Часть 6. Буря наката предрассветного желания

Мы засыпали и просыпались то вместе, то отдельно: казалось, ночь не имела конца. В какой-то момент я услышала, что Мафиози проснулся и поднялся, встал рядом с кроватью. Его лицо было обращено к окну — густая занавесь полупрозрачного тюля скрывала темноту города, лишь фонари вдали напоминали об улицах. Я приоткрыла глаза, увидела, как он делает несколько медленных движений: снимает последние остатки одежды, подбирает вибратор, стоящий на тумбочке, и возвращается в постель. — Ты проснулась? — его голос был мягким, глубоким. Я притянула колени к груди, пытаясь раскрыть себя для новых ласк. — Да… Мне… хочется… Он только усмехнулся и вставил вибратор в меня, находясь сбоку. Я сжалась вокруг него, чувствуя, как вибрации снова заиграли внутри, но уже не вызывали того шока, что раньше — теперь они лишь приглушали остатки сомнений. Он сел позади, поднял меня на руку и, проникнув одним мощным толчком, снова связал меня со своей плотью. Я закрыла глаза, прижимаясь к нему всем телом, понимая, что наша брачная ночь ещё далека от финала. Он медленно двигался, вибратор гудел и был прижат моими бёдрами, а я то и дело дрожала, переносясь сквозь тонкие грани боли и блаженства. Мои руки беззвучно вцеплялись ему в мышцы спины, когда я слышала собственные стоны, сливавшиеся с звуком мотора в животе. — Что ты чувствуешь? — вдруг спросил он, глядя на моё напряжённое лицо. — Что… ты разрываешь меня на части… — я выдавила сквозь стон. Он лишь ускорился, и я вновь вздрогнула, сжимаясь вокруг его члена, пытаясь прочувствовать каждую его клеточку. Вибрации усилились, и я снова ощутила, как волны удовольствия закипают внутри. — Скажи мне «люблю», — рявкнул он шёпотом, прижимая меня к себе. Я рухнула лицом на простыню, сжалась под его рывками, и всё, что я смогла выдавить через едва двигающиеся губы, было: — Люблю! Люблю! Люблю тебя… Он дернулся сильнее, и я ощутила, как очередная волна оргазма разразилась внизу живота, заставляя меня выгнуться, как лук. Он громко застонал, и сердце его бешено колотилось. — Наша ночь… — он прерывался, когда делал очередной глубокий толчок. — …моё безумие… Я не могла ответить, лишь поддерживала его рывки, чувствуя, как каждое движение его тазобедренного сустава бьёт в меня электрическим током. Я таяла, я горела, а он был адом и раем одновременно. В какой-то момент он задержался в самом пикe своего движения, и я почувствовала, как его пальцы быстро скользят вниз, натягивая мне промежность, будто готовясь к концу. Я лишь прошептала: — Больше… Он сжал меня за бёдра, глубоко вдохнул, и, выпустив всю страсть в один мощный толчок, замёр на минуту, проникая до самого основания. Я почувствовала, как взрывная волна пробежала по мне, вытряхивая из меня последние остатки сопротивления. Он выдохнул, и мы рухнули вместе. Я лежала на простыне, руки мои тряслись, словно я плыла в неизвестном море, а он лизнул мне лопатку и прижалокаемшее лицо. Я почувствовала, как слёзы ласки скатываются по щеке. — Я вижу тебя… — прошептал он. — И я не отпущу никогда. Я лишь кивнула, прижалась щекой к его шее и почувствовала, как в животе стучит мысль: «Может быть, именно сегодня мы начнём новую жизнь… с ребёнком».