Как в тумане

***Гром гремел в колонках. Воздух был вязким, как мед, пропитанный потом, алкоголем и чужими прикосновениями. Ваня сидел у стены, вцепившись в стакан с колой и виски. Он не пил просто смотрел в стакан И определённо не трахался в клубных туалетах. Но друзья втолкнули его сюда — «пошли, расслабишься». Он чувствовал себя вырванным из своего мира. Его карие глаза бегали по залу. Кто-то плакал в углу. Кто-то хохотал с белыми дорожками на столе. Пара целовалась, почти трахаваясь на диване. — Чужой, — подумал он. И тогда он почувствовал чей-то взгляд. Обжигал. Пронизывал. Он повернулся — и встретился с глазами мужчины. Старше. Темнее. Спокойнее. Опаснее. Тот уже подходил. Высокий. В чёрной рубашке, расстёгнутой до груди. Пахло кожей и чем-то пряным, приторным, возбуждающим. Он сел рядом, не спрашивая. — Ты заблудился, сладкий? — голос у него был низкий, чуть охрипший. — Я… я просто с друзьями, — пробормотал Ваня, опустив взгляд. Он чувствовал, как пылают уши. Мужчина склонился ближе. — Твои друзья тебя бросили. А ты тут сидишь, как маленький напуганный заяц. Тёплая ладонь легла на его колено. Скользнула выше. — Что тебе нужно? — прошептал Ваня, дыхание сбилось. — Тебя, — коротко ответил он. — Только тебя. Но я не из тех, кто просит. Я беру. Рука уже была на бедре. Ваня вздрогнул. Это было слишком. Слишком возбуждающе. Слишком неправильно. Но он не отодвинулся. — Отдам тебе всё, — прошептал Денис, — просто скажи: «да». — За что? — прошептал Ваня, почти дрожа. — За удовольствие. За ласку. За то, чтобы ты впервые понял, как это — быть желанным. И слабым. Он наклонился, губы прошлись у уха. — И за то, чтобы наконец перестать делать вид, что ты не хочешь, чтобы тебя кто-то взял прямо здесь. Денис взял Ваню за запястье — твёрдо, но не больно — и повёл через толпу. Тот послушно шёл за ним, будто во сне. Его дыхание перехватывало с каждым шагом. Он знал: надо остановиться. Сказать «нет». Но не мог. Он хотел этого. Ждал этого. Может, всю жизнь. Дверь закрылась. Темнота. Полумрак. Тишина. Ваня стоял посреди комнаты, неловко, как перед исповедью. А Денис сел на диван и смотрел на него. — Снимай,— сказал он, указывая на его одежду. — Что?.. — Ты же пришёл сюда не просто так. Хочешь быть хорошим мальчиком — начни с этого. Руки Вани дрожали. Но он снял. Медленно. Оставшись в тонкой майке. И в ту же секунду Денис притянул его к себе — резко, одним движением, посадив на колени. — Ты такой мягкий, — прошептал он, обводя пальцами его талию под тканью. — Хочешь, чтобы тебя трогали? Ваня зажмурился, прикусив губу. Его дыхание сбилось, щеки горели. — Отвечай, — потребовал Денис, скользнув ладонью по внутренней стороне бедра. — Да… — выдох. — Я… я хочу. — Так и знал. Он потянулся, поцеловал Ваню в шею. Жадно. Губами, языком. Ваня застонал — тихо, тонко, слабо, как будто сам себе не верил. Каждое прикосновение — как огонь. Пальцы Дениса были везде: по спине, по груди, по бёдрам, под майкой. А потом — майка исчезла. Ваня сидел у него на коленях, полуголый, весь дрожащий. Его кожа была нежной, податливой, как будто создана для того, чтобы её гладили, кусали, трогали. — Скажи, кому ты принадлежишь, — прошептал Денис у его губ. — Тебе, — выдохнул он, вцепившись в его плечи. И тогда Денис прижал его к себе — живот к животу, кожа к коже — и начал двигаться. Медленно. С нарастающим жаром. Его руки держали Ваню крепко, властно, как обещание. Тела трутся, дыхание смешивается, стоны становятся громче. — Ты мой, — сказал Денис. — Я заберу тебя всего. До последней капли... Тишина. Только дыхание. И стук сердца в ушах. Денис посмотрел на Ваню снизу вверх — тот сидел на коленях, растрёпанный, с красными щеками, взволнованный. — Опусти голову. Ваня колебался. Но подчинился. Его ресницы дрожали. Он уже не думал. Только чувствовал. Руки Дениса легли на его волосы. Направили. — Сможешь? — шепчет. — Не бойся. Я скажу, если хватит. А ты — просто будь хорошим. Моим. Ваня неловко коснулся губами. Движение. Тепло. Пряный запах кожи. — Вот так, — выдохнул Денис, зарываясь пальцами в его волосы. — Умничка. Сначала медленно. Осторожно. Но руки Дениса стали двигаться. Направлять. Глубже. Смелее. Ваня начал задыхаться. Слёзы выступили на глазах. Он захрипел. — Тише. Тише, малыш. Дыши. Ты справишься. Я с тобой. Слёзы потекли по щекам, пока он продолжал. Его губы были покрасневшими, подбородок влажным. Но он не останавливался. Он хотел быть нужным. Хотел принадлежать. — Ты даже не представляешь, как ты меня сводишь с ума, — выдохнул Денис сквозь стиснутые зубы, закидывая голову назад. — Такая слабость тебе идёт… такая покорность… твоё. ебучее. совершенство. Ваня захныкал, задыхаясь от глубины, от жара, от всего, что происходило. Он дрожал, весь в слезах и слюне, но не остановился. Не хотел. — Хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, да, сучка? — голос Дениса стал сдержанным, натянутым, как струна. — Ответь мне. — Да… пожалуйста… — простонал Ваня, всхлипывая. — Тогда держи. И Ваня держал. Всё. До последней капли. Пока тот не замер, тяжело дыша, прижимая его к себе за волосы. А потом Денис откинулся назад, задыхаясь, и вытер слёзы с его лица. — Ты идеален, — прошептал он. — Мой идеальный грязный мальчик. А Ваня только всхлипнул, уткнувшись в его живот, весь красный, измученный, но почему-то счастливый. Будет больно. Грязно. Одинокое отчаяние, замаскированное под страсть. Часы показывали 01:42. Ваня уже лежал в постели, свернувшись комком в одеяле. Он не спал. Просто ждал. Сам не знал чего. Или знал. Звук за дверью. Щелчок замка. Он даже не встал — просто замер. — Котик, — услышал он. Голос. Глубокий, ленивый, наглый. — Ты не спишь? В дверь вошёл Денис. В чёрной худи, с сигаретой за ухом, будто всё это неважно. — Ты зачем пришёл?.. — голос Вани был почти шёпотом. — Соскучился, — Денис усмехнулся. — По своему мягкому тёплому котику. Можно? Он не ждал ответа. Просто снял худи. Растянулся рядом. И притянул Ваню к себе — резко, жадно, как будто они любовники, а не чужие с телесной связью. Губы на шее. Пальцы на талии. — Ты пахнешь тоской, — прошептал Денис. — Но я тебя вылечу. Сейчас. Сладкий мой. — Перестань, — Ваня слабо сопротивлялся, но уже лежал на спине, прижатый к постели. — Ты всегда так… называешь меня, как будто тебе есть дело… — Потому что ты — мой котик, — усмехнулся Денис, целуя ниже. — Маленький, послушный. Я же знаю, что ты меня ждёшь. Ваня хотел что-то сказать. Но губы Дениса уже опустились к животу. Его руки развели ноги. Он двигался медленно. Уверенно. Словно знает каждую его слабость. — Скажи мне, кто ты? — шепчет он, скользя пальцами вниз. — …Твой… — прошептал Ваня, пряча глаза. — Погромче. — Я твой, — дрожащим голосом. Денис толкался в него жадно, грубо, не давая времени отдышаться. Он трахал его, как игрушку — но держал за щёку, гладил волосы, называл зайкой,малышом, мой сладкий котик — Ты ведь ради этого живёшь, да? — выдохнул он в ухо. — Чтобы я приходил, делал с тобой, что хочу, и уходил? Ваня не отвечал. Он задыхался. Плакал почти беззвучно. — Я же хороший с тобой, — шептал Денис, вжимаясь до предела. — Я же даю тебе тепло. Хочешь обнимашек после? Или хочешь, чтобы я взял тебя снова? Ваня сжал зубы. Не знал, чего хочет. Хотел любви. Получал страсть. Когда всё закончилось, Денис вышел из постели, накинул худи. — Ты классный, котёнок, — сказал он, даже не глядя. — Напиши, если опять захочешь. Он ушёл. Дверь хлопнула. А Ваня остался лежать на простыне, пахнущий чужим телом, с пустотой внутри. Он ненавидел себя за то, что уже ждал следующей ночи. Ненавидел и… мечтал, чтобы тот назвал его «котиком» ещё раз. Он больше не звал — но всё равно приходил. Третью ночь подряд Ваня не спал. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, из которой выветрился запах. Запах Дениса. Он снова думал «Хватит». Но пальцы дрожали — он снова писал: > — Можешь прийти? Просто… обними. Хотя бы на минуту.< Ответа не было. Ваня зажал лицо руками. Он ненавидел себя за это. За то, что он стал этим. Тем, кого используют. Тем, кто пускает в себя человека, который даже не любит. Стук в дверь. Он вскочил. Даже не посмотрел в зеркало. Просто открыл. И там — Денис. Как всегда. С ухмылкой, с сигаретой. Вся эта уверенность, надменность, запах чужой жизни. — Скучал, котёнок? Ваня не ответил. Он отступил назад. И просто встал у стены. — Раздевайся, — бросил Денис, проходя мимо. Ваня подчинился. Без слов. Уже почти машинально. Они не разговаривали. Не целовались. Только звук тела о тело, приглушенные всхлипы Вани и приглушенные стоны, его влажные глаза, спина в царапинах. Он не чувствовал себя живым. Но это был единственный момент, когда он хоть что-то чувствовал вообще. — Ты ведь любишь, когда тебя ломают, да? — прошептал Денис, прижавшись к нему. — Любишь быть моим… дырявым котиком. Слёзы. Прямо во время всего. Он задыхался от всего — от чувства пустоты, от ощущения, что это не близость, а просто способ заткнуть дыру внутри. Когда Денис кончил, он откинулся назад, вытирая пот со лба. — Ты всегда такой мягкий… будто сделан для меня. Он даже не по смотрел на Ваню, когда тот лежал на спине, скрутившись, уткнувшись в подушку, беззвучно рыдая. Через 10 минут Денис ушёл. Ваня не встал. Не пошёл в душ. Не плакал громко. Просто тихо дрожал в темноте.