В ответ вы слышите лишь молчание

“Я хочу домой”, единственные слова что преследовали меня с 8-9 лет единственное чего я хотел это домой. Где никто не кричит, никто не пьет, нет того прожигающего мое горло и доходящего до самых недр моей нервной системы, запаха “его” сигарет, где нет моего старшего брата с его детьми, где нет моей матери давящей на меня морально так - что физически меня уже можно было не добивать. Их дома нет. Там светло пахнет свежестью или же моим химозным бальзамом с хлопком, перцем может даже кошачьей мочой. Всем тем, что окружало меня тогда, когда я рыдал как сука в ванной или под столом, никогда не хочу чувствовать запах самогона, ликера, коньяка и даже самых простых настоек с малиной чтобы не вспоминать те истерики, тихий побег из дома в новый год, то слово развод что произносилось всего два раза за мою “сказочную” жизнь. Мой дом светлый там нет всего этого там есть мои коты нам не надо выходить из него, а поход за продуктами всегда можно оставить на вечер, ведь кроме меня в моем доме никого нет. Парки всегда пусты, район не наполняют эти придурковатые существа что учились рядом с тобой все эти годы. А мой ангел всегда рядом, мы можем делать все чего захотим, и только мы выставляем себе эти границы, дальше не надо бояться, ведь мы находимся в той сказке что забрали у меня в мои пять лет, а у тебя и вовсе с рождения. Но я никогда не окажусь в этом фантомном доме. Мой ангел никогда не попробует больше моей стряпни, а мои волосы больше не будут длинным превосходством над мужчинами, что вкупе с туфлями и всем остальным моим природным очарованием могли положить всех их к моим ногам. Единственное что мне оставили в этом загоне это сводка правил и признаки глубоких расстройств. Легкое разделение моей личности на странное чучело с множеством глаз и то великолепие, которое следовало давно сжечь в своей памяти. Эта смесь его и ее, но нет не моей матери хотя и ее во мне предостаточно, но я сам придумал себе и загон и правила и депрессию и ту странную ужасно похожую на химическую реакцию которая у всех называется мерзким словом на “л” к тем прекрасным существам на улицах. Будь они хоть в высоких шпильках или же на низких потертых кедах они отзывались в моем доме, в том уютном месте куда я еще не научился перемещаться по своему желанию и ожидаю лишь когда закончится эта агония и я наконец освобожусь, а не буду писать дермовые дневники и письма как те же классики описывая их мерзкое чувство на “л” к другим им подобным. Но пока я всего лишь дермовый правовед, что в будущем должен перестать быть сукой отрастить волосы вновь надеть рубашки в пол - хоть я и не против! Они слишком удобны, для той ужасной жизни что ждет всех впереди – заткнуться, завести своих милых спиногрызов и сделать свою жизнь такой чтобы каждый проходящий нам завидовал и думал «как же нам хорошо живется», а по настоящему быть просто запертым в своем выгорании тварью что терпит всех а когда ему это надоест сопьется и все будут восклицать какой же он дрянь. Мы все по сути дряни все мы лишь ужасные серые, темные с множеством глаз и лживых языков, похожие на комья черной грязи что никак не могут найти свой дом. Они выбирают мучить свои поколения навязывать им религию пищевые привычки и разламывать их сказку. И наконец мое недавнее открытие, бога нет. Он был создан для нас глупых овец, которых надо было собрать в стадо и указать верный путь. Эти идеи мы обсуждали каждый раз с моей матерью, которая пытается уверить меня что больше я не смогу жить в сказке. Я никого не считаю ужасным, а лишь заблудшим, где-то в дебрях того состояния что преследует нас всех. Если вам будет от этого легче представьте на моем месте не человека которого я описывал, а мужчину лет тридцати которого зовут Лукач, который прошел многое и его следует послушать.