can you see inside?

хансоль полностью доволен темпом своей жизни большую часть времени. ему нравится спокойное течение событий, отсутствие навязчивой спешки и бесконечного ощущения упущенных возможностей. он знает, что рано или поздно придет ко всему, что ему необходимо. в то время как остальные несутся сломя голову, боясь упустить столь желанные капли результата уже сейчас, параллельно набивая миллион шишек и синяков, он спокойно идет по своей ровной дороге, внимательно смотря под ноги и кивая головой в такт играющей в наушниках музыке. его ругали за это в школе. еще не до конца окрепший на тот момент подростковый мозг никак не мог понять, почему его скорость выполнения контрольной работы вдруг негативно сказывается на оценках, почему появление на уроке спустя минуту после звонка обязательно сопровождается нотациями и показательным недовольством. это могло сказаться на его нежелании идти в университет сразу после выпускного класса. его мама была уверена, что он погуляет год-другой, поймет, чего именно ее сын хочет, и поступит на интересующее направление. и он действительно погулял, действительно понял, к чему лежит его душа. однако поступать на музыкальное направление не казалось ему располагающей перспективой. он понимал, что и там от него будут требовать всего «здесь и сейчас», а он так просто не может. ему нужно время, нужно некоторое заземление, чтобы перейти к действиям. поэтому он начал с простого — через друзей своих друзей напросился в ближайшую к дому студию звукозаписи, чтобы поначалу просто наблюдать за чужой работой. музыка всегда служила столь необходимым заземлением. он обращался к ней в моменты особенно яркого счастья и самой глубокой печали. наушники всегда лежали в рюкзаке, который он носил с собой повсюду. тот же телефон он носил с собой только потому, что музыку без него не включить. спустя несколько недель простого высиживания за спиной звукорежиссера, он попросил попробовать сделать что-то самостоятельно. его первым творением стал простой набор звуков, в котором любой другой человек ничего особенного бы не услышал. хансолю же казалось, что в этих тридцати секундах отображена его душа. позже он познакомился с джихуном, который тоже занимался музыкой, но на несколько лет дольше. с его помощью хансоль научился собирать секунды звуков не просто в короткие дорожки, но в действительно потенциальный материал. он чувствовал гордость и чувствовал себя понятым. единственным их с джихуном различием оказалось бесконечное стремление старшего сделать все быстрее. это ни разу не сказывалось негативно на качестве его музыке, но хансоль чувствовал себя немного неловко. он и заметить не успел, как их скромная компания двух (или трех — о друге-коллеге джихуна хансоль только слышал) скромных музыкальных любителей разрослась до тринадцати человек. каждый из них так или иначе был связан с музыкой. чан и сунен оказались танцорами чуть ли не с пеленок, сынкван и сокмин учились в консерватории и готовы были ходить в караоке каждый божий день. хансоль чувствовал наибольшую близость с минхао. он тоже никуда не торопился, тоже любил просто остановиться в моменте и осмотреться, впитывая в себя каждое мгновение происходящего вокруг. хансоль даже пытался медитировать с ним несколько раз, но быстро понял, что это не про него. хотя к чайным церемониям, которыми сю начал заниматься, присоединялся охотно. слушать про бесконечное количество сортов чайных листьев, пока в чайнике кипит вода, оказалось необычайно интересно. сейчас хансоль неловко стоит рядом с раковиной и не знает, куда податься. впервые за долгое время они все смогли выкроить время, чтобы поехать на природу. все тринадцать человек, разместившиеся на территории двух домиков для сна и одной столовой с приставленной к ней пародией на веранду (на деле — навес и стоящий под ним стол с двумя длинными лавками). с самого приезда обстановка стала безмерно суетливой. все торопились разобрать вещи, сходить к речке, осмотреть комнаты, приготовить поесть и просто отдохнуть. у них было всего три дня, из которых, конечно, хотелось получить максимум. хансоль решил примкнуть к той части из них, которая занялась едой. — хён, мне чем-то помочь? — он неловко мнется за спиной у мингю, который уже несколько минут разглядывает содержимое холодильника. — отдыхай, все в порядке. хансоль не может отдохнуть, пока все вокруг него носятся из угла в угол. он не любит быть бесполезным, а суета, которой он оказался окружен, давила лишь сильнее. еще более неловко он усаживается на стул и тихо наблюдает за чужими действиями, напряженно ожидая момента, когда его помощь понадобится. мингю готовит быстро, присоединившийся к готовке минхао тоже, и, смотря на них, хансоль действительно задумывается о том, что они, может быть, и правда опаздывают куда-то. все движения торопливые, даже журчание масла в сковородах словно спешит куда-то. тяжело вздохнув, он принимает решение переместиться на улицу, чтобы насладиться свежим воздухом и не мешаться под ногами. он привычно натягивает наушники и включает музыку, прикрывая глаза. так проходит по меньшей мере пятнадцать минут, пока рядом с ним шумно не опускается кто-то еще. — ты чего тут один? — джонхан нагло стягивает с него наушники и откладывает их в сторону, закидывая на плечо младшего руку. он не смотрит в его сторону, но точно ждет ответа. — не хотел мешаться мингю-хёну, — джонхан понимающе мычит, и хансоль вновь вздыхает. он опускает взгляд на скрещенные на бедрах пальцы, прежде чем заговорить вновь. — мне неловко от того, что я не могу ничем помочь. я хотел, но хён сказал не переживать. не особо получается, — он хмыкает и замолкает еще на несколько мгновений. джонхан сидит молча, не перебивает. — и они все так сильно суетятся, что я чувствую себя еще более неловко. мы же никуда не опаздываем и можем позволить себе расслабиться хотя бы тут. эта суета серьезно сводит с ума. — ох, ну ты и наговорил, — посмеивается юн, и хансоль пихает его в бок. — эй, где твое уважение в старшим? — хён, ну серьезно, — хансоль смеется и чувствует, как джонхан обнимает его чуть крепче. — прости, хансолли, но кто еще с тобой так пошутит, если не хён? — юн расслабленно откидывается на спинку лавки и тяжело вздыхает. — суета… и правда. но они просто такие, что поделать. он выдерживает паузу, и хансоль невольно задумывается, что старший просто-напросто уснул. и он действительно может, такое уже происходило. — но нет ничего плохого в том, чтобы не делать все так, как они, не думаешь? да, они суетятся, торопятся, но ничто не запрещает нам с тобой просто сидеть на этой восхитительной деревянной лавке и просто наблюдать. и я уверен, что они с радостью накормят своего любимого старшего и своего любимого младшего просто за то, что мы восхитительно существуем рядом с ними. что-то в словах джонхана, пусть они и подобраны отчасти странно, действительно успокаивает хансоля. ком неожиданно подступившей тревоги словно рассасывается, оставляя за собой лишь легкость. и действительно, раньше же он как-то уживался с их стремлением обогнать само время; сейчас ничего не поменялось, все осталось таким же, как прежде. — я надеюсь, тебе стало легче, потому что я не придумаю ничего лучше этого, — джонхан произносит это до того серьезно, что хансоль разражается искренним смехом. он слышит, как джонхан хмыкает. затем он чувствует, как чужая рука поднимается с его плеча, и немного ежится — оказывается, ветер дует сильнее, чем ему казалось. — а теперь я пойду поищу что-нибудь выпить, не скучай тут, хансолли, — юн, с удивительным для его возраста шумом, поднимается, потягивается несколько раз и направляется в дом, где мингю, должно быть, уже заканчивает приготовление своего очередного кулинарного шедевра, хао ставит чайник на плиту, а джонхан мешает им своими поисками соджу или чего-нибудь более крепкого. хансоль вновь натягивает наушники, но, на этот раз, не пытается защитить себя от окружающей суматохи. он просто позволяет себе принять свое замедление, наблюдая за происходящим со стороны. голова покачивается в такт плавной мелодии сама собой, пальцы отстукивают ритм на уже остывшей поверхности лавки, а глаза невольно закрываются. его позовут, если будет нужно, а пока он позволит себе насладиться минутами привычных ему неспешности и размеренности. может быть, он разрешит себе не пытаться успеть за остальными и после обеда. может быть, они захотят остановиться на секунду вместе с ним.