Часть 10

Мирко       Оглушительные аплодисменты огромной толпы заставляют дышать в темпе размеренных хлопков в ладоши. Как и предсказывали ребята из группы, мы произвели фурор на «Вампи-бире». На фесте и старые хиты, и песни нового альбома воспринимались публикой с диким ажиотажем.       Кто-то сбоку кричит: «Мирко, я люблю тебя!» Фанатки кидают в меня искусственные цветы. Обожаю своих зрителей! Подпитываюсь волной позитива, идущего от них.       — Спасибо! — громко говорю я в микрофон. Приходит время для последнего завершающего хита этого вечера. Всё выступление я старался игнорировать мысли о Дейзи о’Брайен: моё мужское Я не должно мне строить успешную карьеру музыканта. Последняя песня — колыбельная моей милой Дейзи.       Её взгляд в толпе я нахожу быстро. Не зря во мне была уверенность, что она не отведет глаза от меня. Слишком личным, слишком счастливым был этот вечер. Надеюсь, моя песня-признание его не испортит.       Быстро меняю электрогитару на акустику, стараясь случайно не стянуть с себя бордовый подшубок цвета свернувшейся крови, который отлично дополнил мой образ с фирменной рубашкой. Закрываю глаза. «Вампи-бир» молчит в ожидании. Темнота моего разума заполняется образами Нашего вечера: моя рубашка на любимой вампирше, поцелуй Дейзи в щеку, наши объятия, смех, откровения, танец, мой шепот ей на ушко, прижатая ко мне партнерша.       Реакция моего тела мгновенна — клыки уже вылезли из дёсен. Я широко улыбаюсь толпе, обнажая их. Толпа ревёт. То, чего я добивался. Публика прислушивается к первым аккордам новой баллады.       — Эта песня посвящается той, что всё выступление смотрела в мои глаза, полные любви, — звучит мой завораживающей ласкающий голос в колонках. От этой фразы запищала как минимум половина вампирш на площади. Я же смотрю в глаза только одной. Главной гостье моего концерта.       Нежное соло на клавишах. Мой чувственный вокал. Ненавязчивый ритм бас-гитары. Аккуратный перебор шести струн моей акустической гитары. Шедевр. Площадь затихла, все прислушиваются к новинке. Кто-то начинает танцевать медленный танец.       Зарифмованные откровения льются по музыкальной аппаратуре. Чтобы высказать эту правду мне не нужна мотивация в виде бокала пива. Мы подходим к припеву — мелодия становится более динамичной и тяжелой. Под удар большого барабана пиротехник включает огненное шоу. Наши микрофоны загорелись, горят и тарелки на установке. Мы почти у кульминации. По «Вампи-биру» пробегают волны восторга. Триумф.       Заканчиваю колыбельную Дейзи теми же словами, что она и началась:       Роза, весна и зима…       Я всё жду твоё «да»…       Из-за спины я достаю большую искусственную розу, по нажатию кнопки из которой начинает капать искусственная кровь. Я протягиваю эту розу с мольбой в глазах куда-то вперед. Потрясающая реакция слушателей: громкие аплодисменты, пронзительные вскрики «браво», бросающиеся нижним бельем вампирши. Я вижу как они хотят заполучить Мой кровавый бутон.       Стоя с протянутой розой, я кланяюсь принявшей меня толпе. Ребята из группы тоже выходят на поклон. Делаю вид, что принюхиваюсь к цветку, а сам ищу взгляд моей музы. Где-то у лимонного бир-крана на меня смотрят карие глаза, которые, могли бы они плакать, были бы наполнены слезами. Её счастливая застенчивая улыбка становится для меня подтверждением того, что я смог осчастливить её в этот день, в эту ночь. И большего мне не надо.       К сцене пробираются преданные фанаты: кто-то принес цветы, вампи-конфеты, хороший алкоголь, рисунки, плакаты. Для сбора подарков у нас есть специально нанятые люди. Я же спрыгиваю со сцены, и, пока меня не атаковали желающие получить автограф, стремительно проталкиваюсь к Дейзи о’Брайен. Она стояла действительно далеко, меня не успели перехватить обожатели моего творчества. Я сразу протягиваю ей кровавый цветок.       — Эта роза, эта песня, этот вечер. Это всё для тебя, Дейзи, — я пронзительно заглядываю в её глаза и вижу в них лёгкий шок, смущение и благодарность. Разве у вампиров щеки краснеют? К милому лицу вампирши прилил румянец. Я вижу как она делает глубокий вдох и как будто смахивает слёзы, что выдаёт в ней вампира-новичка. Свободная рука Дейзи стремится к моему плечу, она готовится что-то сказать, но мне приходится прервать этот порыв:       — Уносим отсюда ноги, если ты не хочешь, чтобы меня сожрали фанаты, умоляющие об автографах! — весело перекрикиваю толпу, стараясь подтолкнуть Дейзи к выходу с «Вампи-бира».       — А как же твоя гитара? — меня умиляет этот наивный вопрос. Я беру свою собеседницу за руку и уже более требовательно стараюсь протащить её к воротам. Касание, кажущееся невинным со стороны, приносит всплеск ощущений, заставляющих вспомнить о совсем недавнем дурмане, что объял нас на танцполе. Да, перепил кровавого пива, но, черт… Дейзи ведь не сопротивлялась, и поддержала такое физическое сближение. Её рука в моей, а я всё ещё цепляюсь за момент, когда она проводила по моим волосам. Только одно её прикосновение заставляло сдерживать клыки, проглатывать стоны, разбухать страсть где-то под бельем.       — Расслабься, когда я гулял с тобой до концерта, я же был без гитары? Вот и сейчас, менеджер всё уладит, — улыбаясь продолжаю идти к выходу. Дейзи очень бережно держит пластмассовую розу, с которой ещё немного капает на пол.       — Мирко, спасибо. За розу, за песню, за вечер. Это… Это волшебно. — самая ценная похвала звучит где-то сзади меня. Окрыляет. Вот только вампиру не нужны крылья, чтобы летать. Пробегает мысль о том, что эти слова наверное должны были быть подкреплены действиями. Самооблом.       — Не забыла про откровение за ту лимонную вкусняшку? — в шутку говорю я, переводя тему. На сегодня достаточно неловких моментов. Все же, судя по изученным мной соцсетям, у Дейзи есть чертов человеческий парень. Не хочу стать причиной её угрызений совести. Никакого перехода границ, пока она не будет готова. Или я не буду готов.       — Ой, да мы даже его не выпили, Мирко! — слишком бурная отрицающая реакция Дейзи заставляет меня воспользоваться этими эмоциями.       — Это не отменяет секретик, Дейзи, — подмигивая и усмехаясь я провожу нас через выход, — ведь у меня есть отличный вопрос. Какое твоё любимое заведение в мире вампиров?       — Кафе в человеческом стиле, — отвечает Дейзи, пока я перестраиваю маршрут как раз в сторону этого заведения. Идя по узким улочкам, нам уже не нужно держаться за руки. Ощущая потерю теплой ладошки Дейзи, я не унываю. Наш вечер продолжается.       И я отлично понимаю почему Дейзи выбрала именно эту кафешку. Вампирам-новичкам сложно привыкнуть к новому началу, в том числе к изыскам вампи-кулинарии. Здесь классику нашей кухни маскируют под человеческую пищу. Вишневый пирог, который на самом деле состоит из первой отрицательной и деликатесных глаз летучих мышей. Черная паста, приготовленная с добавлением чернил каракатицы и измельченного паучьего хитина. Картошка фри с кетчупом, на самом деле являющаяся зажаренными паучьими лапками в кляре и классическим соусом из свернувшейся венозной крови.       У входа в кафе я вижу запыхавшуюся блондинку в мерче моей группы. Как она смогла меня вычислить и найти? Ставлю на её особые способности! Блондинка с ледяными глазами. Что-то такое я припоминаю в одном из моих пьяных загулов.       — Мирко, Мирко! Концерт был великолепен! Спасибо за песню о моей розе. Может быть повторим нашу незабываемую ночь? Я говорю тебе «да», милый. Всегда только «да», — она медленно подходит ко мне, виляя бедрами. Не могу допустить, чтобы она испортила мне вечер с Дейзи! Я тихо шепчу:       — Слов не найдешь, как в бездне тьмы, пусть мир поет — в нем не слышима ты, — моё «заклинание» подтверждаю щелчком пальцев. Блондинка мгновенно замолчала. В тишине и мы с Дейзи проходим в ресторанчик.       Внутри пусто и тихо. С нашим приходом включают свет и какую-то фоновую музыку. Может быть Дейзи здесь нравилось, потому что здесь мало народу, в отличие от моего бара, где мы недавно встретились? Управляющий проводит нас за столик в самом центре кафе.       — Можно нам что-то более уединенное? — прошу я. Администратор удивлен, но ведет нас в дальний угол, столик расположен за ширмой, света здесь меньше, и музыка играет тише. Светло-желтый интерьер этого места как раз неплохо разбавить тенями.       — Раскрытие тайн требует особой атмосферы, ведь так? — снова шучу. В этот вечер смеха особенно много и это особенно здорово. Я придвигаю стул для Дейзи и, выбрав знакомые блюда, делаю заказ.       — Я буду темное фильтрованное, — заказывает Дейзи, а я показываю пальцами «два» обслуживающему нас вампиру. Молчание. Я решаю воспользоваться почти полной тишиной и засматриваюсь на фигуру напротив. Особенно меня вдохновляет мысль о том, что на ней моя рубашка. Вот бы забрать её и наслаждаться запахом Дейзи на своих плечах… Но пусть этот подарок порадует мою спутницу.       — Как тебе выступление? — пытаюсь завязать беседу, раз наш задор, полученный на фестивале, куда-то стал пропадать.       — Шикарно, вы затмили всех! Последняя песня вообще заставила бы меня разрыдаться, если бы это было возможно. Я так переживала, что ты загоришься от этих огненных микрофонов! — очень эмоционально делится Дейзи. — Теперь твоя очередь откровенничать!       Попал в свою же ловушку, я же интересовался из вежливости что ли… Наклонив подбородок, посылая Дейзи свой самый горячий взгляд, который есть в моем арсенале, приподняв брови и очаровательно усмехнувшись, я нежно спрашиваю:       — И что ты хочешь знать, Дейзи?       — Как тебе наш сегодняшний танец? — задаёт вопрос она, наматывая прядь волос на палец. В этот момент приносят еду. Дейзи медленно ест малиновый чизкейк, следы крема на её губах заставляют вспомнить меня о забавной, но интимной сцене с пивными усами от самого первого нашего бокала. Мне же сложно подобрать слова, а когда я всё же нахожу что сказать, на моей тарелке уже не остаётся и половины пасты, в которой кровь «замаскирована» под томатный соус.       — Крышесносно. Ни с кем другим не хотелось Так танцевать. Спасибо за него, Дейзи, — достаточно коротко описываю я испытанные эмоции. Сказать, что последствия этого танца под русский поп оставили меня — означает нагло соврать. Даже мимолетные мысли о нашей близости заставляют прикрыть глаза от наслаждения, собрав всё приятное где-то ниже ремня. Хотя мы и это темное не выпили, я решаю задать встречный вопрос, пока мы входим в раж:       — Как бы ты хотела провести моменты своей вечности в ближайшее время?       — Я просто хочу получать удовольствие от каждого прожитого дня. И пусть я уже не жива, я заслуживаю быть счастливой, вот что я тебе скажу, Мирко! — агрессивно отвечает мне Дейзи, тыкая пальцем в стол. Почему она так яро отстаивает своё право на счастье, которое дано каждому? Когда-то я разберусь и в этом.       — Ты этого достойна, Дейзи, — я вкладываю в эту фразу как можно больше сочувствия и теплоты, чтобы Дейзи почувствовала правдивость моих слов. Она грустно улыбается и, следуя моему примеру, также быстро задаёт новый вопрос.       — Что твоё вдохновение?       — Ты. — другого ответа и не могло быть. Пока моё вдохновение скованна шоком, я быстро напеваю, игнорируя лаунж-музыку, играющую в кафе:       Я искал лишь немного тепла       И нашел его только вчера.       Не в вине, не в огне, а в тебе!       Ты луч Луны в моей тьме.       Дейзи завороженно смотрит на поющего меня. Я слышу, как она подпевает рифмующиеся слова — значит она очень вдумчиво слушала меня на концерте. Приятно. Мои песни могут сказать гораздо больше, чем быстрые слова.       — Разве эти строчки не напоминают тебе нашу встречу на озере? — комментирую я спетый куплет моей баллады, — Это одна из самых ценных ночей в моей жизни, — выдаю непрошенное откровение.       — Я тоже люблю эту ночь. Озеро было чудесным, спасибо, мы ведь так и не поговорили про это, — Дейзи отвечает мне взаимностью. Она любит ночь со мной! Слишком пафосные слова для темного вечера, в котором я всеми силами старался поддержать разбитую подругу.       — Спасибо, что прилетела, — только и добавляю я. Не хочу тормошить в её голове воспоминания, ведь в тот вечер ей было реально паршиво, вдруг вспомнит и причины этого состояния… Поэтому снова спрашиваю:       — Как твоя жизнь без меня?       — По-разному. Более человечно. Местами сложно, в последнее время непонятно и грустно. А твоя без меня?       — По-разному. Более вампирски. Музыкально, творчески, немного страдальчески.       Мы смеёмся с этого нелепого короткого диалога, хотя оба понимаем, что это «разное» время было у нас не только непростым, но и непохожим. В этой задумчивости я ловлю себя на мысли: а заметила ли Дейзи моё отсутствие? Я-то точно заметил её пропажу из моей вечности. Но я не задаю этот вопрос вслух, потому что знаю, что правдивый ответ разобьёт моё и так болящее сердце.       Наши тарелки давно пусты, мы допили несколько бокалов темного. Сколько их было за этот вечер? Концерт конечно отрезвил мысли, но рядом с Дейзи тот самый дурман есть всегда. Только сейчас обращаю внимание, что ей постоянно приходят уведомления на вампифон. Пока она просматривает уведомления, я деликатно покрываю счет и оставляю чаевые выше суммы заказа. За уединение.       — Я знаю, что тебе пора, Дейзи. Позволь узнать последнюю правду от тебя. Есть что-то, что ты хочешь сказать мне? — нагло провоцирую. Она может выдать откровение, а может пошутить про цыпленка. Дыхание замирает, в ожидании ответа. Секунды молчания, Дейзи что-то обдумывает. Она через весь стол тянется к моей руке, сильно сжимая её. Вкладывает силу и в слова:       — Спасибо за «Вампи-бир». Я надеюсь, что мы скоро снова встретимся, — глядя прямо мне в глаза уверенно говорит Дейзи. Своим взглядом она гипнотизирует меня, не давая моим глазам убежать от неловкости долгих гляделок. Я сжимаю её руку в ответ. И улыбаюсь, искренне и широко. Это улыбка служит лучшим «пожалуйста, я тоже рад был провести с тобой время».       Мы молчим. Вижу, что Дейзи что-то хочет добавить к последнему откровению этого вечера. Не отводить глаза становится тяжелее. Я начинаю дышать чаще, моё сердце вторит дыханию. Не теряя всё прекрасное, что предстало прямо передо мной, я тихо без слов напеваю мелодию последней песни. Это отрезвляет и меня, и Дейзи.       — А ты? Хочешь что-то сказать? — последний вопрос от неё оказывается слишком сложным. Я столько всего должен ей сказать. Что я всегда рядом. Что она для меня самое ценное на темном свете. Что это был лучший день моей вечности. Что после того танца я готов отдать всё что у меня есть, лишь бы на площади мы тогда задержались подольше… Но я выдаю короткое:       — У нас впереди ещё море тусовок, Дейзи. Я рад был быть твоим другом сегодня — что ж, говорить про дружбу с единственной любовью моей вечности всё ещё больно. Но я попробую быть в её жизни. Тот смертный не вечен. Дейзи выглядит задумчивой, и вот-вот собирается снять рубашку, но я прерываю и это, — оставь её на память о своём первом «Вампи-бире».       — И снова спасибо, Мирко. Мои уже ждут меня, мне пора вылетать, — с чувствующимся сожалением говорит Дейзи. Похоже, сегодня снова её очередь прощаться. Мы синхронно встаём из-за стола, Дейзи делает шаг ко мне. Медленное движение тревожит мои волосы, которые она решила погладить на прощание. Волшебные разряды тока пронизывают моё тело, но я не скован электрошокером. Я, не стесняясь, провожу по её волосам в ответ. От этих странных действий мы снова смеёмся.       И снова я резко прижимаю Дейзи к себе. Прощальные объятия не заменят нам страстные движения на танцполе, но дадут гораздо большее. Тепло, комфорт, надежность. Я растворяюсь в этих теплых и светлых чувствах, в которых нет место черной похоти или яркой страсти. Мы с Дейзи действительно сблизились. И я буду это ценить.       Я медленно опускаюсь к её уху, как уже делал сегодня. Вот только в этот раз без вульгарных движений пахом. Только приличная дистанция. Не шепчу, не прохожу сквозь лабиринт волос. А просто чуть тише говорю:       — Ещё встретимся, милая Дейзи, — эти слова, похоже, станут традиционными для завершения наших встреч. Каждый из нас в своих мыслях. И только быстрый полёт в нескольких метрах друг от друга напоминает нам обоим, что этот вечер мы провели вместе. От меня отдаляется фигура, держащая в руках кровавую розу.       В небе над миром смертных я хотел спросить у неё, как она думает, куда же я полечу этим вечером? Уверен, что она бы ответила правильно.       Я лечу на Наше озеро.