Часть 1

      «Мама была права, - Визерис Таргариен, Первый своего имени, до сих пор помнит полный слез голос своей любимой дочери, даже после стольких лет разлуки, - нас никогда не было достаточно для тебя, не так ли?» Он до сих пор помнит ту ночь, вскоре после того, как они упокоили его милую Эймму и дорогого, храброго Бейлона после всех их страданий и боли. Алисента была бальзамом на его одинокое сердце в то тяжелое время, утешая его горе и прислушиваясь к нему; возможно, он был слишком поспешен и не должен был брать юную леди так, как взял, но Визерис тосковал по нежному женскому прикосновению и приветливым объятиям. Эймма не смогла выполнить эту обязанность - слишком слаба была во время беременности, а потеряв ее, ослабел и он.       Целую луну они продолжали свои сладостные свидания, его горе сдерживалось в стенах дома, который напоминал ему о том, чем он пожертвовал ради своего долга и Королевства, и он не ожидал, что его обнаружат, особенно его собственная дочь.       «Kepa?» позвала Рейнира, хрупкая и далеко не такая резвая, какой росла его девочка раньше. Одетая в голубую ночную рубашку с вышивкой в виде соколов, ей было всего восемь лет, он словно видел призрака, ибо каждый дюйм его дочери был зеркальным отражением его Эйммы. «Я не могла уснуть, поэтому я...»       В ошеломленной тишине раздался звук разбивающегося о пол подноса, печенье и подогретое молоко рассыпались повсюду и забрызгали последний подарок его жены, который она подарила его дочери, а лавандовые глаза Рейниры, глаза его отца, были широкими и круглыми и быстро наполнялись слезами. Визерис до сих пор помнит выражение предательства на ее юном лице.       «Отец?» прошептала она в тяжелом воздухе королевских покоев, и перед ее мысленным взором предстала Эймма, склонившаяся над ее плечом и смотрящая на него холодными голубыми глазами с кровью на белом родильном платье. "Леди Алисента? Что...?"       Пока Визерис, запинаясь и сбиваясь, пытался объясниться, а Алисента искала свое сброшенное платье, выражение лица Рейниры ожесточилось, и она произнесла эти ужасные обвинения, как будто он не любил ее и свою жену всем сердцем. Рейнира исчезла в темноте, а он так и замер: мягкие туфельки бесшумно ступали по лакированному дереву, а бледные локоны развевались за ее спиной. Он думал, что его дочь удалилась в уют своих новых покоев, предоставленных ей как наследнице короля, как это всегда бывало во время истерик, и ему было стыдно, что после скандала, когда его обнаружили с незамужней и обесчещенной дочерью его дорогого друга, и отвлечения на спешное планирование свадьбы, ему понадобилось почти две недели, чтобы заметить, что его дочь сбежала из дома, а не просто избегает его, осознавая это только из-за его своенравного и безрассудного брата. Деймон ворвался в зал Малого совета, как неугомонный дракон, выплевывая слова, словно пламя.       «Надеюсь, оно того стоило», - выкрикнул Деймон, не обращая внимания на схвативших его стражников: Отто приказал задержать его после того, как молодая будущая жена Визериса разрыдалась, когда едкий язык его брата перешел на нее. "Надеюсь, это того стоило, Визерис, потому что это стоило тебе величайшего сокровища, которое тебе когда-либо дарили, пока ты пресмыкался перед этими змеями. Ты не дракон, а всего лишь бескрылый червь! Твои амбиции стоили тебе Эйммы, валирийской жены, которую ты так сильно любил, так же как и ее дочери!"       «Надеюсь, ты наконец-то счастлив», - сурово сказал ему брат три дня спустя, когда Визерис выпустил его из камеры, и все поиски принесли ему те же новости. Рейнира исчезла, их с Эйммой вещи отправлены в Долину, а маленький дракон, которого она впервые оседлала за год до этого, пропал из Драконьей ямы. "Ты женишься на этой шлюхе Хайтауэр, и я надеюсь, что ты не пожалеешь об этом, потому что на этот раз мы к тебе не приползем. Не после этого, Родоубийца. Эймма проклянет тебя из могилы, если уже не прокляла"       (Проклятие Убийце Родичей.)       Той ночью Деймон сел на Караксеса и улетел в небо, направляясь в неведомые королю места, и в течение следующих десяти лет ни один дракон не заполнял небо над Королевской Гаванью, даже Пламенная Мечта освободилась от оков и покинула логово, в котором оставалась с тех пор, как умерла королева Рейна, словно повинуясь неслышимому приказу. С тех пор ни один Таргариен не появлялся при дворе: ни на свадьбе короля, ни на последующем рождении его детей от второй жены, ни на любом празднике, который планировали король и его королева.       Десять долгих лет Визерис не видел своих родственников. Он слышал рассказы о подвигах Деймона, как всегда через Отто, о его кровожадной деятельности на Ступенях, когда он вел войну против Триархии без разрешения короны, поддерживаемый домом Веларион и частью Королевских земель, Штормовых земель и Долины. Он слышал о рождении своей племянницы, названной в честь их матери без его благословения, как ее старшего ребенка, выглядящего на все сто процентов как Таргариен, в то время как королевство бормотало о незаконнорожденности собственных детей короля, о проклятиях; все три его сына оказались не валирийцами, и каждое яйцо, положенное в их колыбели, превращалось в камень. Он слышал о смерти жены своего брата, о том, как маленькая Лейна Веларион оседлала Вхагар, и о драконах, обрушившихся на Вольные города в ходе затянувшейся войны. Он слышал о том, как юного Лейнора Велариона произвели в рыцари Темной сестрой, получил известие о браке леди Лейны с сиром Джоффри Арреном, новым лордом Гуллтауна, а Деймон захватил контроль над банком, достаточно мощным, чтобы соперничать даже с Железным банком Браавоса, взяв в жены старшую дочь дома Рогаре из Лиса и передав ей головы всех, кроме одного, ее родственников по мужской линии. Отто будет бесконечно разглагольствовать о действиях его брата, о Доме Веларион и власти, которую они захватывают в противовес Трону.       («Эймма проклянет тебя», - напомнил ему голос брата).       Но ни одно письмо не принесло ему вестей о его любимой Рейнире, за исключением небольших подарков, которые она посылала каждому из своих сводных братьев и сестер в дни их именин, доставленных прямо из Долины, где ни единой весточки о его дочери не было из древних гор, которыми правил род его первой жены. Кровавый призрак Эйммы преследовал его повсюду, и десять лет, прошедших с тех пор, тяготили его, усугубляя растущую болезнь и истощая, и он не мог решиться на предложение Десницы и королевы назвать Эйгона своим наследником, а Рейнира продолжала уклоняться от своих обязанностей, но одиночество и чувство вины не позволили его оставшейся руке подписать королевский указ.       («Проклятие», - шептали служанки, находя на подоконниках мертвых соколов, выпотрошенных во время каждого из родов Алисенты).       В снах он видел сереброволосого принца, восседающего на Железном троне, но все его сыновья упрямо оставались темноволосыми, даже младенец Дейрон, родившийся с искривленными ногами, которые никогда не выдержат его веса. Хелейна, самая похожая на валирийку из детей его второй жены, имела лишь золотистые волосы, в которых тускло поблескивало серебро, и милый, но простой нрав, как у его хрупкой тетушки Гаель. Нет, любой король крови Визериса будет рожден по линии Рейниры, в этом он был уверен. Девочка его Эйммы, самая юная всадница на драконе в истории их Дома, произведет на свет следующее поколение Таргариенов, драконьи яйца которых будут вылупляться в их колыбелях так же, как и у Рейниры, и от них произойдет Обещанный принц.       Вот только бы его ребенок вернулся домой к больному отцу и положил конец всем этим надоедливым женихам и проклятой политике. Сидя во главе стола, бледный призрак серебристо-белого цвета с кровью, задерживающийся в уголке глаза, пытается насладиться вином и одновременно лелеет головную боль, пока собрание лордов и леди празднует десятые именины Эйгона, Визерис с нетерпением ждет, когда же он сможет отвергнуть лорда Джейсона Ланнистера и еще одно его прошение взять в жены его дочь, как вдруг рев драконов сотрясает Красный замок до самого основания. Золото проносится мимо большого балкона, с которого открывается вид на Королевскую Гавань, сверкающее и богатое, стремительное, как сокол в полете, и Визерис оказывается на ногах быстрее, чем он мог подумать. Он едва успевает заметить Алисенту, прижимающую Эйгона к груди, и ужаснуться ее зеленому платью: все больше и больше драконов наводят тьму на столицу, их огромные тела заслоняют солнце, стоящее над всеми ними.       "Драконы, - выдыхает маленький Эймонд, его единственный темный глаз горит благоговением и желанием, а второй прикрыт массой старых шрамов от ожогов, бугристых и узорчатых, как чешуя, оставшихся от второго яйца из его колыбели, которое навсегда изуродовало его в младенчестве, когда он подкатился слишком близко к его жару.       Визерис, хватаясь за трость, торопливо ковыляет к огромным деревянным дверям. "Вызовите мне карету, - приказал он своему управляющему, улыбаясь так радостно, что ему стало больно, - моя наследница вернулась домой! Я буду встречать ее в Драконьей яме!"       «Визерис!» воскликнула Алисента, прижимаясь к своему старшему, зеленые глаза блестели от страха. Бедный мальчик был подвергнут кастрации во время инцидента в Драконьей яме, когда пытался заявить права на маленького золотого птенца, единственного оставшегося после бегства Пламенной мечты, но тот отверг его с такой яростью, что Алисента приказала избавиться от дракона, и Визерис был вынужден согласиться, чтобы успокоить свою обезумевшую, истеричную жену, хотя ее страх остался. «А как же твои дети?!»       («Надеюсь, ты счастлив», - говорила ему по ночам Эймма, из зияющей дыры в середине ее тела сочилась кровь, окрашивая бледные губы).       «Их сестра вернулась, моя дорогая, это повод для торжества!» Он смеется, позволяя милой Хелейне, столь чувствительной к прикосновениям, запустить свои маленькие пухлые пальчики в его пустой рукав, и ее слепые голубые глаза туманны. Рейнира всегда мечтала о младшей сестренке, которую можно было бы баловать, и он не сомневался, что, даже несмотря на странности Хелейны, его милая девочка будет любить свою слепую, простодушную сестру. Он и сам находил, что тихое дитя легче всего сможет поладить с дочерью его второй жены, чем с ее сыновьями: они вдвоем любили историю, и Хелейна с удовольствием будет слушать рассказы, которые не могла прочесть сама.       «Ваша светлость!» запыхавшись от бега в полной броне, предупреждает стражник, когда Визерис, шаркая, выходит из бального зала, а Алисента отводит Хелейну, направляя всех троих детей к их воспитательнице. "Ваша милость! Это драконы!"       «И что же?» требует Визерис, которому не терпится увидеть свою дочь впервые за десять лет, и мужчина с трудом подбирает слова. «Говори, гвардеец».       «Они высаживаются во дворе!»       «Сколько их?» требовательно спрашивает Отто, пока Визерис, ковыляя быстрее, проносится мимо потрясенного стражника в мундире с геральдикой Хайтауэров. «Какие звери?»       «Я...», - заикается парень. "Я не знаю - всех? Их так много..."       Всех. Слова побуждают его идти дальше, с большей энергией, чем король мог собрать за многие годы. Все его родственники наконец-то вернулись к нему. Они снова станут семьей, более сильной, чем когда-либо прежде, с новыми людьми, которые смогут продолжить наследие своего Дома, независимо от того, что искалечило самого младшего из них. Он уверен, что на этот раз сможет заставить их всех остаться. Несомненно, отцовские чувства заставят Деймона остепениться, и Визерис снова назначит его командующим Золотыми Плащами. Уязвленную гордость Рейнис можно успокоить, предоставив ей и ее детям место при дворе, возможно, Лейне в качестве фрейлины королевы, а Лейнору - старый пост корабельного мастера его отца. Девочка Деймона была ровесницей Эйгона, и достойная валирийская пара для его дочери, даже не способная произвести на свет детей, принесла бы Деймону счастье и в то же время удержала бы его вдали от Трона.       Рейнира, конечно, была уже взрослой женщиной, достаточно взрослой, чтобы выйти замуж, а Визерис жаждал внуков, рожденных с серебряными волосами, чтобы баловать их. Возможно, он мог бы предложить ей место в Малом Совете, как того заслуживает его наследник, и они вместе нашли бы ей хорошего супруга, который подарил бы ей много собственных детей, оседлавших драконов. Надо будет попросить Отто составить для них список, но воссоединение с дочерью после стольких лет разлуки превыше всего.       При первом взгляде на нее у него перехватывает дыхание: призрак его прошлого в черной коже для верховой езды и длинном небесно-голубом плаще с золотым драконом в образе ее возлюбленной Сиракс, покрой которого подчеркивает ее женственные формы, больше не похожие на формы маленькой девочки. Ее бело-золотые локоны, унаследованные от его прекрасной Эйммы, собраны в плетеную корону вокруг головы, которую удерживает диадема из валирийской стали, инкрустированная жемчугом. Она выглядит порывистой и царственной - образ королевы, вернувшейся с небес. Несколько бледных колец, выбившихся из-под волос, обрамляют ее ангельское лицо, а лавандовые глаза сверкают дикой энергией. На груди у нее перекинут пояс из малиновой ткани, почти как перевязь, расшитый серебряными морскими коньками, и она бережно держит его, пока молодой человек в геральдике Велариона и красной коже для верховой езды - должно быть, маленький Лейнор Веларион, совсем взрослый и посвященный в рыцари, помогает ей соскользнуть с седла Сиракс - золотая драконица тоже гораздо крупнее, чем помнит Визерис, как и его дочь, которая, похоже, поправилась от своей юношеской худобы так, как никогда не удавалось Эймме, болезненной и маленькой.       Она выглядит здоровой и сильной - само воплощение славы дома Таргариенов, - но Визерис не может не видеть за ней призрак Эйммы, подчеркивающий все их сходства и маленькие различия, наложенные разницей в их жизни.       («Мать была права», - голос Рейниры напоминает ему о последнем выражении лица Эйммы, когда жизнь ушла из ее глаз. Молодая, пораженная и напуганная).       Караксес, Мелеис, Вхагар, Пламенная Мечта, Вермитор и Сереброкрылая взмывают в небо, как только их всадники, все серебристоволосые и одетые в черную кожу, спускаются на землю: они слишком велики, чтобы спокойно оставаться во дворе Красного замка всем вместе, а Сиракс, Морской Дым и еще один юный дракон с серебристой чешуей, в котором он узнал Овцекрада из отчетов, остаются, держась поблизости.       « Рейнира», - восторженно восклицает Визерис, но лицо девушки остается холодно-отстраненным, даже когда ее взгляд обжигает его.       «Ваша милость», - отвечает она ровно, сир Лейнор на ее стороне, три рыцаря за ее спиной и группа валирийцев, собравшихся вокруг нее. «Могу ли я представить короне и двору свое семейство?»       Королю пришлось проглотить то, что он хотел сказать своей дочери, пока двор и Совет входили во внутрь, а драконы кружились вокруг твердыни Мейгора в головокружительном танце богатых красок и могущественной магии. Пусть он и король, но придворные приличия все же должны соблюдаться, поэтому он выражает дочери свое немое одобрение.       «Позвольте представить вам моих самых доверенных советников и наставников», - изящно говорит кронпринцесса с политическим изяществом, которого не было у нее до бегства в Орлиное Гнездо. «Вы знаете принцессу Рейнис Таргариен Веларион и принца Деймона Таргариена, всадников Мелеис и Караксеса, конечно, и ученого Вейгона Таргариена, который теперь наездник Сереброкрылой. Рядом с ним - септа Мейгель Таргариен, всадница Пламенной Мечты и жрица Четырнадцати, и принцесса Сейра Таргариен». Его тети и дяди, единственные оставшиеся в живых дети короля Джейхейриса и королевы Алисанны, одну из которых считали погибшей, а остальные уже давно заявили о своем намерении никогда больше не возвращаться в Красный замок. Хотя все они намного старше Визериса, все выглядели моложе своего племянника, элегантные и царственные, в то время как Визерис сгорбился и скрючился из-за болезни и отсутствующих конечностей, даже Мейгель, покрытая шрамами от серой чешуи, которая, как считалось, убила ее, выглядит здоровее его.       «Принцесса Сейра оседлала Вермитора», - продолжает Рейнира, казалось, не обращая внимания на ропот лордов и леди, а Сейра Таргариен ухмыляется, в ее поразительно подведенном углем взгляде отражается дикая ярость. «Мои главные фрейлины и родные сестры: леди Марра Рогаре из Лиса, внучка принцессы Сейры и глава банка Рогаре. Леди Алисса Таргариен из дома Ройс, укротительница Руна, который ранее был известен как Овцекрад». Его племянница - воистину вылитая копия его матери, своей тезки, с золотистыми волосами, такими же прямыми и блестящими, как у Деймона, и резкими чертами лица, с пронзительными янтарными глазами, которые, как он помнит, были у первой жены его брата. Ее по-мальчишески коротко подстриженные волосы - еще одна черта суровой и воинственной леди Реи Ройс, которую он помнит, как и лук из елового дерева на ее спине. Марра Рогаре, напротив, единственная из всех домочадцев Рейниры не одета в кожу или доспехи, вместо этого на ней шелковое, почти полупрозрачное платье фиолетового цвета, бледная кожа и все изгибы выставлены напоказ, бледные волосы в распущенной косе искусно задрапированы в верхней части груди, пояс с рубиновыми драконами опоясывает ее тонкую талию. «И наконец, прекрасная леди Лейна Веларион, всадница Вхагар, королевы драконов и леди Гуллтауна». Прекрасная - это точно; Лейна Веларион, та самая девушка, на которой он когда-то отказался жениться, была прекрасна в своей коже для верховой езды и юбках цвета морской волны, неприлично расходящихся в стороны, чтобы дать возможность двигаться; жемчуг был вплетен в ее густые белые локоны. «После моих леди идут мои присяжные щиты: сир Джоффри Лонмаут, сир Джоффри Аррен и сир Моредо Рогаре».       «И да, - говорит Деймон, в его глазах, глазах их матери, пылает что-то ехидное, когда он смотрит на Визериса, и его удивляет ненависть, а в животе что-то неприятно ворочается, - временами это сбивает с толку».       «Его тетя Сейра усмехается, ее фиалковые глаза властно смотрят на старшего сына своего брата, и она совершенно не впечатлена тем, что видит. «Ты и впрямь стал похож на старого короля, не так ли, малыш Вис». Это не похоже ни на комплимент, исходящий от блудной дочери его деда, ни на вопрос, особенно когда Вейгон и Мейгель изящно шепчутся в знак согласия, приковывая его к себе одинаковыми глазами цвета индиго, и все они оценивают и находят его недостатки.       «Остальные члены моего семейства прибудут на кораблях в течение дня, - отвлекает внимание Рейнира, рассеянно теребя пальцами ткань пояса, когда сир Лейнор наклоняется ближе, неприлично ласково улыбаясь.       Деймон, несомненно, видит выражение лица короля, наслаждаясь хаосом, как и всегда. Похоже, отцовство и валирийская жена не смогли остудить его драконью кровь, как надеялся Визерис. Рядом с ним леди Марра наклоняется и бормочет что-то на валирийском, но Визерис не может расслышать, и Деймон смеется, отвечая так же тихо, а затем резко делает шаг вперед, одна рука лениво опирается на рукоять Темной сестры, когда над головой раздается пронзительный крик Караксеса. «Как мы могли быть такими забывчивыми? Король Визерис, я имею честь представить их светлости, королеву и короля Ступеней, Лиса и Узкого моря, королеву Рейниру Таргариен, первую своего имени и наследницу Железного трона. Дракон гор, покорительница Триархии и Черная Королева. И ее мужа и консорта, короля Лейнора Велариона Таргариена, героя Ступеней и покорителя Лиса, Морского Дракона». Брат делает еще один шаг вперед, заметно более угрожающий, и с дикой ухмылкой выхватывает Темную Сестру.       Замок содрогается, когда Караксес приземляется на огромные стены, окружающие его башни, змеящиеся и пунцовые, как кровь. Сиракс предупреждающе рычит, из ее носа вырываются струйки золотого пламени, а все четыре дракона во дворе смотрят на них опасными светящимися глазами.       «На вашем месте я бы этого не делала», - спокойно предупреждает Рейнира, блуждая взглядом по рыцарям и стражникам, выхватывающим мечи по тревожному приказу Отто. «Драконы очень... осторожны, особенно когда им угрожают».       Визерис смотрит на свою дочь, встревоженный и смущенный, желая оградить ее от кровожадного влияния дяди. «Рейнира...»       «Я здесь не как ваша дочь, король Визерис, - перебивает его девочка, в ее голосе нет теплоты, и одной рукой она прижимает к груди сверток пунцовой ткани, а другой обхватывает золотые доспехи из драконьей чешуи, защищающие ее сердце, словно кто-то может разрезать ее в одно мгновение, - а как коллега-монарх и ваш наследник. Мой мастер законов имеет полное право добиваться справедливости от моего имени».       Маленькая рука тянется из богатой ткани, ища голос Рейниры, кожа бронзовая, а пальцы такие нежные, как будто бы сама Рейнира когда-то тянулась к Эймме, ища утешения у своей матери.       Его маленькая девочка, осознает он, тело немеет, сама стала матерью.       «Ты выдашь Отто Хайтауэра и мейстера Меллоса Хайтауэра, - требует Рейнира, не оставляя места для споров и защиты, - дракон готов взять все, что захочет, - чтобы они предстали перед судом за свои преступления».       «Преступления?!» пронзительно вопрошает Алисента, а Визерис лишь безмолвно стоит, глядя на призрачную фигуру, наблюдающую за ним из-за плеча дочери, кровь которой окрасила ее бледные локоны. «Какие преступления?!» Рейнира с отвращением переводит взгляд на жену, пренебрежительно окидывая взглядом ее инкрустированное изумрудами платье, но льдисто-голубые глаза не сводят с него глаз.       «Какие, - говорит уравновешенный молодой Лейнор, осторожно вынимая ребенка из рук Рейниры и показывая младенца, которого он так легко держит на руках, с серебристыми волосами дочери Визериса, кожей Лейнора и несовпадающими глазами покойной принцессы Алиссы Таргариен, - конечно же, государственная измена».       «И детоубийство», - продолжает Деймон, наблюдая за Отто и Меллосом, словно тень, выслеживающая свою добычу и несущаяся вперед с опасной, хищной грацией. « Доведение до самоубийства. Покушение на убийство. Убийство».       «Убийство принцессы Алиссы Таргариен и ее новорожденного сына Эйгона Таргариена», - зачитывает дядя Вейгон, разворачивая свиток, который Визерис так и не заметил в его исхудавших руках. «Убийство наследного принца Бейлона Таргариена. Убийство принцессы Гаель Таргариен и ее законнорожденного сына от мужа, принца Деймона Таргариена, Мейгора Таргариена. Убийство королевы Эйммы Аррен и ее младенцев: Джейхейриса, Визериса, Эймона, Эйриона, Даеллы и Бейлона, родившихся здоровыми и невредимыми, но отравленных насмерть, как и их родственники на протяжении всего времени, пока дом Таргариенов правил Вестеросом. Все это подробно записано в Цитадели».       Он не может дышать. Мир Визериса рушится, голова плывет, дыхание сбивается, когда он преодолевает парализующий страх в груди, а сердце кажется, что оно может разорваться. Он едва слышит окружающий его хаос, в ушах звенит, и не только от рева драконов, и он почти пропустил следующее заявление Рейниры.       «Нет нужды созывать свои знамена, мачеха, мы уже зажгли для тебя маяк. Огонь и кровь - наш девиз, в конце концов, и мы будем освещать путь еще долго после того, как Дом Хайтауэров будет забыт историей».       Все исчезает, поглощенное небытием, когда призрак, преследующий Визериса, наконец достигает его, оставляя окровавленный призрак его любимой Эммы, смотрящей на него в ответ, с ножом в нежных руках и ненавистью, горящей в ее небесного цвета глазах, как пламя. В ране, нанесенной ей, зияет пустота, из которой доносятся плач младенцев и гнилостный запах крови и внутренностей. «Надеюсь, ты счастлив, - мурлычет Эймма Аррен, прижимаясь мягким поцелуем к его бескровной щеке, и ее сладкий запах наполняет его нос, словно утешительное одеяло. Затем, взмахнув тонкой рукой, она вонзает нож в его кишки и резко поворачивает его, словно желая разрезать его, как когда-то была разрезана она сама. «Надеюсь, ты нашел свое счастье с проклятыми, испорченными сыновьями, которых родила тебе твоя шлюха, с дочерью, окончательно ослепшей от будущего, которое она увидела благодаря тебе. Надеюсь, твой выбор принес тебе то блаженство, в котором ты отказал мне при жизни, Визерис Убийца Родичей, потому что в смерти ты его уже никогда не получишь».       Визерис Таргариен умирает там, над ним стоит призрак его убитой жены, сердце вырывается из груди от испуга, в истории его помнят только по крови, которую он пролил из-за своей слабости и амбиций, и некому произнести его имя с тем почтением, о котором он всегда мечтал. Он умирает, бесполезный, слабый король, ничего не сделавший для своего народа, и из пепла его правления, словно сокол в полете, поднимается его дочь, королева Рейнира Таргариен.       Проклят Родоубийца. Проклят слабый король, счастье которого никогда не принесет ему утешения в пламени Четырнадцати.