…

Беннетт обхватил себя руками и воровато осмотрелся по сторонам. Дом Генри Хаксли мало чем отличался от лабораторий: такие же белые стены, бесконечные коридоры, двери. И пахло тут почти так же: какими-то лекарствами. От этого запаха Беннетта передёрнуло, и он весь съёжился. Было некомфортно. Жутко. Паршиво. Хотелось спрятаться где-нибудь далеко-далеко, там, где его никто и никогда не достанет. Однако он продолжал покорно стоять на месте, ожидая, что же скажет Генри Хаксли. Понимал, что бежать ему некуда. В конце концов, теперь его жизнь под контролем этого человека. Хаксли положил руку ему на плечо, и Беннетт вновь дёрнулся. По коже побежали мурашки, и он сильнее сжал плечи руками. Он не привык к таким вот тактильным контактам. Обычно его физическое взаимодействие со взрослыми заканчивалось тем, что ему вкалывали очередную дрянь, после которой хотелось выблевать внутренности. Реже — побоями за непослушание. — Ну, вот мы и здесь. На ближайшее время это место — твой новый дом. Нравится? — поинтересовался Хаксли. От его будничного тона тошнило. — Ага, — без особого энтузиазма отозвался Беннетт. Про себя он подумал, что это место вряд ли можно назвать домом. Скорее уж очередной камерой. Всё тут напоминало бесконечные коридоры лабораторий, с той лишь разницей, что за многочисленными дверями никто не кричал. И то, Беннетт не сомневался, что это ненадолго. — Ну-ну, что это за кислое выражение лица? — Хаксли склонил голову набок и улыбнулся. Приторно, почти как те учёные из лабораторий. Беннетт едва удержался от того, чтобы не скривиться. — Разве быть здесь не лучше, чем умиреть? Беннетт ничего не ответил. Лишь хмыкнул и отвернулся, не желая продолжать этот бессмысленный диалог. Он до сих пор считал, что лучше было бы отправиться на устранение, чем оказаться здесь. Всё равно по сути для него ничего не поменялось. Хаксли окинул его внимательным взглядом. Пару секунд он ещё постоял рядом, видимо, над чем-то раздумывая, а после вдруг сказал: — Ах, кажется, я догадываюсь, в чём дело. Пойдём, думаю, я знаю, что поднимет тебе настроение. *** Хаксли привёл его в небольшую комнатушку, где стоял книжный шкаф. Усадив его за стол, он подошёл к шкафу и взял с полки одну из книг. Протёр её отпыли, осмотрел обложку и удовлетворённо улыбнулся. — Вот, держи, — сказал он, положив перед ним книгу. Беннетт опасливо осмотрел её. Обложка у неё была яркая, красочная, пускай он и не мог прочесть название. Внутри зашевелилось, заскреблось чувство любопытства. — Понравилось? — спросил Хаксли, заметив, как он разглядывает книгу. — Ага, — Беннетт перевёл взгляд на него и коротко кивнул. — Только толку-то с неё? Я же читать не умею. — А вот это мы сейчас и исправим. И Хаксли начал учить его. Сначала буквам, потом словам, предложениям. Он объяснял просто, совсем не по-научному, и Беннетту отчего-то было интересно его слушать. Он внимал каждому его слову, старался не упускать ничего. Детское любопытство, доселе дремавшее где-то глубоко внутри, наконец-то проснулось и вытеснило назойливое чувство тревоги. Слушая голос Хаксли, объясняющего ему, как произносится та или иная буква, он ненадолго позабыл, где вообще находится. Белоснежные коридоры перестали напоминать осточертевшие лаборатории, и даже запах, вызывающий паническую жуть, сделался не таким уж резким. Теперь его хотя бы можно было терпеть. Так, за незамысловатым занятием, они провели ещё какое-то время. Хаксли в какой-то момент присел к нему, и они вместе попытались прочитать хотя бы название книги. Беннетт хмурился, всматривался в витиеватые буквы, медленно проговаривал каждую. Получалось неважно, но Хаксли хвалил его за каждый правильно произнесённый звук. Это было… Приятно, что ли. Его похвала звучала не так, как у учёных в лабораториях. Беннетт и сам не мог объяснить, чем, но чем-то она отличалась. И, пожалуй, она ему даже понравилась. А ещё в голове мимоходом мелькнула мысль, что, возможно, всё не так уж и плохо. По крайней мере, здесь ему не делали больно, а это уже лучше, чем ничего.