Он был призраком, скользящим по грани закона.

В его глазах, полном безумия, я вижу проблеск надежды. ✶✶✶ — Встретившись с ним впервые и увидев этот суровый взгляд, я сразу поняла суть. Полное осознание настигло меня, когда он посоветовал мне не гулять одной без сопровождения. Я вдруг осознала, что полностью запуталась в хитросплетениях их конфликта, и выбраться оттуда, вероятно, станет невозможно. ✶✶✶ В тот вечер ее платье из тонкого бежевого шелка легко скользило по телу, а свет играл с каштановыми локонами. Лалиса чувствовала себя богиней вечеринки, пока не заметила фигуру мужчины в сопровождении, и его взгляд был направлен только на нее. Непривычная тишина воцарилась вокруг, даже музыка стихла, и люди расступились, ожидая непонятно чего. Хищный взгляд. Его глаза — две бездонные пропасти, готовые поглотить Лалису целиком. Мужчина, как ночь, он как демон, облаченный в черный костюм, сливался с темнотой и с этим холодным блеском в зрачках. Лалиса слышала о нем, видела заголовки в газетах и нервные срывы отца из-за одного только имени. Мин Юнги. Юнги окидывает взглядом собравшихся в клубе и неспешно направляется к девушке, сердце которой учащенно забилось в груди. Она знает его. Тот самый мафиози, о котором говорили вполголоса. Но вместо испуга и тревоги охватывает странное и непонятное любопытство. Юнги тоже испытывает интерес: визит в клуб был вызван исключительно желанием взглянуть на ту, что так важна для Картье. На ту, что отец обязан был оберегать и не выпускать из клетки, ведь враг не дремлет. И вот сейчас, единственная малышка противника предстала перед ним во всей красе. Идеальная кукла для мести. Игрушка с хрупкими плечами, изящной талией и сочными губами, бантиком. Шикарный расчет. — Неужели самое ценное сокровище выставлено без присмотра? Теперь так берегут то, что можно с легкостью похитить? — выгибает бровь Юнги. Он с виду спокойный, но в каждой ноте буквально чувствуется скрытая опасность, издевательская усмешка, от которой по телу Лалисы пробегают мурашки. Юнги останавливается прямо перед девушкой, бесцеремонно рассматривая, словно сканируя взглядом. От этого пристального внимания Лалисе хочется потребовать накидку или же укутаться в плотную ткань, чтобы перестать ощущать себя раздетой перед ним. Он сам ее раздевал. Она видела в пучине, на самом дне его похоти — мужскую прихоть при виде красивой живой плоти. — Не всякий бриллиант нуждается в охране, — голос Лисы звучит мягко, но с острыми краями. Подняв подбородок, бросает темноте вызов, и только он знает, как от нее исходит легкое волнение вперемешку с парфюмом. — Мои глаза выше. — Меня больше интересует то, что ниже и под этим платьем, — Юнги видит, как ее щеки вспыхивают румянцем, но она не отступает, не опускает взгляд. Впечатляет. Интригует. — Покажешь мне? — казалось, мужчина уже представляет, как руки скользят по ее изгибам. И будто бы в подтверждение Юнги кончиком языка проводит по зубам, не скрывая своего интереса. — А ты уверен, что справишься? — храбрится Лалиса, подавшись вперед. Плохая затея, ее взгляд невольно задерживается на мужской груди с расстегнутыми пуговицами рубашки. — Это зависит от того, что именно ты готова мне продемонстрировать, — спокойно отвечает Юнги. — Только не бегство и банальность, я этого не люблю. — Возможно, в твоих словах есть доля правды, всё приторное оставим для других, — улыбается она. — А что ты можешь предложить в обмен? — спрашивает, неспешно ведя рукой по своей ноге, ощущая, как ткань платья мягко задирается, открывая щиколотки. Этот жест не ускользает от внимания Юнги, и игра переходит на новый уровень. — Уверена, что хочешь играть с опасностью? — он прищуривается, а затем, подняв руку, касается пальцами глубокого выреза на ее груди. — Если эта «опасность» даст слово не вмешиваться в дела моего отца, — отвечает Лалиса, заметив мимолетную серьезность на идеальном лице, которая тут же сменяется непроницаемой маской. — Ну, что скажешь? — у неё не будет такого шанса больше, ей важно перестать быть пленницей в родном доме. И Лалиса решается. Приподнявшись на носочках, она приближается к нему, шепча на ухо. — Девственность малышки твоего врага в обмен на твои гарантии, — говорит она с победной улыбкой, когда чувствует твердую руку на своей талии. — Считай это обещанием, — произносит Юнги, и прежде чем девушка успевает что-либо понять, его губы накрывают её в поцелуе. Путь назад только что был отрезан, и Лиса сама подписала себе смертный приговор, или же нет. ✶✶✶ Прошла ровно неделя с того происшествия в клубе, и ровно неделя, как Лалиса находится взаперти. Чертов Юнги оказался прав насчет клетки. Картье был вне себя от гнева, когда узнал, что дочь, обманув охрану, сбежала из-под домашнего ареста, пренебрегая всеми опасностями и тем самым сама их на себя навлекла. Картье пока не понимает, почему Мин сохранил его ребенку жизнь, но очень рад, что у недруга дрогнула рука, и теперь малышка находится под замком. Лалиса в который раз отвергает предложенную еду и, перевернувшись на другой бок, крепче обнимает свою излюбленную мягкую игрушку. Ее скверное расположение духа, несомненно, вызвано заточением в собственной комнате, и было бы странно, если бы это было не так. Вовсе причина не в мафиози, не в мужчине, чьи прикосновения были настолько властными, что теперь, стоит закрыть глаза, как вновь и вновь чувствует его пальцы. Она раздражена не из-за губ, которые с таким трудом оторвались от ее собственных, оставив там посреди танцплощадки. Дело не в нем. И, конечно же, она уже забыла о своей сделке, только вот Лалисе приходится лгать самой себе. Очередной стук. — Я же просила не беспокоить меня, — раздражается Лалиса. — Оставьте меня в покое, я же сказала, что не хочу есть! — Это Тео, вам послание. Лалиса отрывается от мыслей и присаживается на кровати. В голове сразу роятся обрывки воспоминаний, смешанные с тревогой и предвкушением, когда она подходит к двери. В полумраке коридора маячит фигура. Их охранник озирается по сторонам, словно боится быть обнаруженным. Завидев девушку в проеме, мужчина наскоро протягивает конверт и тут же исчезает, растворяясь за углом. Конверт кажется подозрительно тяжелым. Она недоверчиво вертит его в руках, рассматривая безликую белую бумагу, и, решившись, распечатывает. «Я помню твое обещание. Приготовься к этой ночи.» Просматривая в очередной раз ровные буквы на листе, Лалиса вынимает из конверта металлический предмет. Все предусмотрено. — Ну и тип! Мог бы хоть цветок подарить, — раздражается она. В ее словах слышится досада, переплетенная с разочарованием. — Я отдам ему самое ценное, а он в ответ лишь небрежный листок и ни единого комплимента. Скупердяй, — отбрасывает ключ на кровать. — А этот? Он работает на нас, а сам служит ему. Предатель. С одной стороны, обещание требует исполнения. С другой — ей необходимо, чтобы Юнги осознал, что она не просто кукла для развлечения, а девушка, которая, преодолев гордость, пошла на жертву ради благополучия отца. — Хоть бы розу, — тихо произносит она, спокойно откладывая ключ на тумбочку. — Хотя бы одну, самую простую розу. Примерно час спустя Лалиса стоит перед большим зеркалом, закутанная в длинный плащ из тяжелой ткани. Плащ тянется до лодыжек, скрывая все, что могло бы заинтересовать того, кто ее ждет. В последний раз окинув себя взглядом и затянув ремень, Лалиса бросает взгляд на часы и, подойдя к запертой заботливым отцом на ночь двери, вставляет ключ в скважину. В особняке тихо. Лалиса тихо спускается на первый этаж и сворачивает к запасному выходу, где ее уже поджидает Тео. — Выйдешь за пределы дома, сразу сверни налево, спустишься вниз и через два дома увидишь черный автомобиль. Они отвезут тебя куда надо и вернут. — Уверен, что вернут? — смотрит на него Лалиса. — Он не забирает тех, кто сам идет к нему в руки, — говорит Тео и, открыв дверь, ждет, когда в нее выйдут. Лалиса, обдумывая его фразы, глубоко вздыхает и выходит наружу. Двигаясь по намеченному пути, девушка замечает джип и заметно сбавляет шаг, ощущая, как бешено колотится сердце, но отступать уже поздно. В конце концов Лалиса не позволит им увидеть ее в роли испуганной девчонки. Когда она приближается к автомобилю, то из него выходит мужчина и, не произнеся ни звука, распахивает заднюю дверцу. Лалиса с опаской устраивается на сиденье, позволяя увезти себя в неизвестном направлении. ✶✶✶ Особняк, открывшийся перед ней, не просто стоял. Он наблюдал. Лалиса почувствовала это, когда по спине пробежали мурашки. Воздух был густым, пропитанным запахом старого дерева и чего-то… металлического. Она оглядывается, когда тот же самый сопровождающий ее мужчина жестом руки просит следовать вперед, и Лалиса делает шаг, проходит в открытые ворота. Следует за ним до самого крыльца, стараясь не думать о мрачном особняке. — Сюда, — доносится до сознания голос. Ее каблуки отстукивали эхом в пустоте коридора, и вот они останавливаются перед массивной дверью, украшенной резными узорами, напоминающими переплетенные ветви. Мужчина поворачивается к ней, и его взгляд скользит по ее фигуре, задержавшись на секунду дольше, чем следовало. — Он ждет. Комната поглощает сразу, как только дверь за ней закрывается. Он стоит спиной к ней, его широкие плечи напряжены, рука в кармане, во второй — по всей видимости, фужер. Юнги задумчиво разглядывает огонь в камине. Лалиса делает неуверенный шаг, но ничего не происходит, он будто бы не здесь. Она оглядывает его, скользит взглядом по темной рубашке, что облегает тело, подчеркивая каждую мышцу, каждую линию. «Он носит что-то кроме черного?» — думает девушка. Лалиса сглатывает, чувствуя, как комок в горле мешает полноценно дышать, хотя знает, что сюда пришла сама, но теперь каждая клеточка тела будто кричит о том, что она поступила неправильно. Ее пальцы нервно сжимаются, когда он наконец-то поворачивается, и его холодные глаза встречаются с ее теплым, загнанным взглядом. Платина и шоколад. В них, как обычно, не было ни тепла, ни приветствия — только голод, который заставлял внутренности Лалисы сжиматься. Он снова смотрит на нее так. Глубоко? Будто роется в душе, добирается до самых потайных мест сердца. — Ты кое-что забыла, — устало говорит Юнги, отпивая, пока Лалиса не сразу понимает смысл его слов. — Свою смелость. — Ты тоже кое-что потерял, — тоном в тон отвечает Лалиса и даже к своему удивлению делает шаг. Юнги поднимает бровь. — Романтику, — еще шаг, и Юнги ощущает, как воздух между ними сгущается. Лалиса останавливается на мягком ковре, откинув прядь с лица, заставляя мужчину следить за каждым своим движением. — Романтику? — усмехается Юнги. — Ты хочешь свечи и лепестки роз? — Возможно, хотела. А какая девушка не желает? — она прикусывает губу, думая, что сболтнула лишнее. — Но да, речь ведь о тебе, поэтому остается желать лишь обойтись без боли, — затрагивает интимную тему с горящими щеками. — Я не собираюсь тебя насиловать, — загораются глаза мужчины. Юнги одним глотком допивает до дна и, отставив стакан, приближается вплотную. Лалиса замирает. Ладонь Юнги накрывает грудь и намеренно медленно скользит вниз, будто проверяя границы, выжидает секунду, но не находит, цепляется за ремешок и тянет. Она подавляет желание запахнуться, потому что внутри все сжимается, когда он понимает, что под верхом, кроме нижнего белья, ничего нет. Вот и все… Юнги с небрежной грацией скидывает с плеч плащ, и ткань, соскользнув, оставляет ее полностью обнаженной перед его взором. Воздуха… которого ей так не хватало сейчас. Лалиса чувствует, как кожа покрывается мурашками, не от холода, а от пристального, оценивающего взгляда, который не отрывается от нее ни на секунду. — Чистый минимализм, ты хорошо подготовилась, — наклонившись ближе, дыханием обжигает кожу ее шеи Юнги. Лалиса закрывает глаза, чувствуя, как тело предательски отвечает на его прикосновения. — Дрожишь, — добивает он, почти касаясь губами уха. — Боишься? — Нет, — лжет она. Боится, но не телом, потому что тело выдает себя, отзываясь на интимную близость. — Тогда расплачивайся, — медленно обводя контур бедра, усмехается Юнги. Лалиса не знает, что сказать, как ответить. Язык прилип к нёбу. Каждое его движение — расчет, каждое слово — ловушка. Юнги заводит руки за ее спину и одним ловким жестом расстегивает бюстгальтер, отбросив его на пол. Восхищаясь округлыми формами с чувствительными ареолами, он касается их пальцами, чувствуя, как соски твердеют под подушечками, и, поддавшись искушению, мокро облизывает один, наслаждаясь дрожью. Повторяет с другим и тянет кружевные трусики, отправляя их к туфелькам вниз. Лалиса задыхается, не в силах справиться с накатившими эмоциями. Страх и желание смешиваются до головокружения, она закрывает глаза, когда Юнги выпрямляется и за подбородок приподнимает ее личико, требуя зрительного контакта. — На колени. Вот так просто. Один приказ, и все написано в глазах девушки. Юнги молча ждет подчинения, не оставляя выбора, смещает ладонь с груди к шее, слегка сдавливая, и под тяжестью Лалиса опускается, подбирая под себя ноги, оказываясь на уровне ширинки. Дальше дрожащие пальцы, звук расстегивающейся молнии, неопытные касания и смущение при виде набухшего члена. Юнги наблюдает. Он любуется ее неопытностью. Смотрит, как ресницы подрагивают, как миниатюрная девушка осторожно обхватывает ладошкой член и, раскрыв губы, захватывает головку. Ее заломанные брови, когда она углубляется в движениях. Юнги наматывает волосы на кулак и толкается навстречу с томным вздохом. — Смелее, он не кусается, — и Лалиса старательно делает глубокий вдох, заходясь в кашле. Сморгнув слезы, повторяет, поддаваясь сомнительной похвале, чувствуя его вкус. — Подними на меня свои глаза, — он утробно рычит. — Вот так, — тянет он, получив желаемое. — Покорная малышка, — не позволяет прерывать зрительный контакт и сам задает ритм. Лалиса сгорает от стыда. Она стоит на коленях перед врагом отца и отсасывает ему прямо посреди гостиной, пока дома думают, что она, как примерная девочка, спит в своей комнате. И только он доволен. Юнги отдается навстречу губам, прислушиваясь и впитывая смачные звуки, когда Лалиса давится, и только заставляет, требует, указывает ей. Отстранившись, Юнги поднимает девушку на руки и направляется к кровати. Он осторожно кладет ее на мягкую поверхность и сбрасывает с себя остатки одежды. Нависает сверху и сразу тесно прижимается к ней, устраиваясь между стройных ног. Лалиса вздрагивает, когда он блокирует ее попытки закрыть лицо руками, сцепив их над ее головой. Ее взгляд устремлен в потолок, и она отчаянно пытается отвлечься от его пальцев, нежно ласкающих ее интимную зону. Лалиса сдерживает стон, когда Юнги усиливает давление, и первая дрожь пробегает по низу живота, заставляя ее выгнуться под ним. Юнги обводит большим пальцем клитор, утопающий в ее собственных выделениях, и Лалиса не успевает закрыть рот, чувствуя прикосновение чужого языка к нёбу. Кто бы мог предполагать, что дочь врага будет для него настолько привлекательна? Юнги впечатлен. Эта девушка, несмотря на богатый статус, поражает своей скромностью. Она лежит под ним, вся как комок нервов и боится даже дышать. Он познал немало девушек, но каждая из них была опытна и искусна, они сами хотели, требовали жадно и едва не сходили с ума от него, а эта? Ее пылающие щеки действуют на Юнги как афродизиак, и ему постоянно хочется смотреть на нее, трогать и наслаждаться ее реакцией. Больше, чем просто переспать и выставить за дверь. Чем и как вызвано такое противоречие его принципов, Юнги не знает, но надеется, что это временно. Лалиса ловит облегчение, когда пальцы исчезают, и жмурится, почувствовав им замену. — Настолько боишься? — не выпуская ее из виду, он выплевывает этикетку от презерватива, умело растягивая его по всей длине. — Боли, — тихо отвечает, не почувствовав продолжения. — Я боюсь боли. — Тогда открой глаза и смотри на меня, — требует Юнги, и стоит ей открыть глаза, он пристраивается, заставляя тем самым обхватить себя за шею. Ее мир взрывается, как только он проникает внутрь. Страх парализует, но предвкушение неизбежного лишает сил сопротивляться. Юнги слышит приглушенный вздох, и, сделав второй толчок, не дождавшись ни слез, ни протеста, повторяет снова. Он входит в нее полностью, вынуждая обхватить ногами себя за бедра. Лалиса прикусывает губу, пытаясь сдержать стон, вырывающийся против воли, когда движения Юнги становятся более интенсивными. Он обращается с ней без нежности, уверенно направляя и меняя ее положение в своих руках. Так, как хочет он. Лалиса не поспевает за его напором и в итоге, отбросив стеснение, позволяет себе стоны, чувствуя себя куклой. Марионеткой в руках опытного кукловода. Ее бесит то, что ей все это нравится, раздражает, как он заводит, когда, взяв ее за волосы, оставляет шлепки на ягодицах или усиливает давление на поясницу во время страстных толчков, восхищаясь ее соблазнительными формами. После первого оргазма Юнги, не дав времени на передышку, меняет презерватив и усаживает девушку на себя. Он, обхватив ее за талию, помогает насаживаться, принимая в себя на всю. Лалиса двигается на нем. Изредка выдыхая сквозь зубы, когда он прихватывает ее грудь зубами, больно оттягивая соски. И, вцепившись в его волосы, как в маленькую месть, запрокидывает голову с мощными движениями, приближаясь к долгожданному оргазму. — Не останавливайся, — стонет Лалиса, и только услышав его утробный рык, обессиленно обмякает в его руках, уткнувшись в плечо и заходится в новых судорогах. Осторожно отстранившись, Юнги поднимается и направляется в ванную комнату. Спустя несколько минут он вновь появляется с полотенцем в руках, и Лалиса, не говоря ни слова, соскальзывает с кровати, проходит мимо, подбирая с полу белье. Она больше не испытывает смущения из-за своей обнаженности, удаляясь туда, откуда появился мужчина. Когда Лалиса возвращается, то Юнги уже стоит стоит с полотенцем на бедрах, наблюдая за ней со стаканом в руке. Она находит свой плащ и, набросив на плечи, избегает взгляда, в отличие от Юнги, который безмолвно наблюдает за девушкой. Невозможно понять, что у него на уме, но он не останавливает ее. Не просит остаться. Нельзя… — Подожди, — слышит Лалиса. Ее рука замирает, не коснувшись дверной ручки. — Оплата достойная, папка с делами твоего отца на столе, — она оборачивается и, после секундного колебания, берет то, за что заплатила этой ночью. — Теперь она моя, и ты обещал, надеюсь, сдержишь обещание, — с сомнением произносит Лалиса, бросая взгляд на выход. — Я всегда верен своим словам, — его мягкий тон и пристальный взгляд вызывают у Лалисы тревожное чувство, словно она что-то не учла, упустила. — Он проводит тебя. Дверь открывается, подтверждая слова Юнги, и Лалиса, напоследок взглянув на него, уходит. ✶✶✶ — Просили передать, — голос Тео заставляет ее остановиться на лестнице, ведущей в спальню. Не спрашивая, кто и что передал, прекрасно зная от кого, Лалиса берет маленькую коробку и открывает только заперев за собой дверь. Внутри — цифровой фотоаппарат, на котором записано видео с их совместной ночи, и листок. «Уверена, что хочешь играть с опасностью?»