё немного, она услышала журчание воды, а пойдя на звук — увидела ручей.       Девица достала заранее заготовленную чашу и склонилась, набирая воды. Разогнув изящную спинку да после обернувшись, она ахнула. Впереди среди деревьев показался силуэт, облачённый под стать ей, в красное. Он стоял, протягивая руку, как бы призывая: «Иди ко мне» И ведь Лада пошла, лёгкой поступью, не обранив ни капли воды. И когда оставалось пару шагов она остановилась. Незнакомец ничего не сказав, сам сделал пару шагов к ней. Тогда она услыхала перезвон тихий, как роса, что каплет с изумрудных листков по утрам. «Может это вовсе не дух новобрачного?»