Между болью и надеждой

Комната тонула в мягком сумраке, лишь золотистый свет ночника скользил по изгибам их тел. Агата сидела на краю кровати, пальцы вцеплялись в одеяло так крепко, что суставы побелели. Она чувствовала, как её сердце бьётся неровно, почти болезненно, будто предупреждая. Игорь не торопился. Он присел рядом, но не касался её, давая ей пространство — только его дыхание, тёплое и ровное, касалось её кожи. — Давай просто будем рядом, — прошептал он, и его голос был как якорь в бурном море её мыслей. Она кивнула, но когда он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и коснулся её ладони, её тело дрогнуло. Его пальцы были тёплыми, шероховатыми, но такими знакомыми. "Его" руки. Не Лопатина. — Мы можем остановиться в любой момент, — напомнил он, и его губы чуть коснулись её плеча — не поцелуй, а просто дыхание, лёгкое, как перо. Агата закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении: "здесь и сейчас, только он, только мы". Но память предательски подкидывала образы — чужие пальцы, впивающиеся в её бёдра, запах чужого пота, боль… — Стоп, — вырвалось у неё резко, и она отпрянула. Игорь тут же отодвинулся, хотя по напряжённым мышцам его спины было видно, как ему тяжело. Но в его глазах не было раздражения — только тревога и желание помочь. — Всё в порядке, — сказал он мягко. — Мы никуда не спешим. Она сжала кулаки, чувствуя, как злость к самой себе подкатывает к горлу. — Я хочу… но не могу. Будто моё тело больше не моё. Он осторожно провёл пальцем по её сжатому кулаку, разжимая пальцы один за другим, пока её ладонь не раскрылась. — Оно твоё, — прошептал он. — Только твоё. И я подожду столько, сколько нужно. Его губы коснулись её ладони — не страстно, а почти благоговейно, как будто он боялся раздавить что-то хрупкое. И вдруг она почувствовала не страх, а что-то другое… Трепет. Лёгкий, как первый луч солнца после долгой зимы. Её пальцы дрогнули, а затем сами потянулись к его лицу, касаясь щетины на его щеке. Он замер, позволяя ей вести. — Вот так… — прошептала она, и впервые за долгое время в её голосе прозвучала не только боль, но и надежда. Он не двигался, просто смотрел на неё, и в его глазах она видела не жажду, а что-то большее — готовность ждать, беречь, любить даже без этого. И тогда она сама наклонилась к нему, прижавшись лбом к его плечу. Её дыхание было неровным, но уже не от страха. — Давай попробуем… медленно. Он обнял её, но не притягивал к себе, просто давая ей опору. И в этом объятии не было требований — только обещание: "я здесь, я никуда не уйду".