1 глава. 2 части

Бар «Некрополь» утопал в полумраке. Свет неоновой вывески, изображавшей скелет с бокалом, пробивался сквозь закопченные окна, рисуя на стенах узоры, похожие на трещины в старом зеркале. Воздух был густ от дыма сигарет и запаха перегоревшего виски. За стойкой, покрытой царапинами и пятнами, бармен-киборг с механической рукой полировал стаканы, его оптический глаз мерцал холодным синим. Еще один выживший. Которого Коваль не успел, переделать. Дмитрий Волков сидел в углу, заваленном пустыми бутылками. Его пальцы бесцельно водили по краю пистолета с отсутствующим барабаном. Игра в русскую рулетку без патронов — единственный способ напомнить себе, что он ещё дышит. На столе перед ним лежал жетон с выцветшей розой. Он поднёс его к губам, словно хотел закусить боль, но бросил обратно. Дверь скрипнула. Он не поднял голову, но мышцы спины напряглись. Шаги были знакомыми — лёгкие, быстрые, с отзвуком металла в каблуках. Он знал, что она придет за ним. — Скучаешь по свисту пуль, капитан? — голос Розы прозвучал как лезвие, рассекающее тишину. Он медленно поднял взгляд. Она стояла перед ним, закутанная в чёрный плащ, её волосы, коротко стриженные после пожара в «Улье», блестели в неоновом свете. В глазах — тот же огонь, что и тогда, когда она вытаскивала его из-под обломков. Она была прекрасна как рассвет после долгой ночи. — Ты здесь, чтобы спасти меня? — он усмехнулся, наливая в стакан остатки виски. Жидкость была мутной, как его мысли. —Спасать уже нечего. Я здесь, чтобы напомнить: трупы не пьют. Она опрокинула стол. Стекло разбилось, осколки рассыпались по полу, впиваясь в её сапоги. Дмитрий не шевельнулся. Его рука сжала пистолет, но не для угрозы — чтобы удержать дрожь. — Уходи, Роза. — Или что? Пристрелишь? — она наклонилась, впиваясь пальцами в его плечи. Её ногти вонзились в шрамы, оставленные осколками в бункере. — Сделай это. Дай мне повод ненавидеть тебя по-настоящему. Он рванулся вперёд, прижав её к стене. Губы нашли её шею, но это не был поцелуй — это был укус. Отчаянный, злой, как выстрел в упор. Его руки срывали ремень плаща, а её пальцы рвали воротник его рубашки, обнажая старые ожоги. — Ты хочешь быть моей жертвой? — он дышал в её волосы, голос хриплый, как скрип ржавой двери. — Я хочу быть твоим палачом, роли поменялись, капитан — она вцепилась в его волосы, заставляя посмотреть в глаза. — Докажи мне, что ты жив. Чтобы я могла тебя уби.. Дмитрий не дал ей закончить ворвавшись в ее рот грубым поцелуем. Их поцелуй был грубым, отчаянным, нетерпящий возражения. Они не дошли до комнаты. Упали на пол, усыпанный осколками. Его зубы впились в её плечо, её ногти оставляли кровавые полосы на его спине. Это не была близость — это была битва, где каждое прикосновение было ударом, а каждый стон — криком ярости. — Почему ты бежишь?! — она царапала его, пытаясь докопаться до сути, спрятанной под шрамами. — Потому что вижу их! — он вонзился в неё, и боль смешалась с гневом. — Лиза... твой брат... они в моих снах! Ты думаешь, я не слышу, как они кричат?! Она замолчала. Её тело сжалось, но не от боли — от понимания. Их движение замедлилось. Теперь это было не наказание, а исповедь. Его губы коснулись шрама у её ключицы — следа от пули, которую она когда-то вытащила сама. — Ты могла умереть, — прошептал он, и впервые за годы его голос дрогнул. – я бы никогда себе, не простил. Если бы с тобой что-то случилось — Я умру. Ты тоже. Но не сегодня, — она прижала ладонь к его груди, где билось сердце, едва не остановившееся от вируса. Они замерли, сплетённые в тисках боли и страха. Дмитрий уронил голову ей на грудь, его дыхание горячим паром обжигало кожу. — Я не герой, Роза. — А я не святая, — она провела пальцами по его спине, где шрамы складывались в карту их войны. — Но мы ещё дышим. Значит, можем зажечь всё заново. Они лежали на полу, среди осколков и обрывков одежды. Дмитрий поднял жетон, капля его крови растеклась по гравировке розы. Он резко схватил её за запястье: — Зачем ты пришла? — Потому что ты не имеешь права сдаться, — она вырвалась. — Мы ещё не закончили. На пороге она обернулась. Он сидел, прижав голову к коленям, его спина дышала неровно. — Они зовут меня героем, — сказала она. — Но герои не спят с призраками. — А призраки не плачут , — он поднял лицо. На щеке блестела слеза. Она ушла, не дав ему увидеть, как её собственные пальцы дрожат. На улице её ждала Аня. — Ну что, спасла, своего призрака? — спросила та, чистя ноготь кинжалом. — Он не нуждается в спасении, — Роза вытерла кровь с искусанных губ. — Он нуждается в войне. — Тогда дадим ему войну, — Аня улыбнулась, и её механический глаз щёлкнул, проецируя голограмму — карту с горящей меткой. — Коваль жив. И он собирает новую армию. Роза посмотрела на свои руки. На них всё ещё дрожали следы его пальцев. — Хорошо. Скажи Дмитрию... — Скажи сама, — Аня исчезла в тени. Роза смотрела ей вслед, и обдумывала над словами Ани. «Коваль жив..» эта мысль не давала ей покоя.