--- --- --- ---

За окнами серого панельного дома виднелась такая же унылая осенняя слякоть. Поздние месяцы уходящего года мало кому могли понравиться, когда от всего веет тоской и блеклой надеждой увидеть солнышко. Настало идеальное время для меланхоличных снимков: свинцовые тучи уже месяц как атакуют город потоками дождя, барабаня по запыленным стёклам, а в парке, еще месяц назад пышно убранном в золото, теперь сиротливо торчат черные, безжизненные ветви голых деревьев – будто могилы. Неизменный пейзаж уже который день сопровождал возвращение девушки с долгих и нудных пар в университете. Эти грубые, кислотно-желто-красные стены, казалось, впитали в себя всю энергию Алисы, выжав её в очередной раз как лимон. В голове девушки гудело, как в набитом пчёлами улье, от дат, поручений и важных напоминаний для своей группы. Дело в том, что Алисе крупно не повезло: на первом курсе она была наивной дурочкой и первой записалась в старосты группы. Сверкая улыбкой, она рассчитывала быть самой активной и выделяющейся, проявить себя, а вот уже на втором курсе виднелась только перспектива оставшейся двухлетней каторги за себя и ещё двадцать шесть человек. Все эти походы в деканат по малейшему писку, ведение трех учебных групп в социальных сетях, бланки отсутствующих с причинами отсутствия… В наступающий вечер четверга Алиса желала только одного – тишины. Прийти к себе в комнату общежития, завалиться на кровать и под звуки тихо работающего телевизора на телеканале «Вторник!» провести остаток дня в компании одеяла и набитой пухом подушки. Еле переставляя ноги, бедная староста всё же смогла достичь подъездной двери и победоносно выдохнуть – сумела всё-таки дойти. Быстро миновав турникет и получив одобрительный кивок вахтерши, девушка выдохнула и продолжила свой путь к заветной комнате. Манящее одиночество в маленьком, но собственном пространстве в одиннадцать квадратов было способно пропитать её большей решимостью довести дело до конца, даже если придется долго подниматься на третий этаж, тяжело поднимая ноги, как будто они в кирзовых сапогах. Шаг за шагом, каждый резкий удар подошвы кедов девушки о бетонные плиты приближал её к заветной цели. Осталось пройти ещё одну ступеньку, ещё сорок три… сорок две… сорок одну… — Бззз! – раздалась вибрация телефона из сумочки. Нет, не сейчас. Алиса пообещала себе посмотреть, что за уведомление пришло ей в такое неподходящее время – только у себя в комнате. Будто бы даже обшарпанные стены вокруг неё помогали не концентрироваться на разной ерунде. Пёстрый набор местами старой покраски стен и новой, где в плавных зелёных линиях местами виднелась нанесённая блеклая лаймовая – был для неё в этом лучшим помощником, как старый знакомый на которого и смотреть не нужно. Однако, как только Алиса успела пересечь половину пути и нацелиться на следующую лестницу на третий этаж, девушка услышала чей-то кашель со стороны коридора. Алиса замерла, медленно повернув голову в сторону изданных звуков, осторожно нахмурившись. Ведь этот кашель… скорее напомнил отцовский, эхом резонирующий будто из её родных Великих Лук, чем девичий. В женской секции общежития. Последовавшая за этим глухая тишина, перебиваемая только стуком дождевых капель о стёкла окон, нисколько не облегчила положение. Наоборот, интрига захлестнула Алису – в коридоре ведь никого нет, а кто-то с подозрительно низким для девушки голосом покашлял прямо в комнате… А может, это всё её разыгравшаяся паранойя? А может… Алиса медленно, чуть ли не на цыпочках, пробралась по коридору второго этажа, выйдя из освещённой лестничной площадки в тусклый коридор. Линолеум здесь, в отличие от холодного и голого бетона, словно помогал ей быть незаметной. Алиса на секунду замерла, обнаружив тонкую светлую полоску на полу, ведущую к слегка приоткрытой двери, буквально на сантиметр с лишним. Затаив дыхание, девушка заметила бледную полоску тёплого света, пробивавшуюся из-под чуть приоткрытой двери – всего лишь на сантиметр, не больше. Но достаточной, чтобы навести на мысли… За той дверью точно кто-то был. Не один. Алиса услышала чьи-то шаги за белой, крашеной дверью с уже коварным номером двадцать восемь. Кто-то через секунду тяжело выдохнул, таким же подозрительно низким тембром. Староста группы, предмет преподавательской гордости на кафедре Российского Туризма, Алиса Григорьевна уже не могла отступить назад и притвориться, будто ничего не слышала. Сжав тонкими пальцами свою сумочку в одной руке, она сделала ещё три шага вперёд, и занесла свободную руку на холодный, стальной кноб входной двери. Резко дёрнув ручку на себя, Алиса буквально влетела в комнату с твёрдой решимостью покончить с дилеммой. Ударивший по уже к привыкшей темноте яркий свет на секунду ослепил её, но не остановил непокорную душу. Сделав два резких шага… Она наткнулась на прямо стоявшего перед ней незнакомца-одногодку, округлёнными глазами уже осматривая прибывшую гостью. Блондин замер, застуканный в процессе поисков чего-то в чёрном рюкзаке. Ни один мускул парня не дрогнул, заморозив его с поличным на несколько секунд с засунутой по локоть вещице, и будто ожидая от Алисы смертного приговора. Однако… Это чувство полного оцепенения и шока разделила и сам “Палач”, готовая секундой ранее вершить правосудие, а сейчас… полностью растерявшись перед самим обнаруженым пришельцем человеческой формы в пустой, немного пыльной комнате общежития. — Валер, ну где ты там? – прозвучал тихий, другой мужской голос, — Где там повербанк, мой телефо… После этих слов, из-за угла голой и обшарпанной стены появился немного уставший второй юноша. С тенью неизвестной от чего усталости, его пальцы сонно терли глаза, пытаясь разогнать лень и не сразу осознавая всю злую комичность ситуации. Только когда руки сони оторвались от его аккуратного лица и дали взгляду проясниться, парень присоединился к немой сцене оцепенения и озадаченности. — Вот же ё… – проявился немного басистый голос неизвестного блондина, не отрывавшего взгляда от девушки. Констатация факта и фарса будто расколдовала Алису, сняв с неё чары оцепенения. Она металась взглядом то на блондина, то на соню-брюнета и начала глубоко дышать, возвращая себе самообладание. Её ноги начали дрожать от страха неизвестного, непонятно что делавших в комнате двоих незнакомцев, которых тут просто быть не могло… Медленно, словно опасаясь спровоцировать двух опасных хищников на действие, её нога приподнялась с линолеума, после чего резко шагнула назад. Алиса приняла решение бежать, как можно быстрее спастись и предупредить остальных о вторжении. Резко развернувшись, она успела только мимолётно услышать, как парни набирают воздух в грудь. — Хватай её! – резко раздалась команда «Сони». Блондин, ранее будто околдованный, с опозданием, через секунду после Алисы, пришёл в себя. Он бросил рюкзак на пол и ринулся вслед за старостой, без задней мысли схватив её за плечо, а затем потянул бедолагу к себе. Как только Алиса открыла широко рот, готовая закричать что есть мочи, блондин не придумал ничего лучше, чем прикрыть ей рот обратной стороной ладони, заглушая сирену опасности. Староста же не растерялась, быстро решив сомкнуть челюсть и стиснуть кожу блондина что есть мочи. — Ай, сука! – будто не ожидая подобного развития событий, воскликнул он. Ранее раздававший приказы второй парень в панике осматривал крайне нежелательное знакомство с жителями общежития, пыхтя и схватившись одной рукой за голову. Услышав матерные выражения, через мгновение из-за угла вынырнул уже третий, высокий парень с русыми волосами и застыл от потрясения увиденным. Рядом с потерявшим самообладание "Cоней", высокий "Русак" быстро наметил план спасения в голове и указал на дверь компаньону. — Запри дверь нахрен! – приказал третий второму, сам ринувшись к светлому рюкзаку. --- --- За окном уже окончательно село солнце, покрыв выходящую из комнаты улицу тёмным мраком. На самом деле прошло всего несколько минут с тех пор, как троица парней успешно и крепко связала тремя своими шарфами бедную старосту. Одним шарфом, будто железными наручниками, были завязаны её руки, другим – ноги в районе кед, а третьим закрыли ей рот. Она первое время всё ещё пыталась вырваться и кричать, но делать это в таком состоянии ей было очень тяжело, да и безуспешно. Так ужасно осознавать, что к этой комнате так никто и не подошёл. За это время никто не поинтересовался ни мужским кашлем, ни писком Алисы, которая первое время активно била ногами по кирпичной стене, желая достучаться до соседей… Всё было без толку. Окружающие жильцы будто бы были глухими, или же абсолютно безразличными к тому, что происходит у них в собственном коридоре. Только внешне успокоившись и смирившись с произошедшим, Алиса начала молча обдумывать план своего побега… К этому моменту, ещё недавно сплочённая команда парней сидела в относительной близости к своей заложнице и… пыталась сама переварить только что произошедшее. Они пытались конструктивно обсудить дальнейшие шаги, но под недоуменным взглядом Алисы, с её неизменно вскинутыми бровями, троица то и дело срывалась на обвинения друг друга, изливаясь потоками обид. В пылу их ссоры парни и вовсе иногда забывали о девушке, внимательно слушавшей их рядом и вникавшей в каждое их слово. — Все эти варианты просто дерьмище… Нам теперь надо две проблемы решать вместо одной! – в очередной раз сдался “Соня”, махнув рукой. — А я говорил вам, что нужно было раньше выходить! – вспомнил «Блондин», сжав кулаки от негодования. – В шесть утра под окнами никого не было! Могли бы и проскочить! — Могли, могли… – сыронизировал “Соня”, мотая головой. — Да! Вот именно! – вспылил уже в третий раз «Блондин», встав с матраса. — Пока вы тут дремали, я весь на нервах был! А сейчас ещё… “Хватай”, “Запри дверь”, то-сё! Поднявшийся член неудачной троицы резко показал пальцем на самого уравновешенного на вид парня с русыми волосами, будто вонзая в него кинжал. Пока «Соня» наблюдал за реакцией своего товарища, явно выжидая момент для того, чтобы вмешаться, парень с русыми волосами выглядел сильно опечаленным и задумчивым, находясь глубоко в своих размышлениях. — Да если бы не ты, то… — То что? – поинтересовался “Соня”, нахмурившись и внешне набравшись уверенности. — Ты первый её увидел, замер как каменный Будда и стоял. Если бы Паша, я, ничего не сказали, ты бы что сделал? — Пацаны… – тихо вымолвил “Русак”, не отводя взгляда от одной точки. — Отпустил бы и нас всех выдал? Или, может быть, по башке ей вдарил, чтобы молчала? Ради гребанных шестидесяти тысяч человека невинного инвалидом до конца жизни сделал? – выплеснул «Соня», напоследок фыркнув. — Ну, говори давай, революционер хренов! Самый богатый на эмоции из всех, “Блондин” после таких обвинений заметно убавил пыл и прижал губы. Он думал, как ответить на подобный выпад от своего компаньона, но даже затянувшаяся пауза не дала ему никаких идей. Словно признавая поражение и стыд, он сконфуженно сел на своё место у матраса и опустил голову, глубоко выдохнув от проступивших мыслей. Для Алисы же всё это зрелище было до сих пор необъяснимым и никак не поддавалось описанию. С одной стороны, подобные моральные реплики немного успокаивали девушку, давая надежду, что она останется хотя бы живой после всего произошедшего. Слишком уж они робкие для маньяков, но… Но, с другой стороны, что было более очевидным и выделяющимся, они все скрутили её, обвязали гребаными шарфами и насильно заставили молчать и не двигаться! Копившийся справедливый гнев Алисы на своих узурпаторов уже не мог сдерживаться, красноречиво выдавая искреннее отношение девушки через нахмуренные брови и кишащие злостью глаза, нацеленные на парней. — Пацаны, это всё… Очень и очень неправильно, — помотал “Русак” головой, тоскливым тоном разъясняясь о морали, — Пока ещё можно что-то исправить, надо действовать. Давайте не будем опускаться до скотства, шестьдесят тысяч и правда того не стоят. Всё это время в их разговоре то и дело мелькали таинственные шестьдесят тысяч. До этого в их речи эта пресловутая сумма была неким оправданием к их действиям, вот только… Это никак не решало загадки их истинных намерений и целей. А если на уме есть только нерешённые дилеммы, то для Алисы спокойные дни могли быть сочтены. Парни, ненадолго задумавшись над своими собственными мыслями, будто бы синхронно перевели взгляд на старосту. Каждый из троицы, обращаясь только взглядом и мимикой, хотел передать девушке своё личное послание… “Русак” то ли делал вид, то ли искренне был опечален и выражал Алисе сочувствие. Если бы не его же решительные действия с шарфами и командами “Соне”, то можно было бы сказать, что взгляд даже какой-то добрый, но сейчас у девушки даже мысленно язык не поворачивался такое заявить. “Соня” же поджимал губы, активно думая над дальнейшими действиями и словами. Он выглядел не сильно весёлым от такой ситуации, однако и не шибко эмпатичным к жертве. Он скорее смотрел на шарфы, внимательно и пристально изучая взглядом прочность узлов… “Блондин” же был единственным, кто точил зубы. Он был зол, но уже непонятно на кого – на себя, Алису или своих товарищей по троице. В этой агрессии он и находил взаимность со старостой, активно хмурясь и храня молчание, накапливая энергию будто бы для броска друг на дружку. — Ты её надёжно замотал? – тихо прошептал “”Добряк-Русак””. Это бы выражение надо в два ряда кавычек, не меньше… — Должно работать… – покивал “Блондин”, затаив паузу на секунды четыре и после громко выдохнул. — Не ну это жесть, нельзя выпускать. По глазам её вижу, что нам хана. — Ох ёлы палы, и чё делать-то? – будто бы безэмоционально, довольно сухо прошептал “Соня”. — Чё делать, чё делать… – спародировал голос компаньона “Блондин”, — Слышит же нас, если умная, то сама поймёт – шутки с нами плохи, скажи ведь? — Завалились оба! – Резко заявил “Русак”, обращаясь к парням. От такого возгласа парню даже после этого потребовалось немного отдышаться. Мимолётный оскал, продемонстрировавший всё это время хорошо скрываемую злость, выдал истинные переживания Русака, и через секунду так же быстро исчез с его лица. Словно устыдившись собственной несдержанности, “Русак” понурил голову, погрузившись в секундное оцепенение раздумий. Разве что теперь эту тишину мог прервать только он сам – сидевшем справа от него парням теперь не хватало решимости вставить свои пять копеек снова, и дать разгореться новому очагу споров. “Русак” медленно перевёл на Алису взгляд, возвращаясь из глубин собственных, мрачных раздумий. Маленькая комната, наполнившаяся спертым дыханием тесной компании, казалась могилой, придавливающей его плечи плитой непомерной вины. Перед ним, привязанная шарфами к старому стулу и с кляпом во рту, сидела ни в чём невинная девушка, и... Ему нужно было как-то объясниться, донести до нее то смятение, которое разрывало его и других парней изнутри. Но как? Он видел её малую растерянность, отраженную в бегающем взгляде, но сквозь пелену страха пробивалась более мощная ярость. Алиса была непреклонна, нахмуренные брови, плотно сжатые губы – в каждом ее жесте читалась ненависть к недавним знакомым. Эта немая ненависть резала совесть парня, как лезвие… Несколько секунд он просто смотрел на нее, не в силах подобрать нужные слова. Любые его объяснения, просчитанные в голове, по итогу казались жалкими и неуместными. Затем “Русак” поднялся с голого матраса и, приблизившись к ней на один шаг, присел на корточки напротив Алисы, вставая с ней на один уровень глаз. Ему казалось… важным показать ей, что он не возвышается над ней, хоть как-то сейчас продемонстрировать, что всё сейчас нормализуется. Он лишь хотел, чтобы она увидела в его глазах… что? Раскаяние? Надежду на прощение? Да чёрт бы его знал… — Послушай, мне… очень жаль, правда. – Начал непростой диалог “Русак”, драматично взглотнув, – Ты не подумай, мы не маньяки какие-то, просто… Я испугался, когда ты ринулась на выход и начала орать. — Паш, она не будет разговаривать с тобой, – попытался переубедить «Блондин». Сам же “Русак”, которого видимо зовут Павел, даже не посмотрел в сторону потерявшего надежды “Блондина”. Он только затаился, закрыв глаза на несколько секунд и тихо выдохнул через нос. — Мы тебе никак не навредим, мы не собираемся… лапать или типа того. – Не сдавался Павел, вновь посмотрев Алисе в глаза, – Нам сейчас просто нужна тихая обстановка, понимаешь? Нельзя, чтобы нас заметил охранник или другие жители общежития, иначе нам точно полная жопа будет. После этих разъяснений и заверений, он медленно протянул руку к шее Алисы. Она сначала дернулась, словно предвкушая пощёчину или другой хлёсткий удар, попыталась отползти, как загнанный зверек. В её глазах еще пылала злость, но, краем глаза заметив приближающуюся ладонь, она застыла, испепеленная страхом. "Русак" попытался ее успокоить, неуклюже показав другой рукой открытую ладонь возле своего лица, – жалкий жест, всё, что он смог придумать в тот момент. — Просто… – запнулся переговорщик, ещё раз тихо выдохнув, – Давай договоримся? Я развяжу клапан, а ты пообещаешь мне не кричать? Вот этой вот, левой рукой. Пожалуйста. Комната и без того казалась Алисе оторванной от реальности, неким коконом, отгородившим их четверых от остального мира. А теперь ещё это помещение настигла давящая на всех тишина, будто выпрашивая от девушки ответ. Но Алиса, не произнося пока что ни слова, буравила Павла взглядом, полным справедливого гнева. Словно затаила дыхание, всё ещё вынашивая планы… Этот "миротворец" еще несколько минут назад безжалостно скручивал её ноги шарфом, крепко держал… Как можно здраво рассуждать после такого оскорбления? Но… Через долгие, вытянутые до безобразия десятки секунд Алиса прикрыла глаза и громко выдохнула через нос. Это были кропотливые поиски внутри себя, чтобы успокоиться и попытаться подумать здраво. Ей сейчас очень, очень сильно хотелось отомстить каждому, взять откуда-то длинную верёвку и замотать ею самих захватчиков, однако нужно быть рациональной. С большой неохотой, но отбросить ненадолго обиды и найти выход. Добро ведь… должно возвращаться? Об этом так много где говорилось… Спустя долгое время раздумий, пока нерешительные парни с тревогой ждали итогового ответа Алисы, девушка ещё раз выдохнула и неглубоко кивнула. Пока Павел с большим облегчением выдохнул сам и принялся развязывать сделанные узлы около её ушей, внутри старосты бурлила только одна мысль: “Только посмей не сдержать своего обещания”. — Ну, слава Богу… – резюмировал “Миротворец”, кинув первый шарф в сторону рюкзака. — Развяжите меня! – незамедлительно прорезался достаточно требовательный и чёткий голос Алисы. — Так ты же убежишь, нет? Мы что, совсем идиоты? – мягко говоря, не согласился “Соня”. — Пацаны, не накаляйте… – попытался остановить новое бурление Павел, успев только вытянуть руку в сторону… — Паша, ты такой миротворец, что просто пиздец! – перебил его уже “Блондин”, с новой силой негодования обрушившись на “Миротворца”. – Тебя надо в Палестину отправить, там тоже помогать будешь! — Не возникайте! Сидите на диване и молчите, Бога ради! – разозлился уже сам Павел, зорко посмотрев на обоих компаньонов. — Что тут происходит вообще? Кто вы такие, почему вы живёте в этой комнате? – недоверчиво вклинивалась в разговор Алиса, быстро осматривая каждого из парней. – Если кто-то подойдёт сзади, я буду кричать! — Ты можешь тише говорить? – всё не унимался “Блондин”, словно хищник поднялся с матраса, до сих пор с неизвестными намерениями. — Я тебе сейчас, придурок, эти пальцы откушу! – перешла Алиса на угрозы, в попытках защититься. – Отошёл от меня, урод! — Валер, отойди, – взял за рукав товарища “Соня”. – Она буйная, не видишь что ли? — Я буйная? Я? – разразилась нервным смехом Алиса, мотая головой в шоке. – Вы что, троица насильников, совсем спятили? — Послушай, пожалуйста! Тебя сейчас никто трогать не будет, всем чем можно клянусь! – не сдавался Павел, протянув открытые ладони около своего лица. – Я прекрасно тебя понимаю, это всё выглядит… ужасно, спору нет, я только прошу от тебя не говорить так громко! Уже разгоряченная Алиса думала высказать парню напротив всё то, что она о нём думает, но вовремя остановилась, прикрыв рот. Пыхтя, она пыталась поверить озвученным гарантиям, но… это происходило с большим трудом. — Вы кто такие? – всё же, пересилив себя, выдавила тихим голосом девушка. — Я всё тебе расскажу, ладно? И никто сзади не будет заходить, мы на своих местах и двигаться не будем, – заверил парень, показав сначала на свою грудь пальцем. – Я Павел, а сзади меня мои… друзья. Первый – Коля, второй – Валера. — Привет, – коротко и неожиданно помахал ладонью бывший “Соня”, ставший Николаем. Павел же, после этого осторожно и словно опасаясь снова напугать Алису, аккуратно дотронулся до своего кармана, засунул туда пальцы и показал девушке свой студенческий билет того же университета, в котором она обучалась. Там было и правда написано, что его зовут Павел, и была его фотография с сияющей улыбкой первокурсника… Одновременно с облегчением Алиса будто бы ещё больше разочаровалась: эти придурки учатся с ней в одном здании, и она могла их теоретически видеть каждый день… О Боги! Она могла столкнуться с этими "гениями" в университетской столовой, пока они увлеченно спорили о лучших туристических зонах России, или, что более вероятно, пытались поделить последнюю сосиску в тесте! — Да, мы, если что, из группы менеджмента. – пояснил и так уже очевидное Алисе парень, хлопнув студаком, – Гостиничные и ресторанные предприятия, в одном вузе учимся… Вроде как. После таких объяснений, Павел натянул маленькую улыбку, призванную ещё больше успокоить девушку и расположить к себе. Это так и осталось планом, сломавшись в дребезги об неприступный, полный аналитики взгляд Алисы. Только внешне оставаясь холодной и расчётливой, её сердце не переставало быстро колотиться, метаться по разные стороны в ожидании чего этот Павел скажет после. — А… тебя как? – прервал очередную паузу парень, наклонив слегка голову вбок. — Алиса. – коротко и ясно произнесла девушка. — Алиса… Хорошее имя, да… — Ты мне зубы не заговаривай! Ближе к делу, иначе не сдержусь! – пригрозила староста, агрессивно топнув связанными ногами об пол. — Хорошо, я сейчас только слова подберу… – покивал понимающе Павел, тихо выдохнув. – Будет длинная история. Горе-студент застыл в раздумьях, сомкнув глаза и начал формировать единую мысль в голове. Даже для убедительности поставил подбородок об сжатую ладонь, напоминая Алисе этакую несостоявшуюся версию всеми позабытого Древнегреческого философа. Так убедительно думает, будто бы и правда на такое способен – подумала староста, от чего не сдержалась и слегка расслабилась. После недолгой паузы, Павел внезапно открыл глаза и вобрал в себя воздух. Сейчас что-то будет…: — Мы втроём знакомы с одним типом, зовут его Даниил. Он… Он, в общем, с нами первый курс закончил, взятками сессии закрывал в основном, кроме физкультуры. И все в группе знали, что у него много денег водится. Очень много. Его отец, вроде бы, трое торговых центров держит у нас в Пскове – сами не раз видели, как Даниил мог брать что-то из магазина и не платить. Говорил кассирам, что он от Евгения Дмитриевича, а они послушно кивали и глаза закрывали. Пока Павел начинал свой рассказ, сзади него после упоминания магазинов и послушных кассиров будто бы сильно уставши выдохнул Валера, который… Ещё и “Блондин”. — Даниил потом перевёлся в Государственный вуз, но с нами контакт держал. Так по всякой ерунде общались… – продолжил Павел, мотая ладонью будто отмахиваясь, – Но в один день, он написал нам в чат что ему очень скучно. А следующим сообщением он предложил нам задания, за большие деньги. Они странные, некоторые извращенские, но даёт… очень много, тысяч тридцать-пятьдесят на руки. Так… После таких подробностей у Алисы вновь поднялась тревога. Она сжала губы, приготовившись к новым поворотам их нелёгкой жизни. — Они все были очень странными, будто ему и правда заняться нечем. И мы втроём… усвоили, что на его приколах мы втроём можем накопить себе на свои мечты. – Павел обернулся, показывая открытой ладонью на своих друзей, – Валере полноценно в Питер съездить, на матч с Зенитом пойти, Коле просто денег накопить чтобы свалить из Пскова, мне… тоже просто накопить. — Что за задания? Закладки что-ли кладёте? – предположила Алиса, полная скепсиса. — Да нет, не такие… – помотал парень головой, ухмыльнувшись от озвученного, – В прошлый раз, например, надо было найти четырёхлистный клевер, за это нам он пятьдесят тысяч отдал налом. — Пятьдесят тысяч? – не поверила Алиса, округлив глаза. — Ага. А ещё был капот со свалки, коллекция бронзовых монеток, пять старых пожелтевших плакатов советских… – вклинился в разговор Николай, перечисляя содеянное по пальцам, – Насобирали двести тысяч, пополам поделим, когда закончим. Судя только по только что озвученным достижениям троицы… как бы сформулировать помягче… “Троицы на побегушках”, у этих ребят хотя бы есть чем заняться в период своей бурной молодости. Всё это выглядело для Алисы уже более-менее понятным и обоснованным, она могла бы поверить в их историю полностью, если бы не одно но… — А тут тогда… Что забыли? – задумалась вслух девушка, в сомнении приподняв брови. Вариантов у Алисы было немного, какие могли прямо сейчас предъявить парни. И… предчувствие, что ни один из них не сулил ничего благосклонного, уже заставило поморщиться девушку. Подогревало её накапливавшееся презрение и то, как после её вопроса и Павел, и Валера с Николаем синхронно опустили головы и замялись, явно стыдясь такого вопроса. — В общем, он предложил нам шестьдесят тысяч за то, чтобы всю ночь провести в женской секции общежития, и потом описать… Что там было? – Павел запнулся, переведя взгляд на своих друзей. — Какие там есть запахи… – напомнил Валера, сжав губы. — Фуу, блять! – с отвращением заявила Алиса, сморщившись. — Да мы в курсе, что это «фу», но где ещё в Пскове можно найти богатого придурка, который за пошлые рассказы шестьдесят отдаст? – попытался оправдаться Николай взволнованным голосом, после чего махнул рукой: – Но суть не в этом… — Дело в том, что мы сюда пробрались ночью и решили переждать в нежилой комнате, так как… Ну, где ещё же можно было… – продолжил Валера, активно жестикулируя. – Но другое дело – нам выйти отсюда. Мы целые сутки высматривали и гадали, как теперь уйти, и ничего не придумали. В коридоре камеры, за окном постоянно ходят охранники… Мы как-то проскочили сюда в час ночи, а найти такой же удачный момент не можем. Парни активно кивали, подтверждая их общий анализ ситуации. Все трое были так опечалены таким исходом событий, словно заперты в железной клетке без ключа, что даже не заметили неизменное выражение лица Алисы, всё ещё в недоумении осматривавшей их. — А ничего, что вы могли эту историю на входе кому-нибудь рассказать из девчонок, предложить половину суммы и без лишних сложностей выполнить «задание»? – предложила Алиса, втайне надеясь услышать опровержение. Но реакция парней говорила сама за себя – после этих слов они застыли в оцепенении. Вся троица будто только сейчас осознала всю глубину упущенных возможностей и то, что они выбрали, наверное, один из худших сценариев. Спустя томительные секунды Павел будто бы вышел из состояния шока, закатив глаза и прикрыв рот рукой – всем своим видом выражая критику как себя, так и своих коллег. А вот Николай с Валерой так и продолжили сидеть на матрасе, вынашивая жалкие отговорки… — Ну… Половина – это много, поэтому… – робко прошептал Николай, смотря себе под ноги. — Нет, вы реально ёбнутые! – разразилась смехом Алиса, вертя головой. – Ох, Господи прости! Её смех, сначала лёгкий и сдержанный, постепенно перерастал в раскатистый хохот, не в силах сдержаться от комичного вида их лиц и ещё более смешных и неловких оправданий. Троица никак злобно на это не отреагировала, каждый будто бы осознал, что они такую реакцию заслужили и ничего поделать с этим не могли. — Что правда, то правда… – тихо и с нотками грусти согласился Павел. — Ну ладно, раз уж всё так… – начала успокаиваться Алиса, восстанавливая дыхание с широкой улыбкой. – Развяжите меня всё-таки, а то руки затекли. — Чтобы потом ты выдала нас? – с сомнением спросил Валера. — Ох, Господи, да нет… – помотала девушка головой, вернув себе серьёзный вид. – Я так уж и быть, вам даже помогу, голодранцам несчастным. Развяжите сперва, а потом расскажу как. Парни не поверили своему счастью. Они, как в старых комедиях, синхронно посмотрели на Алису, и в их глазах читалось сомнение. Подождав, что она скажет что-то вроде: “Шутка, хрен вам!”, они не предпринимали никаких действий, однако девушка только кивнула на завязанные ноги и руки. Не произнеся ни слова, она будто намекнула: “Ну чего застыли?”. Павел, словно только и ждавший такого подтверждения, быстро опустился на колени, чтобы развязать связанные шарфом кеды. Его пальцы слегка дрожали от волнения и предвкушения, когда он развязывал тугой узел – дрожали, но выражали благодарность и надежду. Николай, воодушевлённый примером компаньона, вскочил с матраса. С трепетом в сердце, он быстро развязал ей руки, будто боясь как-то навредить. Он кинул шарф в сторону и отошёл на два шага назад – ожидал и сомневался, что после освобождения Алиса не сделает чего-нибудь плохого. Но нет! Освободившись от тугих узлов, Алиса облегчённо выдохнула и первым делом размяла руки, зажмурив глаза. Вечно недовольный Валера, всё это время стоявший в стороне и с недоверием смотревший на старосту, ожидал, что девушка не сдержит слово и со всей злостью пропишет по лицу двоим “наивным”. Однако она сдержала слово, с вполне довольным видом осматривая троицу и с трудом, но встала на ноги. Догадывались парни или нет, но в этой демонстрации было гораздо больше силы, чем в их ожидаемых криках. — В общем, если всё это правда, что вы только что рассказали… – отряхнула свои брюки Алиса, вернув взгляд на троицу, – то я могу отвлечь Николаевича, и вы благополучно спуститесь. По той же пожарной лестнице, по которой вы и пришли. — Вот это класс! – восторженно сжал кулаки Николай, до сих пор не веря своему счастью. — Однако вы мне сейчас покажете, что у вас с собой нет ничего краденого, и свёрл всяких… – начала диктовать свои условия Алиса, под конец легко ухмыльнувшись. – А также с вас пятьдесят пять тысяч. — Чего? – разжал кулаки Николай, уже поверив в такое “счастье”. — Это грабёж, мы в минус отработали, что ли? – возмутился Валера, в ярости топнув ногой. — Это вам троим уроком будет, ясно? – скрестила руки на груди Алиса, не теряя уверенности и серьёзности на лице. – И передайте этому вашему Даниилу, что в следующий раз мы его новых работяг сдадим. Приняв условие как неизбежность, парни предъявили Алисе свои пустые рюкзаки. Благо, обошлось без унизительного досмотра до исподнего, и на том они могли сказать “спасибо”. Но взгляд Павла… в нем не было разочарования, лишь глубокое уважение и какая-то особая признательность, выделявшая его на фоне остальных. Этот взгляд привлёк внимание Алисы, когда их глаза встретились во время этой неловкой процедуры. В этом мимолетном зрительном контакте она словно прочла в его душе что-то личное и волнующее, что-то, что заставило ее сердце на мгновение замереть. Они смотрели друг на друга, будто между ними возникла невидимая нить понимания, в то время как Валера и Николай, с поникшими плечами, погружались в горестное осознание предстоящих расходов из их накоплений. — Чего-то ты смелой стала очень… – вмешался в мимолётную идиллию двоих Николай, нахмурившись. — Да ладно… Всё в порядке, – не согласился Павел, не снимая мягкой улыбки и взгляда с Алисы. — Вот же грёбаный Экибастуз… – закатил глаза Валера, рассержено фыркнув. – Тогда от кого вычитать будем? Тоже делить на троих? Показалось, что только от озвученного же предложения парень ещё больше разозлился. Валеру очень беспокоил денежный вопрос, по виду больше всех из троицы, однако это не помешало ему же махнуть рукой и пойти на большие жертвы: — Берите мою долю, пацаны. Это я же вас свёл с этим… — А я додумался ночью в общежитие проникать. План же мой, так что с меня спишем. Так честнее, – не согласился Николай, приняв эстафету невиданной щедрости. — У нас у всех башка поехала, так что поделим. – взял на себя ношу решения вопроса Павел, – Реально, будет нам о чём подумать, когда выберемся. Показавшийся лидер группы, самый на вид честный и благородный Павел с завораживающей малой улыбкой даже на долю секунды не стал героем внимания оставшихся парней. За его спиной всё это время стояла такая довольная на вид Алиса, словно ждавшая подобного триумфа всю свою сознательную жизнь. Она, конечно, вряд ли забудет о том, что произошло несколько минут назад – но сейчас чувство удовлетворения своей гордости сильно перевесило всё в моменте казавшиеся ужасающие минусы. Она ведь даже такого сценария в любой игре не могла представить, а тут такое случилось буквально в реальной жизни. За такую арку развития главной героини Алиса бы отдала все свои накопившиеся кристаллики, если бы у неё прямо сейчас к ним был доступ. — Ты у них главный что ли? – вмешалась староста в торги парней, обратившись к Павлу. – Тогда жду тебя завтра у входа в общежитие. На себя пинай, если не принесёшь… — Мда… А по тебе и не скажешь, что ты талантливая шантажистка… – совершенно внезапно выдал последний, обернувшись к Алисе с не уходящей улыбкой. В моменте победоносный вид девушки немного ослаб, став более неуверенным. Что это с ним вообще такое? — Вообще-то, тебе очень сильно повезло. – помотала она головой, стараясь держать планку доминации. – Функция «рассказать обо всём» у меня всё ещё доступна. Не выпендривайся. — Ещё как повезло, верю, – согласился Павел, на секунду оглянувшись назад. – Ты будешь очень добра, если и правда нас простишь. Я бы… Ещё кофе по понедельникам потребовал за подобное. … Между парнем и девушкой в который раз пробила нервная тишина. Алиса какое-то время умело держала строгий взгляд, но накапливавшиеся у неё сомнения начинали преобладать внутри. Она не понимала, как после такого сногсшибательного условия Павел мог так ей мило улыбаться и ещё что-то в дразнительной манере предлагать? Глаза Алисы метнулись на пол, погружаясь в панику. Неужели она и правда продешевила, неужели Алиса могла и правда потребовать чего-то больше? В недалёком прошлом сто тридцать один фруктовый чай с круассаном и так выглядел достаточным для компенсации, но этот взгляд, полный необъяснимой энергии и радости… Он одновременно бесил и завораживал. — Не ты последний трудный тип, с кем мне приходится дело иметь… – выдавила из себя Алиса, внешне раздражённо выдохнув. – И мне не нравится кофе. Девушка подкрепляла свою уверенность зорким взглядом на Павла, но продолжая видеть на нём всё ту же уже дурацкую улыбку, быстро сдала позиции смятению. На щеках вспыхнул предательский румянец, выдавая её будто с потрохами, не знающую как на такое поведение реагировать. Словно она сама нашкодила, Алиса быстро развернулась и вышла из комнаты. Прикрыв за собой дверь, она прислонилась к холодной стене с потрескавшейся краской, чувствуя, как вместе с шероховатой кирпичной опорой теряется холодный расчёт. Прикрытые веки не могли скрыть бурю эмоций, клокотавшую в ней. Ведь только через несколько мучительных секунд, словно очнувшись от такого наваждения, она осознала свою оплошность. Она просто… ушла из комнаты. Без объяснений, что будет дальше. Не объяснив, какие знаки подаст парням для их благополучного ухода. Её сердце сжалось от уколов вины, и что эта троица... Может обидеться. Как-то Алиса и правда расслабилась, нацепив ярлык безобидных парнишек на недавних удержателей. Собравшись с духом, она взялась за кноб входной двери, намереваясь потянуть её на себя и вернуться в комнату, но тут до её слуха донеслись глухие вздохи. Она замерла, не желая услышать что-то про себя… и свои действия. — Я пока… посмотрю, что под окнами будет, – сообщил за тонкой деревянной дверью Николай. Алиса тихо выдохнула, всё ещё ожидая для себя плохих новостей. Она как-то резко застеснялась открыть дверь, не давая троице нормального ответа, кроме как догадок о её плане. А вдруг они сейчас за её спиной обсудят план по обману бедной старосты? Ну уж нет… Девушка нахмурилась и прислонила ухо к покрашенной в белый цвет деревянной плите, затаившись, аки львица. Нет, тигрица, да. — Ты чего улыбаешься, Пашок? И денег не заработали, и Даниил нам теперь ничего давать не будет… – глухо возмутился Валера, под конец сев на матрас, судя по скрежету старых пружин. – Да ещё и прогул заработали. Отрабатывать курортологию придётся! — Какая она классная… – томно проговорил Павел, сладко выдохнув. – Жалко, познакомились не в лучшем виде… … Алиса на секунду опустила брови и еле сдержала цоканье. Её и раньше смущала его странная и нежная на вид реакция, а теперь этому были и подтверждения. “Надо было с него и правда больше требовать”, – коварно заулыбалась Алиса и продолжила подслушивать. — Может быть, но пятьдесят тысяч надо всё равно делить… – промямлил Валера, погружаясь в финансовые расчёты. – Сколько это будет… Восемнадцать с копейками, да? — Ты так ничего и не понял? – с тихим смешком обратился Павел. – Мы сейчас вместе очень легко отделались, только деньги отдадим. Я бы ей хоть всю свою долю отдал, а… — Да что ты? Ну ни фига себе ты ханжа, оказывается! – ошарашенно заявил Валера, видимо, по-издевательски похлопав в ладоши. — Валер! – попытался остановить конфронтацию Николай. — Я своими руками, терпением этого придурка Даниила себе на жизнь зарабатывал! Я вместе с тобой и Колей в пригороде нагибался, всматривался в траву, чтобы сраный клевер взять! Не потому, что я растениями увлекаюсь, а потому что мне предложили 16 тысяч! – не на шутку взъелся Валера, повышая голос. Алиса быстро убрала улыбку с лица, осторожно оглянувшись по сторонам. Завопивший от сильной обиды Валера был достаточно громким, чтобы быть услышанным в коридоре, что напугало девушку. Ей и раньше самой никто не помог, а теперь и такие крики жильцы комнат пропустят мимо ушей? — А помните, тогда, когда мы с ним встретились? Он мне ещё гитару электронную подарил, ту, о которой я мечтал всё это время! – продолжал нагнетать Валера. – Но он, перед тем как мне её в руки положить, начал понтоваться… Как от нечего делать в Москву приехал, номер в гостинице четыре звёздочки снял, бродил по чистым и ухоженным паркам… Как чисто СЛУЧАЙНО нашёл магазинчик, зашёл и вспомнил, как я чего-то там хотел. Накалившийся градус начал беспокоить и саму девушку. Она прикусила губу, надеясь, что этот вечно недовольный тип не выломает в приступе агрессии дверь или не развяжет руки против… как бы сказать, самозваного жениха. — Он это рассказывал специально, ухмыляясь и видя, как мне становится понуро! – продолжал истерить Валера, пока его друзья хранили молчание. – Он ведь знал, что я в это время в универ ходил, приходил потом домой и варил себе и родителям грёбаные сосиски с макаронами! Пока другие там пацаны на машинах девок катают, я всю свою жизнь слушал от мамы: “Главное, человеком будь хорошим”, а к чему это вот “хорошее” привело? Потому что ты можешь быть бесконечно хорошим, добрым, ласковым и нежным, но если у тебя денег мало – у тебя никакой, НИ-КА-КОЙ жизни не будет! Помрёшь один и никому не нужным бомжом, главное, что добреньким! Алису сейчас не на шутку смущало несколько моментов. Первое: видимо, на втором этаже живут глухие девочки – по-другому объяснить настолько нулевую реакцию жительниц на подобные мужские вопли староста не могла. Или же на втором этаже живут спортсменки, и все сейчас находятся на своих секциях… Второе: абсолютное молчание и Павла с Николаем. Им либо сейчас от таких выражений так стало плохо, что потеряли сознание, либо же подобное поведение их товарища было абсолютно нормальным – и парни просто терпеливо ждут, пока Валера выговорится. — Паша прав… – после нескольких секунд тишины довольно тихо заговорил Николай. — Ну те на, ещё один? – приготовился к новому раунду Валера, недовольно цокая. — Я тоже макароны с сосисками ем, но я… вообще один живу, в общежитии для парней, – невозмутимо продолжил Коля, погружаясь больше в тоску. – И ты ведь знаешь почему, не так ли? Напряжение, до этого захватившее комнату раскалёнными искрами злости, мгновенно стухло после слов Николая. Смущение от ещё секунды назад взволнованного Валеры было почти осязаемым – проникая даже через щели двери и обволакивая саму Алису, внимательно слушавшую разговор. — У тебя, Валер, очень хороший и добрый батя. В меру суровый, но… на него можно положиться. Я всегда завидовал, какие у вас, Паш и Коля, отцы. – тихо шептал Коля, горько выдохнув. – Я бы очень хотел гордиться и своим. Последнее выражение от Николая ощущалось таким неловким. Будто сам Валера заставил парня вспомнить то, от чего он хотел убежать и больше не хранить в своей памяти. Алиса мало понимала контекст, но догадывалась, о чём дальше он будет говорить – и от этого ей будто самой стало немного стыдно. — Я хотел заработать денег, чтобы свалить к чёртовой матери из Пскова. Думал, что если я уеду жить в Питер, то смогу избавиться от отца, воспоминаний, как он бил мою мать за плохо пожаренные котлеты, – проговорил Николай, скрипя пружинами матраса. – Но я сегодня… Понимаешь, я чуть не стал им же. Меня будто дёрнуло, когда я Алисе связывал руки, не знаю… К чему все эти деньги, если эта комната общежития переедет вместе со мной в Питер? Последовал уставший выдох из комнаты, за которым последовала гробовая тишина. Важная точка, из которой троица могла выйти и правда нелюдями с милыми лицами, напугала их и оставила без слов. Сейчас они мысленно были благодарны судьбе, что всё повернулось именно в таком виде – и оставило шанс сохранить в себе человека. Этот подслушанный разговор Алисой был очень необходим. Она не только полностью им поверила, сама девушка задумалась над теми поворотными событиями, которые определили её саму. Как решила дать отпор хулигану в начальной школе сумкой со сменной обувью, взяв всю свою смелость в маленькие кулачки. Как случайно подслушала разговор студентов-практикантов в своей школе, обсуждавших день открытых дверей в Псковском университете туризма. Как она решительно отказала своему отцу готовиться к выходу замуж и умчала в областной центр сдавать вступительные экзамены… Она со спокойным, меланхоличным видом облокотилась на дверь и тихо выдохнула, прикрыв глаза… — Я не хочу терять веру в то, что я не стану таким, как мой отец, – заканчивал свой рассказ Николай. – Когда моя мама разводилась с отцом, я пообещал ей вырасти достойным мужчиной. А это… не только про деньги. Так что я бы вместе с Пашей отдал Алисе всю свою долю. А про тебя… сам решай. — Я вот вас сейчас обоих выслушал, и так снова… понуро стало, – прервал тишину и Павел, нервно рассмеявшись. – Чего я могу вам доказывать, строить из себя морализатора этакого, когда у меня ничего подобного не случалось? И мама с отцом живы, слава Богу, и живём нормально… Придумал сам себе цель, что надо из города уехать… Собственные слова парня эхом отдавались по комнате, обнажая то, что он пытался спрятать и замаскировать. По голосу можно было услышать, как ему больше всех было не по себе от своего положения – как он просто из-за скуки, за компанию решил наделать делов и накопить деньги. Ему они не были так нужны, как другим, Павел только искренне хотел побыть лидером коллектива – вот только сам так себе справлялся. Это было понятно, наверное, всем – после непрекращающихся споров и конфликтов. Алиса, подслушивавшая парней всё это время, перестала справляться с подавлением своего любопытства. Словно повинуясь невидимой силе, она несмело потянула дверную ручку, приоткрыв щель всего на сантиметр, и робко выглянула в комнату. Валера и Николай сидели спиной, погружённые в свои мысли и глядя друг на друга. А вот Павел… Павел мог бы увидеть её, но в его глазах застыла такая глубокая печаль, такая вселенская тоска, что он, казалось, не замечал ничего вокруг. Он смотрел на Валеру, главного виновника споров, с грустной, почти болезненной улыбкой, потом покачал головой и с решительным вздохом словно выпустил на волю клубок невысказанных слов: — А вы знаете что? – хлопнул ладошками Павел. – Разделите между собой нашу сумму. Вы это больше заслужили, я не в деле. — Ты чего, Паш? – в недоумении поднял бровь Николай. – Да ладно тебе, ты же с нами всё это время был, помогал. — Настаиваю, – помотал Павел головой, всё ещё держа маленькую улыбку. – Только на всякую чепуху деньги не тратьте, одно моё условие будет. Не заставляйте потом краснеть своих близких. После слов Павла повисла тишина, густая от потрясения. Парни застыли, не в силах поверить, что он так легко отказался от денег в их пользу. В их глазах плескалось растерянное восхищение перед ним, перед этой редкой, почти забытой бескорыстностью – той чертой, которую он хотел им как старший, родной брат привить и отпустить в люди. Павел, словно чувствуя их смятение, раскрыл объятия и крепко прижал смущенных друзей к себе, прильнув подбородком к их плечам и закрыв глаза. Казалось, в этом простом жесте пульсировало так много искренней дружбы и признательности, которой всем троим не хватало. Николай и Валера, словно очнувшись, ответили на объятие – неуверенно, но крепко положив руки на его плечи. В этот миг они стали чем-то большим, чем просто “компаньонами по странным заданиям” – настоящими братьями, связанными невидимыми нитями дружбы и преданности. За этой сценой, держа приоткрытую дверь, с замиранием сердца наблюдала Алиса. В её груди разлилась волна нежности, а в глазах виднелось умиление от такой теплоты. Она улыбалась, тронутая этой искренней близостью недавних знакомых. Этому даже не помешал сам Павел, открывший глаза и встретившийся с ней взглядом. На мгновение замер, словно его застали за чем-то плохим и постыдным, но не подал знака своим друзьям, не убирал рук с их плеч. Вместо этого он вернул себе прежнюю улыбку и расслабил плечи – незачем волноваться, когда Алиса и так в курсе всего. Будто бы в его подтверждение, через несколько секунд улыбающаяся Алиса нежно приложила палец к своим губам. Это был безмолвный обет – сохранить их тайну и не нарушить прямо сейчас творившуюся гармонию. И Павел согласился, слегка кивнув. Ведь нужно же держать своё слово, не так ли?