Хомячий хаос

Очередной вторник во вселенной Леди Баг, что обычно означает либо нападение акуматизированного клоуна-мима, либо попытку гигантского плюшевого мишки похитить Эйфелеву башню. На этот раз Париж столкнулся с гораздо более нетривиальной угрозой: Профессором Времени, злодеем, настолько одержимым хронологией и пунктуальностью, что его собственный внутренний механизм явно сломался. (Ходили слухи, что его превращение в злодея началось с опоздания на важный симпозиум, посвящённый роли циферблатов в искусстве эпохи Возрождения). Он щедро, с маниакальным блеском в глазах, покрывал город ледяной глазурью, словно гигантский рождественский пряник, забыв, правда, о самом главном — о празднике. Леди Баг, обычно блестяще справляющаяся с подобными ситуациями, на этот раз попала под ледяной «обстрел» напрямую. Момент был далёк от грациозности: она скорее напоминала не застывшую в героической позе статую, а нелепо вмороженную в лёд балерину, готовую рухнуть при первом же порыве ветра. Её двигательная активность равнялась нулю, а перспектива обморожения маячила на горизонте. Супер-Кот, обычно мастер сарказма и неиссякаемого оптимизма, сейчас, надо отдать ему должное, отчаянно пытался спасти парижан, оказавшихся в криогенной ловушке, от неминуемой ледяной смерти. Его фирменные каламбуры временно испарились под натиском паники и воплей. В воздухе смешались крики о помощи, звон разбивающегося льда и отчаянное кошачье мяуканье, больше похожее на жалобный вой загнанного в угол котёнка. Супер-Кот, похоже, впервые в жизни осознал, что его способности спасать кошек, возможно, не распространяются на спасение людей, вмёрзших в ледяную глыбу. В этот критический момент, когда надежда, казалось, начала стремительно таять, в игру вступила Лила в своём временно арендованном амплуа Рейнард Руж. Честно говоря, она все еще чувствовала себя не совсем комфортно в обтягивающем костюме супергероя. Ей казалось, что дизайнер явно имел в виду кого-то с более… пропорциональной фигурой. Однако внутренний моральный компас (который, прямо скажем, работал у Лилы с переменным успехом) настойчиво сигнализировал: пришло время действовать. Её внутренний голос, обычно поощрявший мелкие интриги и ловкие обманы, на этот раз неожиданно потребовал героизма, пусть и в весьма своеобразной форме. «Не волнуйтесь, ребята! Сейчас я внесу немного… неразберихи!» — выпалила она, пытаясь придать своему голосу браваду, которой ей в тот момент не хватало. И, словно повинуясь её не совсем искреннему энтузиазму, в воздухе начала формироваться иллюзия, настолько странная и нелепая, что вполне могла сойти за плод больного воображения. Иллюзия… огромного, неистового, визжащего роя бешеных хомячков. Не просто стая, а настоящая армия мелких пушистых террористов с безумным огоньком в маленьких глазках. Сотни, тысячи этих микроскопических грызунов, словно повинуясь некоему телепатическому приказу, набросились на Профессора Времени, атакуя его ноги, подол старомодной мантии и вообще всё, что оказывалось в пределах досягаемости их острых зубок. Профессор Времени, повидавший за свою долгую (и, надо полагать, весьма скучную) жизнь немало странностей, от авангардных перформансов до лекций о влиянии муравьёв на древнеегипетскую архитектуру, был просто парализован увиденным. Кажется, он даже на секунду забыл, зачем вообще решил превратить Париж в гигантскую морозильную камеру. Его злодейский мозг, очевидно, не был рассчитан на обработку такого количества пушистого безумия. Он застыл на месте, словно под действием собственной замораживающей пушки, и лишь невнятно бормотал что-то о нарушении причинно-следственных связей, парадоксах времени и, кажется, даже о том, что забыл выключить утюг. Супер-Кот, укрывшись за ближайшим ледяным сугробом вместе со спасённой им бабушкой (которая, кстати, проявляла неожиданную ловкость, пытаясь отбиться от наступающих хомячков своей тростью), чуть не лопнул от смеха. Слова застряли у него в горле, уступив место неудержимым хриплым звукам, напоминающим скорее лай чайки, чем смех супергероя. «Рейнард Руж, это… это превзошло все мои самые смелые ожидания! Это настолько абсурдно, что… гениально! Но, умоляю, объясни мне, откуда в твоей голове берутся такие… эмм… специфические образы? Ты что, держишь дома ферму по разведению боевых хомячков?» — выдавил он сквозь приступы хохота, вытирая выступившие на глазах слезы. «Что? Хомячки — это… ну, обычно мило! А когда их много, да ещё и голодных, они превращаются в настоящую силу, способную перегрызть что угодно! Даже ход времени!» — парировала Лила, стараясь скрыть смущение и растущее желание провалиться сквозь землю. Но в её глазах, словно крошечная вспышка молнии в ночном небе, промелькнула какая-то грустная, даже немного испуганная тень. Этот странный, совершенно нелепый выбор оружия был не просто случайностью. Это был своеобразный зашифрованный намёк на её собственный внутренний мир, полный хаоса, противоречий и, да, полчищ маленьких, но настойчивых «хомячков» мыслей, сомнений и страхов, которые постоянно грызли её изнутри, не давая ни минуты покоя. И, возможно, именно сейчас она начала осознавать, что умение направлять этот хаос, даже если это выглядит немного… эксцентрично и слегка безумно, может быть её самой мощной суперспособностью. В конце концов, кто сказал, что герои должны быть нормальными? Особенно если они борются со злодеями, замораживающими мир, с помощью армии хомячков-камикадзе.