И всей памяти не хватит

      «Мне некуда идти» и всё, Фелпс в его ванне. Ладно бы голый, ладно бы раненный!       Нет! Живой и здоровый, и с хвостом, даже при всём в зацепках после поездки как золотой рыбкой по трубам пиджаке. Будь он ещё в шляпе или с значком «двенадцать, сорок семь» на груди, Бековски хватил бы ранний удар.       Почему-то так под чешуей легче принять факт возвращения с того сточного света.       Хотя, чем русал лучше призрака?       Да, пусть так на первой полосе и напишут.       — Стефан? — позвал Коул.       «Золотой Мальчик Лос-Анджелеса найден в речных туннелях»       — Дай мне минуту, — прогоняя образ заголовка, Бековски трёт пальцами виски, — Минуту, парень, минуту, — мысли в его голове выделывают коленца.       Из-за этого собрать цельную картину не получается, всё только наслаивается, и подтянувшийся ближе за бортик ванны Коул совсем не помогает.       Смотрит оленьими глазами, капает грязной водой на пол.       Его бледная кожа пахнет ржавчиной.       — Я могу всё объяснить, — дрожащая рука Фелпса тянется к плечу Стефана.       — Придётся.       — С чего мне начать?       — С самого начала, — Бековски ощутил, как пальцы Фелпса стиснули его влажную от беготни с тяжестью рубашку, — Но прежде…       — «Прежде» что? — беловатый хвост Коула отмахнулся, рассёк плавником воздух.       — Ты живой, — сбросив ладонь Фелпса с теперь своего мокрого плеча Стефан сам поддался навстречу, развернул его к себе и…       Обнял.             Просто обнял.       Плевать на пустой закрытый гроб под звёздным флагом. Плевать на Монро. Плевать на то, чтобы там не было между Коулом и Келсо.       Живой и всё, в его ванне.       Ещё пару минут подержать. Потом можно спрашивать, можно трясти за лацканы.       Первобытной мыслью можно-хочется клишировано сцеловать признак жизни с кожи или чешуи, тоже плевать — пульс.       Но это слишком быстро, неправильно и порыв.       У него больше прав на долгие объятия.       Всё потом, сейчас — не отпускать.