Часть 4. Нежные минуты перед бурей

После того, как адреналин утих, мы лежали рядом на простынях, слегка задыхаясь. Я повернулась к нему, и он прижал меня к себе, гладя по спине, будто хотел снять остатки моей возбужденности мягкими прикосновениями. — Ты обалденная, — прошептал он, поцеловал меня в макушку. — А сейчас… расскажи, чего ты хочешь. Я улыбнулась, чувствуя, как в груди распускается цветок счастья. Шёпотом прошептала: — Я хочу… медленно, чтобы ты нежно меня любился. Чтобы каждый твой поцелуй был о том, что ты не отпустишь меня никогда. Он кивнул, осторожно встал, снял с тумбочки два покрытых льдом бокала с шампанским. Вернувшись к кровати, он сел рядом, предложил мне один бокал, а сам, не отвлекаясь, свалил с себя остатки одежды. Я выпила шампанское холодной горечью, чувствуя, как пузырьки взрываются на языке, выгоняя остатки жара. Он сел со мной по-турецки, и в его взгляде я увидела и нежность, и жажду. Он провёл пальцами по моей шее, затем опустился к груди, зажал ребром ладони мои соски, которые уже устали от страсти, но всё ещё стояли, готовые к дальнейшим играм. Я запрокинула голову, ухватившись за его плечи, и он целует меня, медленно, чуть дольше задерживая губы на моих, словно желая запомнить их вкус. — Милый… — прошептала я, проведя ладонью по его горам пресловутого торса. — Всё ли тебе хорошо? Он усмехнулся и провёл языком по нижней губе, отпивая от меня крошечный кусочек кремовой кожи. — Отлично, крошка. Я хочу, чтобы ты сейчас забыла обо всём, кроме наших тел. Я кивнула, и он потянул меня за руку, чтобы я легла на спину. Уже без платьев, в полумраке, я чувствовала каждое биение его сердца. Он совсем необязательно спешил, его движения были нежными, как у художника, который рисует на холсте, будто создавая шедевр. Он поднял мою ногу и сел между моих бедер, медленно наклонился, расставив губы над моими волосками. Одним лёгким толчком языка он когд правда ласнул мою клиторную зону, и моя спина аркой прогнулась от первоначального шока блаженства. Я застонала, словно впервые почувствовав вкус настоящего удовольствия. — Так влажно… — прошёлестело я, чувствуя, как его взгляд сосредоточен на меня. — Ты… ты целуешь меня так, словно это главное в его жизни. Он улыбнулся, продолжая водить языком по самым чувствительным точкам моего тела. Я сжала его волосы в кулаки, со стоном запрокинула голову и попыталась всё целиком погрузиться в его ласки. Он чередовал круговые движения между клитором и губами, покрывая меня жаром, не давая передышки, но при этом не торопясь. Я кричала от наслаждения, когда пальцы его рук спустились к ягодицам, раздвинули их и опустились ниже, к анусу. Однажды проведя пальчиком по окружности, он замер, испытывая мою реакцию. Я ёрзнула, волнуясь. Он лишь улыбнулся и медленно ввёл в меня один палец. Я выгнулась дугой, а взгляд весь прикрыла в экстазе. — Хорошо, — проворчал он. — Второй будет ещё лучше. Он осторожно ввёл второй палец, и я уже не могла контролировать стоны. Было сложно понять, где кончается боль и начинается непередаваемое удовольствие. Каждое движение его пальцев плясало в моём теле, как музыкальные ноты, складываясь в дивную мелодию. Когда я уже думала, что не выдержу, он убрал пальцы, подтянул меня к себе и, говоря: «Смотри на меня», поднял таз, вкладывая меня в мощную, словно дикий поток, членом. Я вздрогнула, но тут же заметила, что он настолько плавно скользит, что всё тело заливает сладкий жар. Мы начали двигаться в унисон: лёгкие сбивчивые толчки, которые постепенно переросли в упоительный танец двух душ, растворяющихся друг в друге. Я чувствовала, как кровь накатывает в голову, как руки Мафиози сжимают мои бёдра, не давая меня уползти прочь, и с каждой секундой желание возрастало. — Зера… — его голос был низок, хрипловат, словно он контролировал свои эмоции, чтобы дольше продлить наслаждение. — Я хочу чувствовать тебя до самого утра… Я лишь киваю, разрываясь между тем, чтобы обхватить его шею, и пытаться не упасть в бездну удовольствия. Мы медленно ускорялись, и вскоре я поняла: собрался новый оргазм. Он подхватил меня вплотную, прижав лоб к моему, и я ощутила, как через меня прошла горячая волна. Он издал протяжный стон, и в этот момент мои бедра сжались, тело дрогнуло, а внизу всё взорвалось ограничивающей границей блаженства. Я кричала так громко, что казалось, все стены комнаты исходили эхом моего стонов. Он замедлился, в последний раз опускаясь до дна, и замер, обнажив руки и поднимая меня над собой. Я лежала в его руках, чувствуя, как дыхание медленно возвращается в норму. — Я не знал, что смогу заставить тебя кричать так громко, — прошутил он, улыбаясь, и я расплылась от удовольствия, понимая, что этот мужчина посеял во мне искру, которую ничто не сможет погасить.