~~~

— Почему ты так сильно похож на меня? Возможно, мы с тобой были сделаны на одной основе, но ты в буквальном смысле почти ни чем не отчаешься. И это что? Матрица лидерства? У тебя есть и Т-ког. Ты что же - Прайм? А ты правишь с Сентинелом? Если да, то почему я тебя раньше не видел? — разглядывая каждую детальку своего собеседника, восхищался юнлинг, задавая вполне ожидаемые вопросы. Всё тот же любознательный мех, имеющий за собой огромный багаж различных положительных эмоций и с вечно не затыкающимся ртом стоял перед Оптимусом. Ни капли не изменившейся, не помятый временем или правдой. В его оптике пылало полузабытое искрой лидера чувство надежды. Надежды на то, что он сможет изменить мир и окружение. Огромное желание сделать это. Ни тени сомнения, а самое главное — ни крупицы страха будущего за собой. Маленький корпус буквально выражал уверенность во всём. И как было странно Прайму смотреть на это чистое, неиспорченное войной или разлукой дитя, появившейся точно из пустоты. Странно было смотреть на... самого себя. Вся эта ситуация сама по себе вызывала достаточно противоречивые ощущения, поднимая со дна искры, давно осевшие чувства. Смотря на него, в процессоре возникали яркие моменты прошлого. Какие-то смешные, страшные, головокружащие, а какие-то даже трогающие до глубины искры. Они могли бы вызвать на фейсе улыбку... Правда, конец, к которому всё это пришло, навевает лишь горечь и колющее чувство в области грудных пластин. А нахождение Ориона здесь вызывает одновременно чувства радости и грусти. — Мы с тобой совсем не похожи, но ты — это начало, а я — продолжение — наконец медленно произнëс Прайм. Его слова звучали чётко и спокойно, но выражали уверенность, показывая тем самым величие своей фигуры. — Как это? — слова, которые казался бы, звучали очень убедительно, поставили Пакса в тупик. — Мы едины. Одно целое. Прошлое и грядущее. Мир и война. Свобода и скованность — так можно было продолжать очень долго, пока не закончатся слова или вокалайзер не даст сбой. — Я тебя всё равно не особо понял. Хотя мне кажется, что ты говоришь правильные вещи. Да, Прайм объяснял не прямо, и возможно, смысл был понятен не весь. Но разве это было настолько запутанно? Или сама вселенная не давала Ориону осознать происходящего, чтобы не схлопнуться? А возможно этот мех просто не хотел принимать то, что он станет рабом своего титула. Тяжесть, которая одновременно сделает его сильнее и слабее, чем кто-либо. Хотя, что он несёт? В то время Пакс даже не задумывался на эту тему. Его процессор был занят исследованием своих возможностей, пределов. В том числе и окружения. Оптимус это прекрасно знал. Знал, как никто другой. Поэтому этот вопрос, требующих не малых размышлений, быстро отошёл на второй план. Он, скорее, всего разрешился бы очень не скоро. А возможно уже никогда. Не было смысла над ним сейчас думать. — Орион, не столь важно, кто я. Лучше расскажи, что ты думаешь о себе? — вопрос был задан для утверждения своей теории. Оптимус знал, о чëм думал в то время. Но почему бы не убедиться в том, что перед ним сейчас стоит всё то же воплощение прошлого? — Откуда ты знаешь моë имя? Почему задаешь такие вопросы? Да и вообще говоришь странные вещи...? Пакс был растерян. Он не знал, кто перед ним и для чего интересуется. Да, матрица лидерства подтверждала его статус Прайма, но разве это самое важное? Доверять незнакомцу, пусть он и Прайм, было опасно. Но что же это? Осторожность, которую юнлилинг проявлял через свои вопросы, была ему несвойственна. Его настораживало в мехе перед собой что-то. Возможно слова с очень туманно воспринимающимся для него смыслом? В первый раз увиденная личность? Или молчание в ответ на собственные вопросы? Не особо ясно. Но это всего лишь небольшая заминка перед тем, как осознать сильное притяжение к этому боту. Какое-то близкое чувство подсказывало ему, что Прайму можно доверить свои секреты, мысли и полностью себя. Наконец расслабиться рядом с ним и побыть спарком, как когда-то мечтал Орион. Так говорила искра... Хорошо, он решился. — Ладно, скорее всего, ты не ответишь на мои вопросы. Или же не сможешь. Но искра подсказывает мне, что тебе можно доверять — медленно начал Пакс — я считаю себя самым лучшим среди шахтёров, ведь у меня есть много хороших качеств. Я способный, добрый, успешный и готов к любым приключениям. А ещё у меня есть внешнее обаяние. Тебе так не кажется? — мехлинг поставил свои манипуляторы по бокам и задрал выше нос, словно был кем-то и правда важным. Такое поведение вполне в его духе, даже вызвало небольшой смешок у Оптимуса. — Хах, ты прав — Прайм положил манипулятор на шлем Пакса и стал по нему гладить. Лидер моментально словил себя на мысли о том, что сейчас делает: он тогда себя нахваливал и в данный момент себя нахваливает. Какой-то замкнутый круг, который может поставить в тупик. Странное чувство. Хотя не странные того, что он сейчас разговаривает с самим собой в буквальном смысле. — Вот-вот! Ди также говорит, хоть и часто злиться на мои выходки. Но зато вегда прощает — маленький бот широко улыбнулся, как только речь зашла об его друге. Он говорил о нём даже с какой-то гордостью, что нельзя было не заметить. — Д-16... Да? — при его упоминание улыбка на фейсе Оптимуса сразу же исчезла, манипулятор упал с синего шлема, а взгляд стал тяжелее. В голубой оптике промелькнула грусть. — Ну да. Что-то не так? — заметив упад настроения собеседника, Орион немного опешил. — Как думаешь, насколько ваша дружба крепка? — ещё один внезапный вопрос от Прайма, что ещё больше вывел в недоумение Пакса. Но малец не растерялся и с той же, только усиленной вдвойне эмоциональностью стал говорить об их отношениях. — Ди для меня как родной брат! Мы с ним через столько прошли. Через лаву и наказания, различные приключения, гонки, побеги от охраны, тяжёлый труд и много всего всего другого. Да, порой он бывает очень сторог по отношению к моим шалостям, но я уверен, что он беспокоится за меня. И я ему очень за это признателен! Правда, с характером своим ничего не могу поделать — немного посмеялся мехлинг, отводя оптику в сторону — а вот насчёт дружбы? Так это ж ясно, как звёздный цикл! Я уверен, что мы с ним всегда будем вместе, чтобы не случилось. Ведь он мой лучший друг — радостно выкрикивал ламбот, со всеми красками расписывая свой мир и друга. — Да? Очень хорошо... Слушая Ориона, Прайм пытался выдавить из себя улыбку. Пусть искривлённую, не настоящую, но хотя бы улыбку, чтобы не прерывать счастливого юнлинга своим угрюмым видом. Но... к вокалайзеру подступил невидимый ком. Искра стала больно пульсировать в грудных пластинах. Горькое чувство, волной накрывшее процессор... Оно.. Почему оно появилось? А, ну да. И ведь казалось, что Оптимус почти принял всю эту ситуацию между ними.. А ещё этот малец. Хоть с виду Оптимус не показывал этого, но меха разрывало чувство вины. Ему казалось, что своим молчанием он просто нагло врёт в фейс Ориону. Врёт.. самому себе? Натура честного и благородного лидера не могла себе этого позволить. Но... — Я сказал что-то не то? Твой фейс...— запнулся было Орион. На его лицевых пластинах читалось недоумение. Он смотрел на Прайма, словно бы тот начал задыхаться. — Что..? — прислонив манипулятор к щеке, Оптимум почувствовав горячую жидкость, стремительно катившуюся по металлу. Из левого окуляра неосознанно для самого лидера стал течь омыватель. Это было настолько неожиданно, что Прайм замер на месте. Почему это случилось? Он же всеми силами пытался сдержать себя. Не показать такую сторону перед юнлингом. Но его уже передёрнуло при первом упоминании друга. В конце концов, силы, да и в каком смысле здравый смысл покинули процессор. Лидер упал на колени и обнял Ориона, уткнувшись ему в плечевые сегменты. — Прости.. Прости меня, Пакс — Оптимус ещё крепче сжал в своих маленького бота. И как бы странно не было извиняться перед самим собой, Прайм всё таки стоял на коленях, крепко обнимая своё воплощение прошлого. Почему? За что? Да за всё, что он сделал. За то, что не смог уберечь Ди от кривой дороги, был так беспечен и неимоверно глуп. За оптику, видящую перед собой лишь страсть к чему-то новому. А также за самого себя. Он проливал омыватель, извиняясь перед этим мехом, словно бы именно Прайм перевернул жизнь Ориона. И эта ситуации не поддавалось никаким объяснениям. Хотя сам мехлинг ещё не совершал роковых поворотов судьбы, но он должен был это сделать. Возможно через своё состояние, объятия и извинения, лидер хотел передать всё, что испытал. Свои знания и опыт, чтобы юнлинг не допусках таких же ошибок. Но.. На что он вообще надеется? И что за глупость несёт? Как бы он не старался — прошлое есть прошлое. Его ни изменить, ни переписать. Да это в принципе нельзя делать! Причина следственная петля, парадокс предопределения или же эффект бабочки - это всё, что вероятно может произойти после нынешней ситуации. Лишь одно неправильное слово и случится катастрофа. Именно это связывает Оптимуса. Ему лишь остаётся молча обнимать Пакса, терзая свою искру невысказанными эмоциями.... Смотря на такую слабость Прайма, Орион облегчённо выдохнул и отошёл немного дальше, всё так же держась за манипуляторы лидера. Хотя можно ли было назвать это слабостью? На подсознательном уровне маленькой бот понял, что Оптимус смог принять себя. Хотя бы на короткий срок, отпустить прошлое. Понять настоящее и облегчить свой тяжёлый груз. По этому такое нельзя было назвать слабостью. Скорее наоборот, возвышением над самим собой, не побоявшись показать свои чувства. Пусть даже самому себе и лишь на мгновение. Долг, о котором юнлигн даже не знал, был выполнен. На искре стало спокойно. Корпус Пакса начал постепенно рассыпаться на маленькие частицы. Он в последний раз улыбнулся и встретился добрым понимающим взглядом с оптикой Прайма. — Не стоит извиняться. Было приятно пообщаться с тобой, но мне уже пора идти. Ты, кстати, очень крутой Прайм! — напоследок кинул мехлинг, возвращаясь в свой момент, так и не поняв, кто перед ним..