Придурок

      «Слушай, давай прямо сейчас решим все прямо. Я не знаю, что ты придумала, но не нужно воплощать в жизнь свои глупые фантазии. Ты мне не нравишься. И лучше держись от меня подальше»       Черт… Он мог бы сказать это мягче.. При всех моих минусах, которые, очевидно, были, я все же человек, а не типичный представитель высшего общества — бессмертной я не являлась. Да и даже у черствых демонов точно должны быть чувства.       А прокручивая в голове его слова, я задумываюсь, может, этих чувств нет у ангелов? И все фильмы, которые я успела посмотреть во время учебы в школе, меня нагло обманули.        Нельзя сказать, что я не думаю о его словах постоянно. Черт возьми, мы чуть не поцеловались в одной из многочисленных комнат поместья, заваленных книгами. И я точно не была инициатором.       Может, повлиял холод от сквозняка, но скорее это ощутимое напряжение в воздухе, которое появлялось каждый раз, когда мы находились непозволительно близко друг к другу.       Боже, Лэйн, когда ты повзрослеешь?.. — Я буду в комнате, хочу сегодня еще посидеть над расшифровкой, нельзя терять время, — во время общего ужина я подошла к Дмитрию. — Отдохни сегодня, после опроса горожан нам всем нужно перевести дух, — мягче, чем обычно, произнес капитан. — Я не видел, чтобы ты что-то съела.       И как обычно: выбор. Соврать или сказать правду? Все очевидно. — Ты просто редко на меня смотрел. Я наелась.       А больше говорить было нечего. Хроническая усталость за последние дни (как будто прошлые выдались лучше) и желание как можно быстрее докопаться до правды лишали членов отряда возможности лишний раз забыть о настоящем и хорошенько о чем-то поболтать.       Сегодняшняя встреча с жителями Роткова прошла не так положительно. Отряд хотел получить ответы, а вернулся в поместье с еще большим количеством вопросов. Факт остается фактом: с этими людьми что-то не так. И каждый мог поставить на кон свою жизнь — все это связано с глупым поклонением неизвестному богу и дурацкими мыслями всего города.       Когда я сидела в одной комнате с ним, я заставляла себя не смотреть на него. Буквально останавливала свой бешеный поток мыслей и безудержное желание просто взять и ударить, потрясти, сделать хоть что-то, чтобы увидеть его настоящим.       «Я не знаю, что ты придумала» — он это серьезно? Я придумала его постоянные взгляды? Или я придумала оставленные им шоколадные батончики, которые тысячу раз появлялись на моей кровати? Он раздражал меня непостоянными сигналами, хотя я прекрасно понимала: мне стоит быть к нему равнодушной. По крайней мере, в его представлении.       Но, конечно, я не могла в последний раз перед уходом из гостиной не взглянуть на него. От всего нельзя отказаться сразу. Когда бросаешь курить, сначала снижаешь количество сигарет. Мой взгляд — крайняя сигарета на сегодня.       Он неохотно отвечал на вопросы Анны, которая в очередной раз проверяла какую-то свою теорию при исследованиях. Она любила узнавать как можно больше у бессмертных, чтобы найти что-то полезное для своего дела.       Мой взгляд прошелся по нему (он должен был быть мимолетным, но крайнюю сигарету нужно курить медленно, смакуя вкус, чтобы не захотеть еще), начиная с еды, которая, как обычно, оказалась нетронутой, и завершая его лохматой прической.       Но мое эстетическое наслаждение ему пришлось прервать. Он резко встал со стола и прошел мимо меня, когда вышел из гостиной. Ему даже взгляд противен?       Я с неудержимым гневом стукнула кулаком по кровати, когда зашла в комнату. Да что с ним не так, черт возьми! Или со мной не так, ведь я как дура рассчитываю на адекватный разговор.  — Ты так кровать сломаешь.. — войдя в комнату, задумчиво сказала Анна, которая стала свидетелем моих мысленных размышлений об убийстве ангела. Интересно, какой за это срок?       Я виновато потянулась за книгой. Не хотелось портить мнение Анны о себе, она казалась мне единственной возможностью ощутить себя обычным человеком. — Я не знаю, будет ли тебе это полезным.. Но Каин спрашивал про тебя, — прервала тишину девушка, которая писала что-то в журнал. — Ясно, — что он спросил? Мне хотелось узнать все подробности, любое подтверждение лжи его недавно сказанных слов. Но разбиться мне об землю — я не покажу свой интерес. Он того не стоит. — Послушай, Лэйн, я не дура. Да и выяснять отношения недалеко от нашей комнаты не самая лучшая идея. Я знаю, что между вами что-то, но пока не понимаю, что, — Анна развернулась ко мне и проницательно смотрела на меня из под своих очков. — Я тоже не понимаю, что, — я обессилено рухнула на кровать, понимая, что сосредоточиться на расшифровке все равно не смогу. — Я не обсуждаю это с тобой не потому, что не доверяю. Просто это такой бред выяснять какие-то отношения в тех обстоятельствах, в которых мы находимся. Нам надо работать, искать пути решения множества проблем, а я веду себя как школьница, которая пытается узнать, нравится ли она мальчику из параллельного класса…       Анна заливисто засмеялась. Этот звук будто перекрыл все проблемы нашего мира и подарил возможность почувствовать себя частью обычного мира. Про что я и говорила — Анна мне нравится. — Лэйн, люди даже в апокалипсисе остаются людьми. Ты имеешь право испытывать чувства, даже если мир вокруг рушится на части… — и спустя пару секунд она многозначительно добавила, — Мы все такие..       Я закрыла лицо руками. Чувства — слабость, а я не люблю быть слабой. Конечно, я понимаю, что от этого не убежать, я сама обвиняю непозволительно симпатичного ангела в излишней жестокости и хладнокровии. Но это другое… — Он спрашивал, ела ли ты что-то сегодня, — Анна довольно сложила руки на груди. Ну конечно.. Мне снова ждать сладкого подарка в комнате.. Пусть только попробует принести эти шоколадные батончики, я их ему в задницу засуну. — Какой он глупый, — я закатила глаза. — Он же мужчина, — она понимающе прокомментировала мое высказывание. — Я бы порекомендовала тебе прижать его к стенке и потребовать конкретики. По-другому они все не понимают.       Да, Анна мне точно нравится. ***       Естественно, когда я вернулась из душа, меня ждали батончики на кровати. Что я там говорила про задницу?..       Тишину пустых коридоров нарушили мои уверенные шаги. Ему лучше бежать.        Дмитрий сказал мне, что Каин сегодня отдыхает. Учитывая довольно позднее время, я рассчитываю застать его в комнате.       Открыв дверь без предупреждения, я застала неожиданную картину: Анхея стоит на коленях и дотрагивается до пресса Каина.       Черт, чья-то задница может быть и не в батончиках.       Прогрузив то, что я увидела, я не придумала ничего лучше, чем закрыть дверь.  — Пиздец, — еле слышно сказала я и поспешила удалиться от двери в его комнату.       Что мне думать в такой ситуации? Конечно, я в гневе. То есть это причина такого холода ко мне? Почему тогда прямо не сказал: зачем мне какая-то дура, если под боком симпатичная бессмертная. Я бы смирилась.       Чем больше я думала, тем быстрее шла в комнату. С другой стороны, он мне свое сердце не обещал. Но это разве повод вести себя как последний придурок? Или это адекватно, а моя реакция вызвана лишь беспокойством в области груди? Да как это понять, я провела в отключке три года…       Комната встретила меня тишиной. Анна, наверное, пошла к Дмитрию, она упоминала о своих планах сегодня днем. Включив небольшую лампу, я чуть не поседела и не обрела цвет волос того, кто лежал на ее кровати. — Ты долго шла. — Если ты хочешь моей смерти, необязательно так пугать. Мог бы воспользоваться ядом, — мне пришлось перевести дух. Придурок, мог бы хотя бы кашлянуть, когда я вошла в комнату. — Хотел усилить эффект неожиданности от того, что ты увидела в моей комнате. — Ясно.       А что ответить? «О нет, ты предатель, а я тебя любила всю свою жизнь!» — но зато этот вариант звучит забавно. Или я просто давно не слышала качественных анекдотов.       Каин удобно устроился на кровати Анны и спокойно смотрел на то, как я максимально невозмутимо (старалась выглядеть такой..) убирала книги со своего спального места на стол и организовывала материалы для ночной работы.       Я даже не успела понять, что произошло в его комнате, как он завалился ко мне и мирно лежал на чужой постели. Меня успокаивала лишь возможность использовать все возможные оскорбления в голове и тихий гнев в глубине сознания. — Зачем ты пришел? — спустя несколько минут спросила я. — А зачем ты приходила ко мне? — с ухмылкой ответил он и этим злил еще больше.        Я молча бросила в него шоколадные батончики. — Хватит это делать. Не нужно воплощать в жизнь свои глупые фантазии.        Покой комнаты нарушил его низкий смех. Реально придурок. Ему смешно.  — Лэйн. Посмотри на меня, — требовательно сказал он, и от его смеха не осталось ни следа. Не повернусь. Не хочу больше мозолить им глаза. — Тебя Анхея ждет. Хватит этих глупых игр. Ты столько живешь, сколько не живет весь отряд вместе, а ведешь себя как глупый ребенок. Иди в комнату. — Лэйн.       Я лишь промолчала. Взглядом старалась зацепиться за символы в книге, делая вид, что усердно расшифровываю материал. Не было бы занятия, я бы скорее сбежала из комнаты. Только не смотреть на него. Только не смотреть.       Я почувствовала его приближение ко мне, и внутри все смешалось. Ну почему он не может оставить меня в покое? Он ясно дал понять, что чувствует (скорее, чего не чувствует), я не хочу больше глупых игр. — Лэйн, — голос прямо над моим ухом пробил до мурашек.       Я упорно молчала. Упорно смотрела в книгу и упорно не двигалась.        Он раздосадованно вздохнул. — Ты многого не помнишь. Черт, ты не знаешь весь масштаб проблемы, — я чувствовала, как он закипал. Услышала его быстрые шаги по комнате.  — Я пытаюсь сделать все, чтобы ты забыла о возможности быть со мной. И я бы мечтал об этом, если бы не хотел быть с тобой так же сильно, — мой взгляд, который до этого метался по всей странице в книге, замер. Я сглотнула. Не двигайся, Лэйн. — Я знаю, что я противоречив. Я знаю, что отталкиваю тебя. И мне не стоит приносить эти гребанные батончики в твою комнату. Ты все равно их не ешь, — он издал горький смешок и открыл ящик в тумбе, который был изрядно наполнен этим шоколадом.  — Но видеть тебя сломленную, голодающую, уставшую, а теперь и потерянную после нашего последнего разговора — для меня это невыносимо. Мне каждый раз хочется тебя утешить, мне хочется зацеловать каждый сантиметр твоей кожи, чтобы облегчить твою жизнь, — он присел на мою кровать, — но я не могу себе этого позволить. Анхея делала мне перевязку после сегодняшнего столкновения с отродьями. Регенерация работает, но с земными приспособлениями быстрее вылечиться. А я и так постоянно получаю, потому что мне достаточно одного твоего взгляда в гостиной во время ужина, чтобы потерять ориентир. — Ясно, — тихо ответила я.  — Лэйн, посмотри на меня.       Я подняла взгляд. Голубые глаза встретили мои. Да, он был потерян. Но что думать мне? Как мне понять его? Я вернула взгляд к книге.       Вся его речь вызвала бурю эмоций. Почему он отказывается от чувств ко мне? Если все то, что он сказал, правда, почему тогда нельзя быть со мной? По крайней мере, в тех обстоятельствах, в которых мы сейчас. — Лэйн… Пожалуйста, — его голос охрип, а голова была закрыта руками.  — Что ты хочешь от меня услышать?  — Я не знаю.        Я повернулась на него. Он меня злит. — Ты заваливаешься ко мне в комнату, выпускаешь тираду о любви ко мне, но вместе с этим заявляешь, что быть со мной не можешь. Что мне сделать? Умолять тебя? Я попросила однажды. Меня назвали глупым ребенком. Заковать тебя в цепи? Боюсь, вариант ненадежный. Ты сам себя завел в тупик. Не проси с этим разбираться, — я поднялась со стула и пошла в сторону двери, намереваясь уйти из комнаты.       Его было слишком много. И слишком много чувств для меня — серьезная ситуация. Я не знаю, как с ними разбираться.       От дальнейших шагов меня удержала его рука. Я посмотрела на него через плечо. Он еще красивее в отчаянии. — Я объясню. В прошлом мы были знакомы, и я причинил тебе боль. Боль масштабную. И я боюсь лишиться тебя, когда ты это вспомнишь. Так ты понимаешь?       Я продолжала смотреть на него. Это меняет ход дела. То есть вот, что им движет — вина. — Чем сильнее ты меня полюбишь, тем больнее будет тебе в итоге. А я и без того в этом отличился. Слишком много страданий из-за одного блондина.       Я развернулась к нему. Рука все еще держала меня, будто стоит ему меня отпустить, и больше он меня никогда не увидит. — Каин… Мне в любом случае будет больно. Так какая, черт возьми, разница?       Он поднялся и притянул к себе. Не для поцелуя — для объятий. Мы стояли так, по ощущениям, целую вечность, прежде чем я отстранилась. — Каин, я готова к правде. И я готова разочароваться в тебе. Но я хочу сделать это, держав тебя за руку и целуя, словно это в последний раз.  — Ты сказала про поцелуй? Это будет сделано.       И его губы нашли мои. Придурок.