Может, я наивен, но что, если я скажу, что блуждал столько лет в тумане, чтобы встретить тебя?

– Коли никто сам себя не знает, как я могу ответить на твой вопрос? Он тихо рассмеялся. – Можешь не отвечать. Новак медленно потянулся к ней, его лицо приблизилось, дыхание коснулось ее губ. Лада задержала дыхание. Ей не верилось, что чужак, который чудом вернулся из тумана и которого за это так яростно ненавидела деревня, видел ее насквозь, понимал лучше всех и говорил с ней на одном языке. Он не знал Вереи, не знал ее прошлой жизни, и это незнание приносило огромное облегчение. Его привлекала не внезапно изменившаяся Лада, не вдруг показавшая коготки Лада, а самая обычная, неловкая и внимательная к окружающим Лада. И сейчас он наклонился к ней на опасно близкое расстояние. Закрой глаза и окажешься в плену этих манящих губ, что ласкали своей искренностью и обезоруживали правдой. Юная жрица последний раз подняла смущенный взгляд на Новака, словно спрашивая, по-настоящему ли все это? Не обожжется ли она, вступив на эту притягательную, но неизвестную дорогу? Вместо ответа парень коснулся ее щеки теплой рукой и притянул к себе, мягко накрывая пухлые губы своими. Он чувствовал, что стоит только подтолкнуть и девушка осмелеет сама. Пока остальные прятались от Лады и ее неудобных вопросов, Новак брал за руку и вел туда, где страшно. Шел рядом, осторожно направляя. Без напора, целовал как пугливую овечку, давая пробовать новые ощущения на вкус. Она неуверенно приоткрыла рот, позволяя углубить поцелуй, и замерла всем телом, но чужак ответил ей, проводя языком по нижней губе. – Я вижу тебя. Хочешь ли ты увидеть меня? – произнес он так тихо, что Ладе казалось, огонь в печи потрескивал и то громче его шепота. – Хочу, – девушка нашла его руку, все еще покоящуюся на ее щеке, и накрыла своей. Новак вновь поцеловал ее, завлекая в круговорот плохо сдерживаемой страсти и какого-то помешательства. Его губы были уверенными, но мягкими, настойчивыми, но нежными. Он был соткан из противоречий, как и она сама. Лада старалась отвечать ему в таком же темпе, но страх быть услышанной остальными спутниками навис над ней и не давал раскрепоститься до конца. Она слегка сжала его руку в своей, извиняясь за свои страхи, но вместо того, чтобы разорвать поцелуй, Новак опустил руку с щеки на шею и притянул ее ближе, подтягивая за талию на себя. Лада удивленно охнула, разрывая поцелуй. От их губ потянулась тоненькая нить слюны. Юная жрица смущенно посмотрела на чужака, что посадил ее к себе на колени. В его глазах не было ни пустой игривости, ни подхалимства, ни злобной ухмылки. Он смотрел на нее предельно серьезно и решительно, заражая уверенностью. – Ты не боишься, что нас услышат? – Лада опасливо кивнула в сторону соседних комнат. Перед тем, как ответить, Новак подхватил ее под бедра и, держа ее навесу, пересел ближе к печи, спиной упираясь в нагретый камень. – Я видал вещи куда более страшные, чем ревнивые юноши, – вновь усаживая Ладу на себя, Новак поймал ее взволнованный взгляд и наклонил голову. – Мне бы твое бесстрашие, – Лада глупо улыбнулась, поерзав на чужих бедрах. – Оно в тебе есть, только прячется, – он взял ее холодную ладонь и обхватил двумя руками. – Однако коли хочешь, я могу вернуться к себе. – Нет. Ответ вырвался быстрее, чем Лада поняла, о чем идет речь. Она знала одно: Новак хочет изучить ее до кончиков пальцев. Кто она такая, чтобы противиться тому, что их желания совпадают? И будь что будет. Она высвободила свою руку и приобняла его за шею, погладив большим пальцем. В следующий миг ее губы вновь оказались в плену чужих. Податливые, слегка опухшие от прошлых поцелуев, они с небывалым желанием отвечали на мужскую ласку. Лада не понимала, кому было нужнее избавиться от одиночества: чужаку, кто столько лет провел наедине с опасной нечистью, или тихоне, кто всегда оставался на втором плане? Две потерянные души нашли друг друга. «Может, я наивен, но что, если я скажу, что блуждал столько лет в тумане, чтобы встретить тебя?» Эта мысль кружила голову, возродила от спячки полуживых бабочек в животе, заставляла колоться пальцы. Лада была столь же наивна, ведь ей хотелось, чтобы это оказалось правдой. Юная жрица не понимала, от чего так жарко: то ли от горящей печи, то ли от ладоней Новака на ее теле. Он прижимал ее к себе за талию и ловил каждое движение, придерживая за шею. В его руках ее сердце билось быстро, стремительно, как и желание увидеть его целиком, залезть под грубую кожу, изучить каждый изгиб его мускулистого тела. Лада мысленно послала все к черту и пробежалась пальцами по его напряженным плечами, очерчивая пальцами сильные мышцы. Она откинула голову, позволяя Новаку смазанными поцелуями спуститься по подбородку к чувствительной шее. Нежное касание губ сорвало ее рваный вдох, она запустила руки в темные как сажа волосы, пытаясь прощупать его мысли. Наконец Новак разобрался с бесконечными тканями одежды, что надела на себя Лада часами ранее, и обжег ее прохладную кожу своими касаниями. Ощущение на талии его твердых рук, перебирающих ребра, вызвало волну мучительных мурашек и сдавленный в поцелуе вздох. Лада сжала холодные пальцы, что никак не могли согреться, и запустила их под легкую рубашку парня. Боги, отчего же у него такая разгоряченная кожа? Ощутив дрожащие, но осмелевшие пальчики у себя на прессе, Новак улыбнулся краешком рта и в тот же миг обхватил округлую грудь под мешковатой одеждой, очерчивая большими пальцами соски. Он разорвал поцелуй, чтобы внимательно посмотреть на реакцию Лады. Готова ли она на большее? Не преувеличил ли он ее храбрость? В ее глазах он не увидел ничего, кроме легкого замешательства и твердого желания продолжать. Лада прильнула к нему с новым поцелуем, страшась вздохнуть слишком громко или вообще простонать. Потому что Новак заставлял ее забыть и о тумане, и о ненавистных спутниках, и о правилах приличия. То, как ее тело отвечало на его ласку, как ее бедра стискивали его, вызовет у нее много вопросов, но не сейчас. Сейчас она здесь, в его руках, на его коленях и в его власти. Она вырисовывала каждый шрам на его теле, осторожно проводя по ним пальцами, когда случайно наткнулась на натянувшуюся в области паха ткань. Щеки вспыхнули алым, когда Лада осознала, что не испугалась этого, а наоборот – первой мыслью было скорее стянуть эту мешавшую ткань и вобрать в себя последнюю часть Новака, что скрывалась от ее глаз. Низ живота приятно потянуло, стоило парню оставить ее грудь и опуститься ниже, оглаживая бедра. Лада промычала что-то в поцелуй, не зная, куда девать свои непослушные руки, то и дело опускавшиеся на натянутую ткань. Юная жрица выгнулась в спине, как только теплые пальцы коснулись ее лона. От неожиданности она прикусила его губу, прижимаясь ближе. Шумно вздыхая, она обнимала его за плечи, комкая тонкую рубаху, пока мужские руки заставляли ее тело извиваться и двигаться навстречу его движениям. С ее уст слетел хриплый стон, тут же пойманный тонкими губами со шрамом. Если наверху Лада еще металась в легком страхе, то внизу она уже была готова. Мокрая, теплая, изнывающая по большему. Вздрагивала и трепетала под его руками, читающими ее как открытую книгу. Он листал ее страницей за страницей, показывая, как можно. Новак массировал ее круговыми движениями, осторожно входя по одному пальцу и следя за ответом со стороны жрицы. Она впилась ногтями в его плечи как за единственную опору и обжигала дрожащими дыханием. – Но…вак… Она с мольбой прохныкала над его ухом, не в силах больше сдерживаться. Увидев в ту ночь, как Новак выходит из тумана и зовет ее, Лада еще тогда поняла, что этот человек перевернет ее жизнь с ног на голову. Сейчас она была с ним. Близка как ни с кем раннее. Ей нужно закрепить эту связь телесно, ощутить от кончиков пальцев и до самого края. И она ощутила. Ощутила, как Новак приподнял ее над собой, сдвинул ткань. Как твердый член медленно вошел в нее, выбивая дыхание из легких, заставляя время остановиться. Лишь яркие полосы огня играли на покрасневших щеках и темных глазах, отбрасывая танцующую тень слившихся тел на холодный пол. Лада замерла, впившись растерянным взглядом в Новака. Она с трудом сглотнула, однако нежное прикосновение к ее щеке успокоило встревоженную душу. Глубоко вздохнув, юная жрица расслабилась, прикрывая глаза. – Все хорошо? Приятный шепот защекотал шею. Лада открыла глаза и кивнула, скромно улыбнувшись. Она неуклюже опустилась и поднялась, скользя по Новаку. Он поймал ее за бедра, останавливая на середине движения, и успокаивающе поцеловал, забирая инициативу. Придерживая ее навесу одной рукой, он слегка сполз по печи, упираясь лопатками в старую печь, и начал медленно двигаться внутри девушки, которая тут же вцепилась в его плечи, опьяненная неожиданными ощущениями. Новак то ускорял темп, входя на всю длину, то замедлял, дразня юную жрицу. Он пытался ловить ее сдавленные стоны своими губами. Пытался сдерживать свои собственные. Но иногда пылающее возбуждение туманит разум, особенно, когда ее вздох срывается на пылкий стон. Когда она так приятно сжимается внутри, царапает его кожу по старым шрамам. Когда опухшие губы оставляют смазанные поцелуи на смуглой щеке. Нет, он не сомневался. Эта жестокая пытка одинокой жизни в тумане была послана богами только ради встречи с ней, иначе и быть не может. Непослушные кудряшки выбились из прически, скрывая двух изголодавшихся по ласке, словно ширма, от остального мира. Лада искусала свои губы, искусала напряженные плечи, даже собственные руки, изо всех сил стараясь не забыться в тягучем наслаждении. Но темные глаза сверкали слишком ярко, отражая свет огня. Грубые руки слишком нежно сжимали ее в своих объятиях. Крепкий член слишком приятно двигался внутри. Она запрокинула голову, ахая от удовольствия, и выгнулась в пояснице. Стон, что сорвался с ее губ, когда член парня вошел в нее под другим углом, эхом отразился по пустой комнате. Мысль, что вот-вот распахнется дверь и их, запыхавшихся, раскрасневшихся, застанут во время бурной страсти, заставляла кружиться голову и уже не от страха. Лада мечтала, что сейчас войдет взбесившийся Драган, с раздутыми от злости ноздрями и нахмуренными бровями, и увидит, как она отдается другому, и стоны ее становились громче. А если войдет разгневанный Волот, с крепко сжатыми кулаками до побелевших костяшек? Как он будет на нее смотреть: со злобой, отвращением или завистью? От таких мыслей Лада без стыда начинала двигаться бедрами навстречу Новаку. А если войдет Озар? Юная жрица закусила нижнюю губу, имея наглость думать, что он бы к ним присоединился. Лада бы и в жизни не согласилась, что будет так бесстыдно думать о своем друге. Новак открывал девушке новые грани ее души, о которых она даже не подозревала. В это время Новак ускорил темп, хватаясь за широкие бедра, и прильнул губами к влажной шее, оставляя легкие засосы. Он коснулся маленького скопления нервов, заставляя Ладу вздрогнуть всем телом. Ее ноги задрожали, а чрево стало быстро сокращаться, сжимаясь вокруг возбужденного члена. Девушка что-то невнятно прошептала над самым ухом, когда Новак опустил ее на себя, входя на всю длину, и извергся внутрь. Горячая сперма заполнила Ладу, согревая изнутри. Какое-то время они тяжело дышали, не в силах оторваться друг от друга. Теплая печь еще согревала их влажные от пота тела, не давая остыть на холодном полу. В голове у Лады была звенящая пустота, будто все мысли были выбиты из нее членом Новака. Она очнулась, когда он заботливо заправил светлую прядь ей за ухо. Вновь прижимая ее к себе, он пересел повыше, вновь опираясь спиной к согревающей печи. Из своих объятий он ее не выпускал и внимательно следил за ее избегающим взглядом. Ей было неловко смотреть ему в глаза, словно это не она мгновение назад прыгала на нем назло остальным парням. – Не замерзла? – она вздрогнула от его голоса, спасаясь от постыдных воспоминаний. – Шутишь? – слабо улыбнувшись, она вытерла рукавом вспотевший лоб. – Шучу, – он улыбнулся в ответ. Удивительно, как естественно ощущались его руки на ее талии. И как неприятно было бы остаться без его объятий. Эта ночь скоро подойдет к концу, луна сменится солнцем, теплую печь заменит холодный туман. – Я еще никуда не ушел, – Новак не смог не заметить ее нахмуренные брови и поджатые губы. Он с легкостью прочитал ее мысли. Она виновато улыбнулась, покрываясь румянцем. Лада положила голову ему на плечо и глубоко вздохнула. Он еще никуда не ушел. Его руки обнимают ее, дыхание щекотит щеку. Ночь еще не закончилась, луна еще светит в окошко, туман еще не подобрал к ним холодные лапы. Она прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте, и не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Рядом с первым близким человеком со времен смерти своей сестры. *** Озар, Драган и Волот находились в соседней комнате. Драган ходил из одного угла в другой, сжимая кулаки, то и дело шумно втягивая воздух. Озар и Волот безмолвно спорили, впиваясь друг в друга разгневанными взглядами. Стон, что сорвался с ее губ, когда член парня вошел в нее под другим углом, эхом отразился по пустой комнате. И не только комнате, но и погрузившейся в тишину избе. Драган покраснел не то от гнева, не то от стыда и одним рывком оказался около двери, но в последний момент Волот поймал его руку, останавливая. – Не нужно. – А что нужно? – Драган повернулся  и замахнулся на стену, желая со всей силы по ней ударить. – Стоим тут как истуканы, пока Лада… там с ним!.. – А что ты предлагаешь? – Озар скривился, сморщившись от очередного громкого стона. – Ты уверен, что хочешь ворваться туда и увидеть то, что никогда не забудешь? – Нет, но… – Драган сжимал и разжимал кулаки от бессилия, впервые одолевавшего его настолько больно. – Неужели мы ничего не можем сделать? Этот черт проклятый ее околдовал, а мы сидим тут и слушаем. – Ни какой он не черт, к сожалению, – у Волота на челюсти выступили желваки. Казалось, от одного его взгляда можно провалиться сквозь землю. – Ничего мы поделать не можем, кроме как принять поражение. Драган ударил по подушке, чтобы хоть как-то выплеснуть пылающий в нем гнев. Да как они могут быть такими спокойными, когда их Ладу увели у них из-под носа? В одном волхв был прав. Прервать их они не смогут. Заснуть под ее такие желанные, но не им адресованные стоны они не смогут. Закрыть глаза, заткнуть уши и корить себя за слабость – они смогут.