Безумие на грани веры.

*** Жизнь на новом сервере значительно разнится с прошлой. Оптимист подмечает, как же много вокруг изменилось. И одновременно с этим будто чего-то не хватает. Он крутит головой по сторонам, вслушивается в равномерное дыхание над ухом и сам неосознанно расслабляется. Да, изменилось многое. В первую очередь он сам. Оптимист знает, что у всего есть своя цена. За мирную жизнь и силу полученную он заплатил самым дорогим, что было - Дельтой, своей семьёй. Это слово, словно эхо далёкого прошлого, догоняет раз за разом и больно впивается в чёрствую пародию сердца. На языке ощущается привкус пепла от сожжённых мечт и тягость необъяснимая, потому что Оптимисту всё ещё больно и, чёрт возьми, страшно быть одному до чёртиков. Сзади раздаётся шорох. Оптимист дёргается и инстинктивно хватается за меч. Разворачивается всем телом, принимает боевую стойку и так и застывает. Пусто. Никого нет. Возможно, он уже слишком сильно устал. Возможно, ему стоит побольше спать и меньше думать о прошлом. *** Странные шорохи за спиной не прекращаются. Оптимист клянётся себе всем, чем может, что это правда. Что он слышит их постоянно и чувствует невидимое присутствие за спиной. Каждый. Чёртов. Раз. Это походит на медленный сдвиг в его мозге. Возможно, что-то на уровне расовой деформации, или последствий хронического трудоголизма. Оптимист не знает. И впервые его пугает собственное незнание. Шорохи становятся всё чаще. Их плотность, как он подмечает, зависит от времени суток. Днём их почти не слышно, но вот ночью становится до ужаса невыносимо. Иногда Оптимист старается выследить какую-либо закономерность, но всё тщетно. Длительность пауз всегда меняется. Количество звуков с каждым днём лишь нарастает. Это сводит с ума. Медленно, полноценно, целенаправленно. Быть может, это чей-то глупый розыгрыш? Оптимист усмехается, потому что давно уже проверил эту теорию. Во время шорохов присутствуют разные игроки. Абсолютно. И если вдруг это коллективное издевательство за всё плохое в его жизни, то Оптимист отчасти даже обрадуется. Потому что тогда у него будет объяснение всем этим странностям. Но время идёт. Игроки молчат, а неосязаемое присутствие становится всё ближе. В один из дней, помимо шорохов и мрака ночи, Оптимист замечает новую странность. Глаз. Один. Зелёный. Всего на мгновение. Это действует катализатором всей накопленной горечи внутри. Нет, быть не может. Она не может быть здесь. Это бред чистой воды. Оптимист смеётся. Истерически, с лёгкой хрипотцой и безумством в вибрации голоса. Потому как всё это смешно и глупо одновременно. Он и вправду готов поверить безликому силуэту и беспричинным звукам, лишь бы удовлетворить свою маниакальную потребность в самом сокровенном. Хотя бы в её частичке и подобии. День сменяется ночью. Мрак подползает ближе, обжигая кожу холодом и оседает в груди липкой, как мёд, надеждой. Оптимист не верит, но ждёт. Зелёный глаз мелькает вдали тёмного леса. Это до неправильно по-родному укалывает в груди. Оптимисти всё ещё не верит, но с мазохистским наслаждением ожидает следующей ночи. Шорохи становятся громче. Силуэт выжигает на подкорке разума греховное удовольствие. Оптимист, видимо, и впрямь сходит с ума. Это не может быть правдой, не может быть правдой, не может. Нет и нет. Наивная глупость. Но зелёный блеск продолжает приходить к нему каждую ночь и Оптимисту кажется, будто он чувствует этот взгляд отовсюду. Инстинктивное ожидание новых звуков входит в привычку. Даже не так. Это превращается в неподдельную одержимость, которая живёт и разгорается с каждым новым замеченным силуэтом. Оптимист думает, что либо возвысится к небесам, либо утонет окончательно. В какой-то момент он начинает верить. Верить тихо и совсем как ребёнок, потому что на душе продолжает скрести противным ожиданием, маниакальной одержимостью и страхом неизвестного. Вот только теперь Оптимист не один. Это он знает точно. И если вдруг тьма поглотит его полностью, быть может, она подарит ему шанс встретиться с ней. С ней живой и осязаемой. Настоящей, в объятиях яркого солнца и улыбкой беззаботной. Но пока есть лишь холод ночи. И одинокий зелёный глаз, выжигающий на теле искры пустоты. Оптимист начинает верить и ждать. Отчаяние постепенно сменяется непривычной бодростью. Он чувствует холод на кончиках пальцев, грязь от прошлого на теле, но тепло в груди. Он не один. И больше не будет. До тех пор, пока шорохи затихают, но остаются ежедневным напоминанием. До тех пор, пока силуэт в тени деревьев продолжает появляться. До тех пор, пока иллюзорные руки обвиваются вокруг шеи, приятно успокаивая, Оптимист не будет один. Возможно, это больная выдумка его разума. Возможно, ему просто стоит больше спать и прекратить верить. Оптимист не знает, однако позволяет себе добровольно утонуть. Тучи за спиной сгущаются. Мрак накрывает сервер предстоящим дождём. Прячась от солнечных лучей, в глуши густого леса, дитя ночи продолжает наблюдать за ним из тени.