Он сбежал, чтобы закончить то, что начал.

Ночь прошла тревожно. Ни Игорь, ни Агата не сомкнули глаз. Он не ложился вовсе — сидел в кресле у окна, с пистолетом на коленях, напряжённый, будто струна. Проверял замки каждые полчаса, незаметно выглядывал в щёлочку шторы, вслушивался в улицу. Агата лежала в кровати, свернувшись калачиком под одеялом, глядя в потолок. Каждое потрескивание половиц, каждый шорох за окном отзывался судорогой в её теле. Но что-то изменилось. Страх, хоть и гнездился в груди, больше не парализовывал. Он был тяжёлым, как мокрое покрывало, но рядом с ним жила решимость. Не вспышка. Не порыв. А упрямая, устойчивая. Как корень под снегом. Игорь чувствовал это. Он не говорил об этом вслух, но знал: что-то внутри неё зажглось. Маленькая лампочка. Её свет был тусклым, но упрямым — и он не позволял тьме полностью поглотить её.

***

Утром они поехали в участок. Левченко встретил их у входа. Усталый, небритый, с лицом человека, у которого слишком много вопросов и слишком мало ответов. Но, увидев Агату, он кивнул ей — коротко, как бойцу, вернувшемуся на передовую. — Мы нашли машину, на которой он сбежал, — сказал он Игорю, отводя взгляд на парковку. — Брошена у старой заправки на трассе. Следов много — отпечатки шин, чей-то ботинок с частичным протектором. Но ничего конкретного. Он старательно заметает следы. — Вы думаете, он уже в городе? — спросила Агата. Её голос был ровным, без дрожи. Левченко посмотрел на неё внимательно. Не отводила взгляд. Не жалась к Игорю, не пряталась за его спиной. — Думаю, да. Он не сбежал, чтобы исчезнуть. Он сбежал, чтобы закончить то, что начал.

***

Дни сжались в тревожное ожидание. В доме почти не говорили. Телевизор молчал. Даже музыка — никакой. Агата не выходила одна, даже на порог. Игорь почти не отходил от неё. На окнах — новые датчики движения. На телефоне — прямой канал с отделом, тревожная кнопка в пару касаний. Всё под контролем. Почти. Но всё было "тихо". Слишком тихо. Агата часто смотрела в окно. Она не искала фигуру в тени — она ждала движения. Как охотник. Только теперь она не была добычей. Она готовилась быть приманкой.

***

Они ехали домой из магазина, когда Игорь заметил серебристый седан. Машина держалась на расстоянии, но упорно повторяла каждый их поворот. Сначала он подумал, что это совпадение. Потом — почувствовал знакомое щемящее предчувствие, которое у оперативников никогда не бывает ложным. Он не сказал Агате ни слова. Просто сменил маршрут — свернул с основной дороги, потом ещё. Притормозил у светофора, потом резко — направо, к парку. Серебристый седан проехал мимо и исчез за поворотом. Игорь сжал руль до хруста в суставах. В висках пульсировал гул, как сирена. Агата смотрела на него, не спрашивая. — Значит, он рядом, — сказала она наконец, тихо, как диагноз. Игорь кивнул. — Да. Но и мы — не одни.

***

В ту же ночь они уехали. Друзья Игоря — бывшие сослуживцы, с опытом боевых операций и контрнаблюдения — уже были в доме. Дом за городом — с сигнализацией, камерами, тревожными кнопками. Окна с ударопрочной плёнкой. Две собаки на заднем дворе. Подключённая линия в отдел Левченко. Агата стояла перед зеркалом в гостиной. Свет падал сверху, освещая её лицо. Кожа бледная, под глазами — тень. Но в глазах жила сосредоточенность. Та, что бывает у людей, принявших решение. — Больше нет вопроса «почему я», — тихо сказала она, словно кому-то, кого не видно. — Теперь только «что дальше».

***

Прошла неделя. Ни звонка. Ни знака. Но однажды утром, когда Агата вышла в сад, в воздухе было что-то не то. Слишком свежо. Слишком спокойно. На лавке лежал белый конверт. Без марки. С её именем. Она остановилась. Игорь уже шёл к ней. Его взгляд упал на конверт, и лицо стало каменным. Он схватил его, аккуратно разорвал край. Внутри — фотография. Агата. На балконе. Вчера вечером. Видна чаша в её руках, растрёпанные волосы на ветру. И надпись: «Скоро.» Она подошла ближе, посмотрела. На секунду её дыхание сбилось — но глаза остались спокойными. — Он здесь. Он уже здесь, — прошептала она. Игорь огляделся,повернулся к Агате. Но она уже смотрела на него твёрдо. Без тени сомнения. — Пора закончить это. Я не хочу больше ждать. Он только кивнул. — Значит, действуем первыми.