Часть 7

Хеймитч знал, что она была с ним всю ночь. Кровать была ещё тёплой, и её запах остался на простынях, но к тому времени, как он спустился вниз, чтобы поесть приготовленную Сэй еду, её нигде не было видно. Наверное, так было лучше… Главное чтоб она успела уйти раньше, чем пришла Сальная Сэй. Иначе прибавилось бы слухов… Это ни к чему. Да и в чем их можно обвинить? Они ничего не делали. Она… Просто была рядом. Как друг… Только как друг. Но было внутри странное ощущение, словно что-то изменилось в их отношениях. Но он не понимал, что именно. Он ненавидел неведение. В тот день, когда Эффи пришла на фотосессию к девочке, он не выдержал и напился сильнее, чем за последние месяцы. Он совсем забыл о свадебной фотосессии, которую отложил, чтоб дать девушке прийти в себя после Тура Победителей и предложения, и напоминание было некстати. Он захлопнул дверь перед лицом Эффи, когда она попросила его прийти в дом Китнисс, сказав, что не может придумать ничего хуже, чем смотреть, как девочка примеряет свадебные платья. Затем он выпил всё до последней капли из того, что у него было. Он заглушил все мысли, которые говорили ему, что она не должна выходить за этого парня. Потому что не имело значения, что она его не любила, она должна была выйти за него, чёрт возьми, сам Хеймитч сказал ей, что они должны жить долго и счастливо. В ту ночь он отключился в луже собственной рвоты.

~

Он очнулся перед рассветом и с трудом поднялся наверх, чтобы принять душ, оставив беспорядок на полу для Сальной Сэй в конце концов, за это он ей и платил. Он стоял на кухне и размышлял, сможет ли съесть несколько яиц, которые стояли на столе, когда входная дверь открылась и по коридору зазвучали шаги. Он понял, что это она, даже не поднимая глаз. Она была единственной, кто входил без стука. Когда она дошла до кухни, то остановилась, сморщив нос, и он понял, что, вероятно, это из-за запаха алкоголя и рвоты, который витал в воздухе. После стольких недель без алкоголя в его доме почти запахло чистотой. Поэтому он быстро предложил прогуляться по городу, к тому же было ясно, что она пришла поговорить о чём-то важном, что лучше сделать наедине.

~

Он не ожидал, что она заговорит о восстании, но, возможно, ему стоило этого ожидать, ведь она была Сойкой-пересмешницей, и это был лишь вопрос времени, когда она поймёт, что это значит. Это был не просто модный символ в Капитолии, это был символ для всех, символ восстания, перемен. Она рассказала ему о той ночи, когда её заперли за ограждением, о двух беглецах из 8-го округа, а он рассказал ей о слухах о восстаниях в 7-м и 11-м округах. Конечно, это были не слухи, а информация, которую он получил от других участников восстания, но она не могла этого знать, по крайней мере, пока. У них был свой человек внутри, Плутарх, но до объявления о подавлении восстания в Квартале они выжидали. Ждали, когда Сноу сделает свой ход, прежде чем сделать свой. — Ты всё ещё думаешь, что здесь это не сработает? — спросила она таким отчаявшимся голосом, что он не смог ей солгать. — Пока нет, но скоро, милая, «те другие районы намного больше. Даже если половина людей будет прятаться по домам, у повстанцев есть шанс. Здесь, в Двенадцатом, мы должны быть все вместе или никак». Он надеялся, что она поймёт его. — Но, может быть, в какой-то момент? Хорошая девочка. — Может быть, -он наклонил голову. — Но мы маленькие, мы слабые, и мы не разрабатываем ядерное оружие. — Он попытался отбить у неё желание говорить о 13-м округе, потому что это было слишком близко к правде. Правда о 13-м была строго засекреченной информацией, и если бы кто-нибудь прознал о том, что она говорила, даже без доказательств, они бы ухватились за это, потому что это исходило от неё. Это была одна из причин, по которой они не сказали ей, потому что, если бы она проболталась, если бы дала людям надежду слишком рано, это могло обернуться катастрофой. Они должны были быть готовы, всё должно было быть идеально, потому что у них был только один шанс сделать всё правильно, и будь он проклят, если не выведет своих «Победителей» из этой передряги живыми. Поэтому ему нужно было убить в ней надежду. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько. — Как ты думаешь, Хеймитч, что они сделают с восставшими округами? — Ну, ты слышала, что они сделали в Восьмом. Ты видела, что они сделали здесь, и это было без всякой провокации. — Ему нужно было, чтобы она сохраняла осторожность. — Если ситуация действительно выйдет из-под контроля, я думаю, они без проблем уничтожат ещё один округ, как они сделали с Тринадцатым. Сделают это в назидание, понимаешь? — Ему нужно было, чтобы она испугалась. Страх поможет ей остаться в живых. — Значит, ты думаешь, что Тринадцатый действительно был уничтожен? Я имею в виду, Бонни и Твилл были правы насчёт видео с сойкой-пересмешницей, — в её голосе всё ещё слышались нотки борьбы, словно она бросала ему вызов, чтобы он доказал, что она неправа. И о, как же ему хотелось сказать ей, что она во всём права, но не сейчас. — Ладно, но что это доказывает? -Он не стал лгать напрямую. -На самом деле ничего. Есть множество причин, по которым они могли использовать старые кадры. Возможно, так выглядит более впечатляюще. И это намного проще, не так ли? Нажать несколько кнопок в монтажной, чем лететь туда и снимать? Мысль о том, что Тринадцатый каким-то образом восстановился и Капитолий игнорирует это? Это похоже на слухи, за которые цепляются отчаявшиеся люди. Она тихо вздохнула: — Я знаю. Я просто надеялась — Именно. Потому что ты в отчаянии, — он старался говорить не грубо, но ему нужно было, чтобы она отказалась от этой идеи. По крайней мере, на время. Остаток их визита в город прошёл в молчании. Каждый из них собирал то, что ему было нужно: припасы для её матери, выпивку для него, прежде чем отправиться домой в Деревню Победителей. В тот день было объявлено, что вечером состоится обязательное мероприятие, и он знал, что это будет объявление президента в честь грядущей Квартальной Бойни. Так и должно было быть. О нём всегда объявляли заранее, потому что это был особый случай. Он помнил по своим собственным Играм, что угроза того, что четверо детей из дистрикта будут собраны, нависала над ними за несколько месяцев до самого дня сбора. Что ж, по крайней мере, восстание наконец-то сможет привести свои планы в действие. Хеймитч опустился на кухонный стол и уставился на купленные им бутылки спиртного. У него было плохое предчувствие, что ему понадобится больше выпивки, чтобы пережить это объявление. «В честь третьей по счету Квартальной бойни, дабы напомнить повстанцам, что даже самые сильные среди них не преодолеют мощь Капитолия, в этот раз Жатва проводится среди уже существующих победителей». Он был прав. Выпивки было недостаточно. Он должен был предвидеть это, что нет лучшего способа подавить восстание в Округах, чем погасить ту маленькую искорку надежды, которая была им позволена, Победителям, которым Капитолий так милостиво позволил выжить. Мальчик был там через несколько минут после объявления, отчаянно колотя в дверь, когда Хеймитч вскрывал пробку на своей первой бутылке, умоляя, умоляя его сделать все, что в его силах, чтобы спасти девочку. Как будто это еще не входило в его планы. Она вернётся. Сноу позаботился об этом. Поскольку она была единственной выжившей женщиной-победителем из 12-го, другого выбора не было. Здесь был только один выбор: он или мальчик. Он дал мальчику обещание и отправил его восвояси, а сам опустился на диван, обхватив голову руками. Он бы солгал, если бы сказал, что от мысли о возвращении на арену у него не скрутило живот. Его охватил первобытный страх. Но мысль о том, чтобы стать наставником, была почти невыносимой. Он бы всегда точно знал, что происходит, в высоком разрешении с шестнадцати разных ракурсов, и видел бы, как единственные люди, которых он называл друзьями, убивают друг друга. Вынуждены были снова делать то, что преследовало их по ночам. Это были не только Пит и Китнисс, там было много других… и тут его осенило. Там было много участников восстания. В тот момент Хеймитч точно знал, что им нужно делать, и ненавидел себя за это. Им нужно было, чтобы на арене было как можно больше участников восстания, это был их единственный шанс, они должны были быть вместе. Игры ни в коем случае нельзя было отменять, они ждали, когда Сноу сделает свой ход, и теперь пришло время сделать свой ход им. Он вышел из дома и направился по улице к самому дальнему дому Виктора, вошёл в него и снял трубку. Это был единственный телефон, по которому он мог связаться с повстанцами. Много лет назад Бити пришёл и отключил прослушку Капитолия в этом конкретном телефоне. Он не мог пользоваться телефоном в своём доме, там ему нужно было играть роль, там телефон был вырван из стены угрюмым алкоголиком в пьяном угаре. Не то чтобы он не был всем этим, он был, но за последние двадцать пять лет он чертовски хорошо постарался, чтобы Капитолий… чтобы Сноу забыл, насколько он умён. Забыл, что он был тем парнем, который перехитрил их, использовал их же арену против них, и он точно знал, как сделать это снова. — Мы починим чаши для сбора урожая, — сказал он, когда заработала защищённая линия связи с командованием восстания. -Насколько это возможно, чтобы не вызвать подозрений. Нам нужно как можно больше наших людей внутри, «Сойку-пересмешницу» нужно защищать любой ценой. — И вы ожидаете, что они все отдадут свои жизни, чтобы защитить её? — спросил стальной голос из 13-го округа. — А вы бы отдали? В одно мгновение эта мысль показалась ему не такой шокирующей, как должна была бы. — Неважно, — сказал он, покачав головой, -я не вернусь. Если назовут моё имя, мальчик вызвется добровольцем. Он сделает всё, чтобы защитить её, и они тоже. Они знают, насколько она важна для этого. Я буду играть роль наставника, пока не придёт время действовать, к тому же мне будет лучше командовать, чем находиться там. -И как именно ее победа поможет делу? Причина. Всегда эта чёртова причина. Он стиснул зубы, прежде чем заговорить, и пожалел, что не взял с собой бутылку спиртного. — Она не победит. Мы их освободим. Столько, сколько сможем. Но тот, кто пойдёт внутрь, должен будет сделать это добровольно, потому что здесь нет никаких гарантий. — И как ты предлагаешь нам вытащить их оттуда? Хеймитч ухмыльнулся и начал излагать свой план. Он с шестнадцати лет знал, что барьер — это ключ, просто до этого момента не понимал, к чему именно. — Ты не можешь рассказать им о плане, они слишком… непредсказуемы, — сказал ему тот же стальной голос, когда он всё изложил. — Как ты можешь гарантировать, что они сделают то, что ты хочешь? — Оставь Сойку мне, — просто сказал он. Он ещё не знал, что именно собирается делать, но, что бы он ни сделал, она поймёт, что ему от неё нужно. А мальчик… он пойдёт за этой девушкой куда угодно, пока она будет рядом с ним, и они оба будут в безопасности. Хеймитч вернулся в свой дом и в течение часа выпил вторую бутылку. Это был хороший план, возможно, лучший из тех, что они могли придумать, но он ненавидел его. Он ненавидел его за то, что знал, кто вызвался бы добровольцем, кто подстроил бы Жатву. У них были члены восстания почти во всех округах, и он мог назвать людей, которые в той или иной степени были бы на их стороне почти во всех округах. Финник был само собой разумеющимся вариантом после того, что с ним сделал Капитолий. Джоанна ненавидела Капитолий так же сильно, как и он, и, вероятно, ухватилась бы за возможность отомстить им. Даже Чума, скорее всего, вписал бы своё имя, скорее всего, ради самого Хеймитча, а не Китнисс. Бити и Виресс точно согласятся — он пересчитал дистрикты по пальцам, — они сыграют важную роль в реализации его плана с барьером. Пока что он мог рассчитывать на 3-й, 4-й, 7-й и 11-й дистрикты. Неплохо, но им нужно было бы больше, если бы это увенчалось успехом. Он вздохнул, решив, что займётся этим завтра, а сейчас ему нужно напиться до беспамятства и попытаться забыть о том, что он лично приговорил своих друзей к почти верной смерти. Он был неглуп и понимал, что не все из них выйдут живыми, чёрт возьми, он и сам не ожидал, что выберется. Его выживание зависело от Плутарха и от того, сможет ли он вывести его из Капитолия на корабль на воздушной подушке, который они планировали захватить. Он мог бы с лёгкостью оставить его в зоне наставника, в конце концов, план уже был составлен, и Хеймитчу нужно было лишь убедиться, что девушка сыграет свою роль. На самом деле это не имело значения. Лишь бы план сработал. Хеймитч давно смирился с тем, что Капитолий его убьёт, он знал это с того момента, как его забрали. Он просто выбрал долгий путь. Если они смогут наконец покончить с этим, если он сможет забрать Сноу с собой, оно того стоит.