1.

      За последнее время у Власовой выдался единственный нормальный выходной, когда не нужно было никуда бежать, ехать на обыск или на задержание, писать очередной отчет или допрашивать подозреваемых. Сегодня она могла просто выдохнуть и побыть дома.       Неожиданно ей позвонил Глеб с просьбой увидеться, как будто чувствовал, что у нее выходной. Рита пригласила его в гости, сил ехать куда-то не было совершенно, а вот встретиться с сыном хотелось. Он оказался не против и спустя час уже сидел на кухне, ожидая свой чай и кусок привезенного им торта.       — Ри.. мама.. извини, — Глеб тяжело вздохнул, от смущения и стыда, уже несколько месяцев он старается изменить свое отношение к Рите, начать относиться к ней не к как чужой, а как к родной маме. Не всегда он может совладать с детской обидой, которая сидит глубоко внутри, поэтому время от времени из его уст срывается окрашенное горечью «Рита».       — Я уже говорила тебе, — осторожно касаясь его плеча, спокойно начинает Власова, — Ты не обязан называть меня «мамой». Я понимаю, что я ей никогда не была, — она постаралась ободряюще улыбнуться, хотела успокоить не столько сына, сколько себя, чтобы самой поверить в то, что говорит. Профессия научила ее врать преступникам, чтобы добиться желаемого результата, но врать близкому человеку было куда сложнее — глаза предательски выдавали правду, — Поэтому твои слова меня никак не обидят. Ты не должен извиняться и переживать из-за этого, — Рита села на стул напротив, пододвигая Глебу чашку с чаем, — Если я нужна тебе, то я всегда буду рядом, и совершенно неважно в каком статусе. Ты мой ребенок, а этого уже никто и никогда не изменит.       — Я знаю, просто…— ему было сложно подобрать слова и объяснить, что он чувствует, но Власова понимала все без слов. Как еще себя может чувствовать ребенок, чья мать из-за своих личных проблем и страхов не смогла с ним жить? Она сама себя за это ненавидела, чего уж говорить о Глебе, — Я хочу, называть тебя «мамой», теперь я знаю обо всем, — он старался обходить тему Лизы стороной, потому что знал, как Рите больно вспоминать об этом, — И теперь я все понимаю, но почему-то иногда забываю, что ты не «Рита», а «мама».        — Глеб, на все нужно время. Это нормально, не переживай из-за этого. Я люблю тебя несмотря ни на что, — она искренне улыбнулась.        Глеб сделал глоток горячего чая со свежей мятой и, вдыхая его аромата, словно собираясь с мыслями, снова поднял глаза на Риту.        — Вообще я не просто так приехал, — серьезно начал он, чем тут же привлек внимание Власовой.        — А я думала соскучился, — не с упреком, а скорее с усмешкой тут же ответила Рита скорее по привычке на все отвечать колко, но тут же поспешила объясниться, чтобы не смущать сына, — Извини, я тебя внимательно слушаю.        Мальчик молча потянулся в карман брюк, и через пару мгновений на кухонном столе появились два небольших конверта. Ладонью он медленно пододвинул их в сторону Риты. Она с непониманием перевела на сына взгляд, ожидая, что будет дальше.       — Я хочу пригласить тебя на мой концерт. Почти сольник, — Глеб гордо улыбнулся, — Я знаю, что у тебя сумасшедшая работа и ты всегда занята, но я хочу, чтобы ты услышала мою игру, сидя в зрительном зале, — пристальный взгляд мальчика и голос полный серьёзности оказали удивительное влияние на привыкшую все контролировать Власову.        — Я обещаю взять отгул, — заверила она его, — Но почему два билета? — решила поинтересоваться Рита.        Глеб смущенно отвел глаза, не зная, как лучше высказать свое предложение.        — Второй для Степана Андреевича, — серьезно сказал он.        Брови Риты изумленно поползли вверх, глаза распахнулись от удивления, а губы раскрылись, как бы готовясь что-то сказать.        — Мам, ну чего ты так удивляешься? Как будто я что-то противозаконное сказал, — усмехнулся он, пытаясь разрядить обстановку.        — А причем здесь капитан Данилов? Мы просто коллеги, — все в том же удивленном ступоре поинтересовалась Рита, стараясь делать вид, что она совершенно не понимает о чем говорит ее проницательный сын.        — Ну, вы же с ним… Мам, ну я же уже не маленький, и все прекрасно понимаю, — Власова смущенно отвела взгляд, — Я еще тогда заметил, — Глеб сделал паузу, подбирая слова, но Рита и так поняла о каком «тогда» идет речь, — Он тебя обнял после задержания. Ты бы не позволила «просто коллеге» обнять себя, — передразнивая ее интонацию, заключил он.        Рита усмехнулась, коснулась своего виска пальцами, с восхищением глядя на сына.        — Да уж, наблюдательность тебе явно досталась от меня, — с нескрываемой улыбкой и смущением протянула она.        — Ну так что? Вы с ним придете? — с горящими глазами спросил Глеб, в глубине души радуясь, что предположение о личной жизни мамы оказалось верным, хоть она еще и не подтвердила его окончательно.        — Глеб, я не знаю… — с долей сомнений в голосе вздохнула Рита, — Он вообще-то тоже работает. Да и мы как-то… в общем сложно все, — она смущенно улыбнулась и отвела взгляд.       Обсуждать с пятнадцатилетним сыном свои непростые отношения с Даниловым было не то что неловко, а даже странно. Она сама еще с трудом разбиралась в каком статусе, они со Степой живут вот уже как год, а объяснить это ребенку, хоть уже и не маленькому и очень проницательному было практически невозможно.       — Мне кажется, он хороший, — с лица Глеба никак не сходила улыбка, — Да и ты вроде счастлива с ним. Мам, ну пожалуйста, — умолял он.         — Хм, шантажист. Я обязательно приду, а вот на счет Данилова ничего не обещаю, — серьезно заключила Рита.       Мальчик не стал спорить, знал, что это бесполезно, хоть и немного расстроился. Он искренне желал маме счастья, а Степан Андреевич после всего казался ему крайне удачным кандидатом. Концерт был бы удачным поводом, узнать его чуть лучше и до конца убедиться в том, что он подходит его маме.        В глубине души Рита бы очень хотела выбраться с Даниловым куда-нибудь кроме московских окраин, заброшенных зданий, помоек и других малоприятных мест, куда изощренные преступники повадились прятать тела, но тогда бы это означало, что статус их отношений определен, а этого она жутко боялась. Не потому что сомневалась в Степе или в себе, она просто не готова начать что-то серьезное.        Капитаны между собой никак не могли договориться о том, кто они друг для друга, а объясниться кому-то другому, будь то любопытные коллеги или Глеб, явно желающий познакомиться с маминым ухажером, было практически невозможно.       Неловкую тишину прервали настойчивые телефонные гудки. На экране появилось имя. «Как всегда вовремя», — пронеслось в голове у Власовой. Глеб, уже успевший заглянуть в телефон до того, как Рита взяла телефон в руку, с надеждой улыбнулся и одним только взглядом попросил ее пригласить Данилова на концерт.        — Да, Степ, — убавляя звук, чтобы сын не услышал ничего лишнего, ответила на звонок Рита, — Что-то случилось?        — Поздравь меня, мы раскрыли дело! — радостно прозвучало на том конце провода, судя по шуму, он был за рулем, — Рогозина дала два выходных, еду к тебе.       — Степ, подожди. У меня Глеб сейчас, — переводя взгляд на возмущенного сына, который яркой мимикой и жестами пытался переубедить ее, Рита поспешила отвернуться, чтобы не поддаться его просьбам.       — Ничего себе, все в порядке? — поинтересовался Данилов.       — Да, он просто соскучился.       Глеб уже был готов забрать телефон из рук матери и лично пригласить Степу и в гости, и на концерт, но Рита не позволила ему этого сделать.        — Ладно, Степ, — Власова сделала глубокий вдох, — Приезжай. Глеб хочет с тобой познакомиться, — мальчик радостно улыбнулся, удовлетворенный, что добился своего.       На время попрощавшись с Даниловым, который обещал приехать уже через пятнадцать минут, она положила телефон на стол и подняла глаза на довольного сына.        — Он скоро будет. Сможешь лично пригласить его, — улыбаясь, протянула она.       — И обязательно это сделаю, а то ты потом «случайно» забудешь.        Глеб поспешил поставить чайник и достать еще одну чашку, готовясь к знакомству с капитаном Даниловым. Рита молча наблюдала за суетившимся на кухне сыном, пытаясь успокоить внутренне волнение. В голове не укладывалось, что сейчас она будет знакомить своего сына со своим Степой, кажется они оба были готовы к этому больше, чем она.