Часть 1

Блиц сделал глоток кофе, глядя на раскрытые перед ним папки с документами на подпись. Как же чертовски много стало бумаг, требующих его внимания, словно у них не киллерское агентство, а унылая нотариальная контора. Кофе сегодня не особо бодрил, тупая давящая головная боль не спешила проходить. А к ней добавилась ещё и противная саднящая боль в горле. Последняя вылазка в мир людей, погоня и долгое выслеживание объекта на промозглом мартовском ветру, похоже, закончатся для него простудой. Надо бы как следует прогреться. Хорошо, что хотя бы Луна от природы обеспечена тёплой пушистой шубкой и не промерзла так же основательно, как он. Сегодня на задании они были только вдвоём. Мокси отправился на стрельбы со стажерами, а Милз теперь не скоро сможет составить им компанию. Срок её беременности подходил к концу и ей не то что на боевые операции, даже подняться на пару этажей вверх по лестнице стало тяжеловато. Сложно поверить, что ещё совсем немного, и они с Мокси станут родителями. А он - крестным их будущего малыша.   Они здорово перенервничали тогда, когда только вернувшись с очередного боевого задания Милли решилась открыться им, рассказала обо всем. Отчаянная девчонка, лучший боевик их команды, она не сразу смогла принять весть о своём грядущем материнстве. Для Милли вся эта ситуация ощущалась так, словно собственное тело, безотказная прежде машина, подвело её, подкинув неожиданную и нелепую проблему.   Ребёнок. Ну куда им сейчас ребёнок? Они только немного встали на ноги, оправились от прежних проблем, едва пережили этот кошмарный суд, где их чуть не казнили, бизнес наконец-то уверенно пошёл в гору. И вот теперь на тебе - ребёнок... Да Мокси сам ведет себя порой как малое дитя, куда ему становиться отцом... Эта ребячливость и душевная тонкость обычно нравилась ей в муже, добавляла ему обаяния. А их отношениям - какого-то подросткового очарования и нежности. Но готов ли он к такой ответственности? А готова ли она сама к ней? Милли хоть и помогала матери воспитывать младших братьев, совсем не чувствовала в себе желания становиться мамой.   Принятие пришло внезапно и ошеломительно резко, во время одной из боевых операций. Они выследили компанию мелких бандитов промышлявших рекетом небольших магазинчиков на окраине города. Их заказал один из бывших владельцев этого бизнеса, схвативший инфаркт от их деятельности при жизни и мечтавший, чтобы хотя бы его наследников они оставили в покое. Блиц предлагал отследить и перестрелять их по одному, но ей тогда это показалось скучным и долгим, её мутило из-за токсикоза и хотелось поскорей вернуться домой. Досада и бессильная ярость на свое положение требовали выхода. Милли решила, что гораздо быстрее и веселей будет перерезать им глотки прямо в подсобке склада, где они в свободный вечерок отмечали удачный рейд, тискали девок, пили и резались в карты.   Вот только, вступив с ними в бой она выяснила, что эти ребятки, явно не новички в рукопашной и тоже неплохо умеют махать ногами. Не успела она отступить назад, чтобы, как предлагал Блиц, применить огнестрел, как очередной удар, который она не успела отразить, с размаху впечатал её в стену. Именно в этот момент, волна животного ужаса захлестнула ее. Оказавшись на полу, сквозь боль от удара, досаду и злость, она почувствовала... То, чего никогда не ощущала раньше - нежный, словно биение крыльев бабочки, трепет внизу живота. На лбу выступили капельки холодного пота, она прерывисто выдохнула. Впервые Милли по-настоящему ощутила, что носит под сердцем их с Мокси ребёнка. Живого и настоящего, беззащитного и такого маленького. Умом она понимала это давно, теперь же прочувствовала, каждой клеточкой своего избитого, дрожащего от выплеска адреналина, тела. Она, та, что должна была быть ему защитой, полезла на рожон, подставилась, как полная идиотка. Той отчаянной бездумной храбрости, которая всегда прежде была с ней в бою, когда она словно берсерк врывалась в самую гущу сражения, рубила врагов секирой, рвала клыками, молотила руками и ногами, в ней больше не было. Ей стало по-настоящему страшно и страшно не за себя. Милли прижала дрожащую руку к животу. Трепет. Он ощущался кончиками пальцев через горячую, влажную от пота и крови кожу. Откатившись в сторону из-под занесенной ноги, она, резко встав, запустила в противника стулом, шарахнулась в сторону, уворачиваясь от нового удара. И, наконец, вздохнула с облегчением, когда после серии выстрелов, все её враги остались лежать на грязном полу подсобки.   - Милли, как ты? Ты ранена?   Мокси бросился к ней, обнял и резко отпустил, когда она зашипела от боли.   - Милз? - Блиц смотрел на нее с тревогой, - Тебя контузило или он что-то сломал тебе? Ты так резко замерла. Идти можешь?   - Я... Я в порядке. - Милли оперлась на плечо мужа. - Пойдемте ребят, пока ещё кто-нибудь не заявился. Мне нужно кое-что вам рассказать.   ***   - Мне следовало давно сказать вам, но я не была к этому готова и, - она взглянула в лицо Мокси, - я сама, честно говоря, в ужасе от этой новости.   - Милли? - Мокси глядел на нее с беспокойством и сочувствием. - Что произошло?   - Я беременна. - Тихо произнесла она и из её глаз беззвучно заструились слезы, оставляя влажные дорожки на чумазых, так и не умытых после боя, щеках.   Она не смотрела в лица ребятам, боясь увидеть в их глазах разочарование, досаду или хуже того - жалость. И вдруг почувствовала, как задрожали руки Мокси, которыми он прежде поглаживал её сжатые в отчаянии кулачки.   - Родная... - Мокси порывисто обнял её, в его глазах стояли слезы, а на губах играла ещё неуверенная, но уже такая радостная улыбка.   - Это правда, ты уверена? Милая моя, любимая, моя девочка, моя чудесная... Муж целовал её перепачканные щеки и лоб, глаза, и, наконец разжавшиеся пальчики со сбитыми в бою костяшками.   - Ну ты даёшь, Милз...   Милли с тревогой взглянула на босса.   Блиц улыбался.   - И почему молчала? Да ещё и кинулась в рукопашную, когда мы легко могли положить их из винтовки, не вступая в ближний бой. - Блиц покачал головой.   - Я не знала, как сказать, не знала, что мне теперь делать, я ведь подвела всю команду...   - Ну и дурочка же ты, - Блиц говорил строго, но в глубине его глаз пряталась улыбка. - Милз, мы ведь давно знакомы, мы в разных переделках бывали. Разве нет?   Я дал тебе повод усомниться в себе хоть раз? Как ты могла подумать, что я попрекнул бы тебя ребёнком, оставил бы в беде, отказался бы от тебя? Никого ты не подвела. Вон, глянь, как Мокс рыдает от счастья. И Столас, как узнает, тоже будет, - он усмехнулся. - Милли, мы давно уже не просто команда, мы - семья. И я это не к тому говорю, чтоб Мокси подъебнуть, как в старые добрые. Я говорю так потому, что это - правда. Когда, проблемы были у меня, вы тоже от меня не отвернулись. Одна поездочка в отель к тому психопату, чего только стоила. Можете с Мокси хоть семерых настрогать, мы всех примем. Воспитаем из них отряд особого назначения - Блиц засмеялся.   *** Вечером, уже после душа и вкусного ужина, приготовленного Блицем и Луной (Мокси от волнения готовить не мог, разбил салатник и обжегся горячим маслом, после чего, босс, со смехом, прогнал его с кухни), Милли сидела на офисном диване поджав под себя ноги и, склонив голову на плечо мужу, медленно пила какао из новой кружки и клевала носом. Старую её клееную кружку Блиц выкинул, сказав, что не хватало ей ещё порезаться этой дрянью.   - Больше в боевых операциях ты пока не участвуешь. Без тебя нам, конечно, будет сложнее, но рисковать твоим здоровьем и жизнью ребёнка мы не можем.   Луна давно рвётся в бой, и теперь она станет постоянной частью отряда. Вы же со Столасом возьмёте на себя работу с клиентами и оформление бумаг.   Блиц прохаживался по кабинету и продолжал говорить:   - Возможно, возьмём ещё пару стажеров, помните тех оболтусов, которые приходили к нам пару месяцев назад? Не знаю, правда, выйдет ли из них толк…   ***   Блиц поднял голову и растерянно заморгал. Он, кажется, заснул прямо над папкой с документами. На щеке отпечаталась дурацкая спираль от блокнота.   - Эй, Блиц, да у тебя, кажется, температура, - рядом, положив ему на лоб прохладную руку, мягко улыбаясь, стояла Милли, - Хватит, босс, ты так совсем дойдёшь от перегруза. Пойдём, я дам тебе жаропонижающее. И тебе надо поесть, там Мокси сварил неплохой суп. А потом отправляйтесь уже со Столасом домой, после сегодняшнего заказа, тебе явно стоит как следует отдохнуть и выспаться, а с бумагами закончим в следующий раз.   Милли ещё раз улыбнулась и медленно направилась к выходу из кабинета, придерживая одной рукой, округлившийся тяжёлый живот.   Она очень изменилась за последние месяцы, бесшабашная веселость и агрессивность начала беременности сменились рассудительностью и мягкостью. Двигалась Милз теперь тоже совсем иначе, с какой-то плавной медленной грацией, будто все время прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Иногда, когда она думала, что никто её не видит, она что-то тихонько говорила или напевала, обращаясь к ещё неродившемуся малышу. Милли, его весёлая и храбрая боевая подруга, менялась, становилась совсем другой. Взрослой, женственной и, словно бы, мудрой. Он видел, чувствовал, и не мог бы объяснить произошедшие в ней перемены лучше.   Кого-то она ему очень напоминала.   Внезапное узнавание кольнуло в груди фантомной болью.   "Блицо, сынок, ты, кажется, заболел, лоб совсем горячий. Полежи, я принесу тебе микстуру и бульон".   Ну конечно, Милз теперь здорово напоминала его маму.   Очень переменился и Мокси, стал серьёзнее и собраней, перестал истерить по пустякам и грузиться из-за всякой ерунды. И, отбросив лишнюю рефлексию, сразу стал лучше и надёжнее, как профессионал. Теперь Блиц мог смело доверить ему подготовку стажеров и самостоятельное проведение некоторых боевых операций.   Время неслось вскачь, будущее готовило новые сюрпризы и далеко не все из них сулили радость. И как же здорово, что рядом с ним на этом пути были близкие, любимые люди, друзья, ставшие ему семьёй, дочь и Столас. Те, на кого можно положиться в сложной ситуации, надёжная опора и поддержка друг для друга.