Глава 1. Вмешательство

      — Таким образом, мы понимаем, что главный герой этого романа встретился с Утешителем, явившемся ему в форме старого барана. — Вещала учительница литературы, подмахивая полосатым кошачьим хвостом и вышагивая с книжкой в лапе возле доски. — «Измученный и уставший, со смявшейся от слёз шерстью, он упал в объятия старого рогатого, и взвыл, будто волк или пёс. А твёрдое копыто гладило его нездоровую голову мягче, чем могло бы лебяжье перо»… Если вспоминать «Писание об утешении», утешение следует за отходом из жизни после длительных страданий на земле, если ты всю дорогу хранил чистоту помыслов и был добр с окружающими. Утешитель может прийти в любом обличье, какое будет ближе страдальцу. Но как вы думаете, почему Утешитель пришёл раньше его смерти?       — Ранее в книге упоминалось, — подняла одна ученица лапку, сидя в белоснежном халате за потрёпанной партой, ровно как и все остальные. — Что «Безымянный изгнанник» перед этим упал вниз по скале. Возможно, он умер в процессе падения, и встретился с утешителем после смерти.       — Хочешь сказать, что вся последняя глава — это уже после смерти героя? Хорошо, интересная точка зрения. Ещё у кого-нибудь есть идеи или трактовки? Где-то в конце среднего ряда хмыкнул один молодой лис, который невольно слушал урок, даже если смертельно хотел спать. Он осторожно и медленно приподнялся на локтях, цинично улыбнулся длинной пастью, тёмные полосочки от глаз до носа немного вздыбились. Поднял лапу, лениво опираясь о другую головой.       — Я думаю, это просто была жестокая насмешка Утешителя над ним… — огласил он, и выждал, видя, как оборачиваются звери поблизости и смятением наполняется взор учительницы. И он продолжил свою трактовку. — Безымянный изгнанник не попадёт в Сад утешений. Он творил зло с самого начала своей жизни: давил лягушек, случайно, но всё же убил другого детёныша, много крал в юности, убил из ревности свою жену, даже не разобравшись в деле, и убил потом психически больную дочь, потому что она увидела смерть матери. И после этого он только начал раскаиваться? Уже слишком поздно. Какие бы он страдания там ни испытывал, в его голове был сплошной жуткий мрак, и он никак благосклонности Утешителя получить не мог, даже если весь ободранный и полуживой с кучей болезней и паразитов скитался Палач знает где! Утешитель после уйдёт, и этого скитальца просто раздерут Палачи через какое-то время.       Учительница неловко кашлянула после такой тирады, и все остальные одноклассники обернулись, глазея на него в настоящем шоке.       — Да, пожалуй, ты очень верно подметил про строгие правила «Писания», но в нём говорится, что Утешители ни за что не явятся ради жестокой цели.       — Конечно, — хмыкнул он, откидываясь на скрипучий неудобный стул спиной. Поворошил спутавшиеся песчаные волосы необычной для самцов длины. — Это же фикция, здесь в принципе-то может случиться что угодно. Может и Утешитель поиздеваться над прогнившим зверем. Может и искренне простить его…       — Ты прав, Волод. — Усмехнулась учительница, листая тонкий учебник, рассчитанный на короткий и скромный курс литературы для будущих биологов и химиков. — Неоднозначная ситуация описана в романе, я тебе это зачту в оценку…

***

      — Я не знал, что ты… Ну… Набожный… — подметил один из школьных приятелей, крепкий такой медведь, хлопнувший огроменной лапищей по его тонкому плечу.       — Не сказал бы, что набожный. Мы с тобой — будущие учёные, — возразил коротенький и худенький лис-фенек, возводя палец вверх. И хитро поднял взгляд гетерохромных глаз: один был карий, словно молочный шоколад, а другой — как голубой лёд в дальних северных пустынях. — Нам в первую очередь положено думать над научной этикой и общепринятой этикой, а не о какой-то старой религии, что уже изжила себя.       — Да…? Со стороны на тебя посмотри — ты кажешься праведным Страдальцем… — протянул медведь. Волод же фыркнул в сторону.       — Ничего страдальческого, я просто пытаюсь быть милым с другими. Того и гляди, это кого-то спасти может. А может и не спасти, впрочем. Но лучше попытаться, чем не сделать ничего.       Они остановились возле мужской раздевалки. У них следом шёл урок физической культуры, и вообще, каждый уважающий себя интеллигент и старшеклассник был обязан прогулять, но обстоятельства не позволяли — нужен хороший диплом в конце года.       — Что, опять как самочка будешь в туалете переодеваться? — фыркнул товарищ-медведь, лис-фенек миролюбиво вытянул морду.       — Да, буду. Я вас боюсь, блин, я с вами никогда в жизни в одну раздевалку не пойду! — но одноклассник незаметно и крепко вцепился за белый халат на спине, заставляя лиса склониться, вздрогнуть и повесить голову в напряжении.       — Пойдём-пойдём! — потянул его в комнату школьный друг, и тут вес и без того мелкого хрупкого тела куда-то исчез, оставляя в когтистой лапе один только белый халат. А нахально улыбающийся кривой псовой лыбой Волод усмехнулся на него из-за двери в туалет.       — Повесь там куда-нибудь! — и ушмыгнул, запираясь изнутри. И только там, в четырёх глухих стенах сложился вдвое, стягивая рубашку и шипя от боли. Он достал из кармана брюк листок, и наваждение расплылось, растворяясь в воздухе. Волод был необычайно белым для своего вида, и оттого голубые неаккуратные пятна на спине его были только ярче. Задыхаясь, он повернулся спиной к зеркалу, которое чудом не разбили до сих пор, и оглядел свои… Раны. — Зараза… Наверное, когтекастеты того урода были из какого-то особого сплава… — подметил он и полез в свой затюканный и протёртый старый рюкзак, доставая бутылёк особого средства и протеиновый батончик. Выпил, уже больше не корчась и не содрогаясь от небольшой горечи и кислоты. В домашних условиях варить это получалось изрядно плохо — невкусно и слабо по качеству. Заел батончиком своё разочарование и присел, начиная пассивно переодеваться.       В его светлой головушке метались депрессивного окраса мысли, в разноцветных глазах не было больше блика какого-то положительного расположения духа, уголки рта опустились, едва ли лучше, чем у породистого мастифа.       «После вчерашнего я могу не рассчитывать на деньги… — думал он, — ни одну из задач не выполнил, получил люлей с лихвой…»       Дело всё нелёгкое заключалось в том, что он был… Абсолютно один и не мог рассчитывать на поддержку.       Жизнь матушки унесла автокатастрофа, алчная тётушка пообещала юному и потерянному четырнадцатилетнему лисёнку попечительство и присмотр, а потом потихоньку выжила его из квартиры матери в свою старую однушку. И оборвала контакт. Волод, а точнее… Рэйн не стал сопротивляться, не стал выяснять и пытаться разобраться в ситуации, потому что некоторым образом так ему было даже удобнее. А от дистанционной заботы отца, проявляющейся в виде переводов денег на карту и коротких телефонных разговоров, пришлось отказаться. Чтобы не подвергать его опасности. От истинного имени он отрёкся давно, заменил ненастоящим для документов и прочего, а особенное, второе имя, что он избрал себе сам при «новом рождении», он использовал в новой сфере жизни, что перед ним открылась.       Он мог лицемерно говорить что угодно, но он знал точно: в мире есть мистика, и её очень-очень много. Настолько много, что со дня второго рождения, когда из ниоткуда ему передалась поразительная и мучительная сила, он пребывал в вечной настороженности.       Раньше он не видел, как в тенях подворотен пульсирует живое нечто. Раньше он не мог чуять то разнообразие запахов, которое его всегда окружало. Раньше он даже не подозревал, насколько же поистине мир необъемлемо огромный и разнообразный.       От этих новых потрясений его первые годы жизни с новыми силами были непрекращающимся кошмаром. Он плохо спал, похудел, боялся каждой тени, зная, что она набросится на слабую цель без раздумий.       В новом мире религии и мифы были реальностью. Все бабайки, которыми пугали в щенячьем возрасте, в реальности существовали, все страшные чудища, и в том числе Палачи существовали тоже.       Что самое худшее — Рэйн сам стал Палачом. И ещё хуже то, что в этой среде была своя иерархия, о которой не писали для смертных нигде. Узнавать обо всём пришлось самому, на своей шкуре.       Низший Палач — лакомый кусочек для Палачей его же уровня, среднего звена или тех, кто на грани восхождения. Поглощая другого Палача — ты получаешь его объем сил, соразмерный его телесному объёму. Но, к сожалению, не можешь завладеть его способностями.       Как смог понять Рэйн, перечитав толстенные книги летописи в тихом углу Царства Терзаний, способности у Палачей появились не сразу. Смертные выдумали их, развивая дальше и глубже идею противоположной религии. Древнейшие и самые могущественные Палачи не обладали особыми способностями, которые давались им легче прочих и заклинаний. Но даже без них ни один Высший Палач с ними сравниться не мог и погибал, только выйдя на ринг.       А место в иерархии вычислялось по палачьему возрасту. И всё бы было хорошо, но выжить больше десяти лет — задача непомерно трудная. Многие Палачи решали своеобразно уйти из жизни: они просто находили смертного, которого заколдовывали своими способностями до такой степени, что он уже был от воздействия «родителя» в бреду, а потом убивали, и он оказывался не узником Царства Терзаний, а его полноправным гражданином, заменяя своего родителя с сохранением опыта и увеличением объема сил. Чтобы наследие не терялось, старались выбирать умных и хитрых, но и это не всегда помогало.       Одного только Рэйн не мог понять и принять…       …Почему именно ему выпал шанс стать редким представителем Палачей? Тот, кто обретает силы без своего убиения — Живой Палач. И это настолько редкое явление, что многие соперники в пылу боя останавливались, удивлённо прислушиваясь к стуку его сердца и принюхиваясь к флёру его магической силы.       И забавно было то, что он… Не имел опыта. Кто бы ни передал ему силу — его воспоминаний, проблесков видений или голоса внутри не ощущалось. Он словно был чистым листом, самородком, который имел только свою идентичность. Но при этом он, худой, маленький и немощный на вид, обладал чьими-то силами. И достаточно большими, размером, стоило бы считать, с небольшую лошадь.       Но даже с этим наследством он наживал свой запас — не стриг волосы, пытаясь хотя бы через них увеличить ещё чуть-чуть свой объём.       Фенек вздохнул, ощущая немного, как покалывает царапины на спине от того, что они начали затягиваться чуть активнее прежнего. Он всунул листок в карман спортивных штанов, спрятав тем самым кровь и её запах, и вышел, на пороге тут же вспоминая.        «Точно! К Саму схожу! Может, покормит…» — решил он и снова ярко приулыбнулся, являя себя миру. Тут его и приятель встретил, оглядывая с лапами в боки. Повёл носом и прищурился недоверчиво.       — От тебя спиртягой пахнет, что ли?       У Рэйна хвост дёрнулся, но морда осталась прежней.       — Санитайзер. — Солгал он, даже не ощущая прилива крови к щекам. — Слыхал о таком? Наша темка-то!       — Ладно-ладно тебе, душный ты наш, пойдём мяч выпрашивать.       — Ага, только не сделай из меня мопса.

***

      Когда, выжав все соки, учёба наконец закончилась, Рэйн, полуживой и вусмерть уставший, по тайным прорехам в тёмном парке проник в Царство терзаний.       Это был отдельный мир с алыми небесами без солнца, доступный для Палачей и существ, что с ними связаны. И пусть на бренной поверхности было в порядке вещей нападать на беспомощных сородичей и сжирать их силу… В Царстве терзаний существовал закон и порядок.       Более того — была даже инфраструктура. Рэйн уже давно знал, что есть читальный зал со знаниями, которыми не зазорно делиться мудрейшим с самыми юными и глупыми. Книги в этом зале без дверей и стекла были нетленными. Они не сгорали, не мокли, не пачкались и не рвались. И унести их из зала было просто невозможно. Оставалось читать в свете разноцветных свечей и огоньков, садясь на пол. Стулья занимать было небезопасно — на них претендовали более старшие по иерархии, и о сидении за столом было можно даже не мечтать.       Также там была Галерея Гончих. Его рабочее место. Это точно такое же строение с тёмными колоннами, подпирающими крышу и редкими цельными стенами, в которых маялись от скуки тёмные фигуры с алыми глазами и рисунками на спинах. Они лежали, сбившись в кучки, сидели на ступенях и ждали, когда же придёт тот, кто захочет их нанять в своих корыстных целях. В Галерее Гончих был строгий кодекс, с которым все соглашались, ставя печать своей цветной кровью. Как бы парадоксально это ни звучало, но в таком жестоком и неприветливом поприще страстно ценились преданность и товарищество. Гончая не должна была раскрывать своей личности перед всеми, и потому перед приходом обращалась в чёрное нечто, и одним лишь намёком на происхождение была символ на спине, обозначающий вид на родном языке. Рэйн думал, что получит древний южный символ, но ему достался северный, тот, в стране которого он родился.       Далее по обширной, чёрной улице шла канцелярия. В этом месте очень любили чопорную и унылую бумажную работу. Впрочем, для некоторых эта бюрократия становилась спасением. Слабые Палачи вместо того, чтобы исполнять прописанный религией долг и страдать от сородичей, могли тихо и спокойно жить и работать в Царстве терзаний, перекладывая бумаги и отсылая стопки писем.       К слову, о письмах… Была даже почта. При помощи неё было можно вести переписки с теми Палачами, которые целенаправленно избегали раскрытия своего места обитания. А поговаривали, что через главного отсыльщика можно было даже написать в Сад утешений. Но это были полубредовые слухи среди низших сословий, и Рэйн мало этому верил.       В основном он подслушивал это с Пепельного рынка. Там продавали всякие прелестные штуки, от которых у каждого достойного Палача текла слюна литрами: магические артефакты, материалы для самосовершенствования, редкие ингредиенты, дневники и альманахи, которые сложно достать. Зачастую жизнь низших поддерживалась чисто таким малым бизнесом. Они отдавали своё золото, украденное с поверхности ли, полученное за работу в Царстве ли, чтобы получать средства к выживанию. Артефакты помогали своими свойствами в бою и в жизни. Материалы самосовершенствования помогали тренироваться, улучшать физические и магические показатели. Из корней и трав варились отвары, которые сильно стимулировали выработку магии и повышали заживление. Все бумажные изделия ради знаний и уловок перечитывались от корки до корки.       Торговали там те же самые Палачи, кудесники или совсем низшая нечисть. Кудесников хотя бы немного уважали, Палачи смотрели на них со снисхождением и пониманием, ведь они были ещё беспомощней и слабей в этом жестоком мире, да и пользы от их убийства не было никакого. Если и убивали, то из личных мотивов, не из желания отнять силу. А вот нечисть никто не любил. Ходячие трупы, неупокоенные души, сгустки негативной энергии, проклятья из плоти… Они считались низшей из ступеней. Рэйн порой невольно сам начинал испытывать к ним неприязнь. Оправдывал себя тем, что они преисполнены нередко бессильной злобой, и помочь им уже нечем, и они никогда в тебе не увидят ничего, кроме гнусного могучего создания. Да и нечисти зачастую из-за их немощности никто не верил, что товары они откуда-нибудь не украли.       Но Суд такие случаи почти не разбирал. В нём решались дела более тесные, личные и кровные. Предательства, расхождения мнений… В суде могли расторгнуть союз или целый микрокульт, собранный возле одного могучего Палача.       Рэйн тоже был в микрокульте когда-то… И он направлялся к своему благороднейшему и добрейшему другу владыки и повелителя…       Фенек пересёк почти всё не особо крупное Царство Терзаний и вышел в другую прореху, оказавшись на поверхности вновь. Вышел из-под моста, слыша, как над ним проезжает неспешный старый поезд. Поднялся от реки на холм повыше и с досадой вздохнул, оглядывая красивые, но, Палач дери, далёкие горизонты города.       — Ну почему до сих пор не прорвали где-нибудь поближе?! — взвыл он, вздохнул опять и поволочился к ближайшей трассе, ловя попутку. Он беззаботно сел к незнакомцу, принюхиваясь внимательно. От него не пахло магией. Значит, он не опасен.       Всё до смешного просто в мире Палачей…

***

      На удачу, он даже не к маньяку сел. Это было бы… Неудобно. Но всё обошлось, и он вышел на знакомой улице, из последних сил проник, вскрывая магией электрический замок, в подъезд, поднялся на нужный этаж и поколотился в дверь. Прислушался, подставляя ухо к двери. Тишина. Но вроде есть какой-то шорох. Понимая, что хозяин дома, лис постучался ещё. Костлявые пальцы лап больно заныли. Критически не хватало питательных веществ. Он уже загрохотал дверью, и изнутри прозвучало:       — Цефф, я не впущу тебя! Иди отсюда!       — Это не Цефф, это Рэйн! — прокричал он в линию, в которой стыковалась дверь с рамой. Через несколько секунд звякнула задвижка, и перед ним предстал конь интересной масти. Тёмная шкура по всему телу, и грива с хвостом светлые, как шампанский брызг. Он приветливо улыбнулся, почесал в затылке копытом и отошёл.       — Прости, что заставил ждать. Заходи… — с позволения хозяина, фенек прошёл внутрь, и старый друг закрыл дверь на задвижку. Она специально была очень широкая, под размер копыта, чтобы удобней было беспалому. Внутри его квартиры всегда был бардак. Рэйн к нему уже изрядно привык и, справедливости ради, даже по нему заскучал. Всюду были белые листы с прорисованными чёрными чернилами фреймами. На некоторых уже были серые наброски карандашом, на полу валялись скринтоны и скальпель для резки по картону. — Ты просто так или что-то стряслось?       Эх, неприятные последствия общения с Палачами… Начинаешь ждать бед в любое посещение.       — Ну… Я хотел очень-очень вежливо… По старой дружбе и товариществу… — Рэйн округлил свои глаза, поджал ушки, пытаясь выглядеть жалобнее. — Попросить моего заботливого и надёжного друга…       — Давай без этого…       — Покормить меня. — Да, этот трюк не работал. Да Рэйн и не старался. Знал же, что вряд ли откажут. — Я провалил с треском прошлое задание на новой работе, и не рассчитываю на зарплату. А меня ранили в спину, мне нужно на что-то лечиться.       — Как хорошо, что я к этому моменту разругался с Цеффом опять и выгнал его полетать… — конь дал себе в лоб копытом, оставляя почти незаметный след полукруга от чернил. — А то бы вы фыркали друг на друга по разные стороны стола.       — Ой, не напоминай…       — А почему ты не пошёл к Черри и Банану? — Рэйн вздохнул, садясь на пол возле стола и подбирая листок. Всё тот же комикс, который они почти год назад делали вместе…       — Я почему-то уверен, что они оба сейчас не дома. Черри работает, Банан опять куда-то укатил…       — Значит, я был последним пристанищем? — конь опёрся о кухонный гарнитур, а потом развернулся, подцепляя кончиком копыта и открывая холодильник. — Что ты не побоялся даже показываться на глаза Цеффу…       — Ну, если ты откажешь — я пойду к другим друзьям… — ответил он уклончиво. Доверие — доверием, но лучше лишний раз не говорить о тех, кого можно легко подвергнуть опасности.       — Ладно, тогда я предлагаю уговор.       — Серьёзно…? — скуксился лис, поджимая уши с хвостом. — Все заказы на чужие души оформляются только через Галерею…       — Да не нужно мне никого убивать! Просто сотри мне скетчи с листов, и я за это тебя накормлю. — Фенек тут же опустил взгляд на листки, фыркая с широкой псовой улыбкой. Потянулся за потерянным среди белизны ластиком, положил на стол и сел, принимаясь аккуратно и вдумчиво стирать. Как в старые-добрые… — Ты… Знаешь же, что Роу уехала…?       — Да… Предполагаю… Она же только на год приезжала…? — спросил он вкрадчиво и негромко. Ощущения чего-то привычного, родного, безопасного позволили расслабиться ненадолго.       Где-то год назад, он сидел здесь и мирно работал, получая деньги. В кругу приятелей и друзей. Задорная соловая лошадка Поке, которая больше болтала и дурачилась, чем реально что-то делала. Роу, скромная и порядочная панда, очень умелая помощница, которой кисть со смольной краской была покорна.       И Мастер Цефф, расслабленно сидящий на подоконнике массивной фигурой, которую видят только двое из четырёх…       Лист помялся под ластиком, фенек вздёрнул уши в коротком испуге, а потом взялся выглаживать лист при помощи магии, исходящей с коготка голубым огоньком. Пока он трудился, ему щедро накрыли кухонный гарнитур вместо стола. Небезопасно ведь класть еду рядом с бумагами.       Лис ощутил спазм в желудке и зуд в спине от близости к пище. От души поблагодарил друга и прямо возле гарнитура принялся есть вегетарианский суп с хлебом, галетами, крупой и яблоком. Разумеется, мяса в доме у коня не водилось, да и дорого его было покупать. Очень дорого. Он сам нынче мяса не ел уже много лет.       Набив желудок и от удовольствия заурчав, он вальяжно раскинулся на полу, а потом свился в калачик, скорее по новой, нежели старой привычке, подполз ближе к Саму. Потом в дверь постучались. И фенек тут же переполошился, садясь ровно. Сам вздохнул, не выпуская из зажима между копытом и запястьем кисть. Продолжил вырисовывать линии с впечатляющим мастерством. А Рэйн обеспокоенно нахмурился, косясь на дверь, в которую снова постучали. Галантно. Без сильного нажима.       — Я пойду… — тихо шепнул лис, поднимаясь с пола шатко и прошёл к окну, ведущему на высоты города. Из-под гарнитура, из углов и разных комнат поволочился чёрный пепел струйками, собираясь у лап фенека и начиная обволакивать его тело, пока он не стал полностью чёрной фигурой, лишь с бликом алых глаз и повреждённым символом на спине. Чёрная лапа, оставляя лёгкое чёрное напыление, раскрыла окно, и он встал на подоконник, выныривая наружу телом.       И тут же упал внутрь квартиры, увидев грязно-сиреневый мех. Взвыл от жгучей боли удара и перевалился набок, укатываясь обратно в прихожую мимо хозяина. За окном, махая могучими большими крыльями…       …Держался в воздухе дракон. Но вместо чешуи была на нём шерсть пыльно-сероватого оттенка. Длинная морда была очень вытянута, как у борзой. На морде этой было тягостное выражение. Рэйну показалось, что это едкое презрение.       Дракон был одет не по-современному. Рубашка с жабо очень громко кричала о том, что он очень стар, но не то, чтобы древний. Ему пара столетий. Он сел, тонко скрипнув креплениями водоотлива, сгорбился у окна, мрачно заглядывая и мешая выйти.       — Занимаешься укрывательством. — Констатировал факт дракон, смерив сначала взглядом жеребца, и Рэйн, который, поджимая большие уши, поднялся на ноги. Взгляд зрачков-щепок перешёл теперь на лиса. — Я знал, что тебе наглости не занимать, но ты умудрился меня удивить. — Он говорил строго, но уравновешено, без гнева в голосе. Без рыка, без чего-либо.       Но маленькому Палачу со жгучими ощущениями под шкурой от этого было не легче. Он открыл за спиной своей щеколду и убежал, перевоплощаясь обратно в обычного себя и перескакивая целые пролёты лестницы, чтобы поскорее убежать. В свисте ветра в ушах, уже на улице, казалось, что на него готова наброситься большая туша. Ещё миг, и рёбра прожжёт ярым пламенем на кончиках толстых когтей.       Но он остался нетронутым. Убежал с главных улиц в неприглядный район. И засел в тёмной подворотне, с досадой сжимая челюсти.       «А я ведь только-только поел… И снова всё в пустоту переварю,» — усмехался он совсем безрадостно.       Мимо прошли два пьяных зверя, приобнимая друг друга за шеи и что-то неразборчиво галдя.       «Ай, ладно… — он встал и потянулся. — Пойду в Галерее попрошайничать у братьев и сестёр…»

***

      — Банан, я вернулась. — Черри захлопнула дверь, снимая свою синюю фуражку и устало откидываясь на дверь спиной. Дёрнула одним из четырёх белых ушей. В доме что-то едва слышно шуршало. На втором этаже.        «Ладно, наверное, опять исследованиями занимается…» — подумала она, через нежелание стала делать шаги в сторону кухни. Поняла по пустым конфоркам и столу, что к её приходу никто даже ничего не готовил. Вздохнула, заскулила, открывая холодильник и разглядывая продукты, которые просто и быстро можно было бы приготовить.       На втором этаже тут же что-то завизжало и загрохотало так, словно сотни железных кастрюль упало на пол. Молния испуга прошибла мышцы.       — Эй! Не разноси мне дом! — прикрикнула она, захлопнув холодильник. Пошла к лестнице второго этажа. — Банан, что там у тебя?!        И короткое дуновение воздуха дало ей в секунде понять движение.       Страшный удар впечатался в стену, сцарапал обои, оставляя уродливый узор. А Черри уже снова была на первом этаже, широко раскрытыми глазами глядя на растущую царапину на стене.       В лапе развевался готовый розоватый огонёк, и она отступала вглубь гостиной, прислушиваясь и принюхиваясь.       Сейчас. Именно сейчас стало неистово сильно пахнуть кровью. Словно весь пол был ею залит, словно ею окропились все стены. Словно она капала с потолка. В комнате стал мигать свет. Черри до боли прижала все уши, отступая дальше и дальше. Казалось, весь дом хрустел и стонал, ходил ходуном.       «Что это такое…?!» — ошарашенно мелькнула мысль, и вновь раздался дикий крик, а может, ужаснейший высокий скрип. И Черри с огромной мощью ударило о входную дверь. Боль невыносимой вспышкой ослепила, оглушила и обессилила. Но кудесница сквозь рябящую темень и звон тут же стала искать замок.       Лапы нашли щеколду, провернули, и она тут же упала на крыльцо. А там уже, ничего перед собой не различая, полуприсядом побежала прочь. Споткнулась о забор, перевалилась через него. Бешено моргала, пытаясь разогнать чёрных мошек перед глазами и разглядеть, куда бежит.       В голове полуистерично, залитая кровью, билась мысль:       «Надо срочно к Мастеру!»

***

      В Галерее Гончих, как всегда, царила праздная скука. Когда твоя жизнь — это охота, шпионаж и безумные бои в самых невозможных обстоятельствах… Минуты покоя кажутся одновременно утешением и мучением.       Рэйн сумел пристроиться под бок к большому коллеге, которых, похоже, вообще был тюленем. Холодное из-за перевоплощения тело невольно стремилось к теплу, и потому греться о пушистый бок северного зверя было более, чем приятно.       Но спокойно восстанавливать силы и тело после того, как выскулил у кого-то кусочек банана и несколько ягодок, ему не довелось. Явился заказчик, требующий для дела строго псовых.       В Галерее в этот момент было всего трое псовых: фенек и двое псов.       Именно эта троица по зову отсоединилась от своих смольных кучек и встала ровным рядом перед заказчиком в зале переговоров. Это был волк-кудесник, судя по Поверхностной одежде, очень богатый и важный.       — В общем, так: у меня есть деловой соперник, Мура Фелайн, — карие глаза волка оглядели их всех. Рэйн уже присмотрелся к его золотым украшениям. Немагическое колечко на мохнатом пальце уже давало понять, что тут дело не совсем про бизнес, а про власть… В подпольном мире. — Мне нужно его убрать в течении трёх дней. Тихо, быстро, незаметно. Я немного вынюхал про него и его окружение… Его правая лапа — кудесник, Той-терьер, с шрамом на глазу. Очень умная зараза. Убивать запрещаю. Просто убейте его хозяина так, чтобы он ничего не смог сделать и прознать. Плачу слиткам золота. На каждого по одному. Сойдёт?        — Удовлетворены. — В голос ответили трое гончих. Но Рэйн повёл ухом, услышав, что голос рядом прозвучал слишком молодо. Покосился на нового напарника: тощего пса. В его фигуре, где даже не было бликов и теней, сложно было распознать какие-либо черты. Но он всё же смог понять, что у него хвост крючком и скруглённые стоячие уши.       — Тогда жду результатов. Вернусь через три дня. — Их заказчик ушёл, покидая ленивую Галерею. А новая команда внимательно переглянулась между собой. Рэйн даже озорным образом поставил руки в боки.       — Значит, братцы, идём валить мафиози. — Заявил он.       — Я беру на себя изучение досье. И спланирую возможные сценарии нападения. — Степенно проговорил высокий пёс. Казалось по общему виду его телосложения, что он, не иронично, гончая по породе.       — Хорошо, в таком случае я лучше возьмусь за разведку и пути отступления. — Лис покивал коллеге, а потом перевёл взгляд на хранящего скромное молчание третьего. — А ты чем бы мог заняться, приятель?       — Ну… — Рэйн не ошибся. Голос был совсем юношеский, этот незнакомый товарищ был младше даже его. Прямо как… Как Рэн, его хорошая подруга, на которую он смотрел, как на младшую сестру. От этого сравнения и осознания встревоженно упали уши на миг. А робкий коллега проговорил… Монотонным скучным голосом, — я неплох в технологиях. Я бы мог взломать электронные замки, завести машину без ключей, если потребуется, вывести из строя камеры.       — Отлично. Я почти уверен, что если мы хотим обойтись без разбитых панорамных окон, то надо бы разобраться со всякими системами безопасности. Хорошо… Предлагаю начать сейчас же.       Рэйн густо промолчал, глядя только на молодого техника. А тот только едва заметно кивнул, соглашаясь с началом работы.

***

      План был прост и ясен: они, слившись с вечерними тенями, прошмыгнут на закрытую парковку офиса, в котором постоянно пребывает искомый. С собой на всякий случай возьмут три дешёвых амулета-глушилки, просто на случай, что кудесник-помощник будет сам не прост. Юный пёсик вырубит охранника на камерах и возьмёт контроль над системой. И, если начнётся что-то незапланированное, передаст им информацию по наушнику, установленному в ушной раковине. А двое старших пойдут по пожарной лестнице на нужный этаж. Они решили произвести нападение ближе к семи вечера, когда уже практически никого не будет в коридорах. Дальше проникновение в кабинет, быстрая казнь, сбор трофеев, безопасный уход. Молодой пёсик обратно включит камеры после их ухода и аккуратно усадит охранника на место, делая видимость того, что ничего не случилось.       Собственно, малиной залился закат, с парковки, одна за другой, поехали машины, а пред ними поднимался шлагбаум. По кустам, вдоль стены, они подобрались к пропускному пункту. Первым был гончий пёс. Рэйн крался вторым, буквально на четвереньках, как в доисторические времена. Замыкал вереницу щенок. Когда последняя машина выехала, и произошла задержка, они резво выпрыгнули из кустов прямо в чёрный провал друг за другом следом. И внутри уже выпрямились, перемещаясь по тёмным, неосвещённым углам.       Подойдя к двери, ведущей в офис, старшие в синхрон прислонились к стене, а младший — зашёл. Всего три минуты ожидания, и в ухе раздался звук:       — Идите. — И они отлипли, спешно, но тихо пошли по пустым коридорам, пока не вышли к пожарной лестнице, а там уже сорвались на быстрые и беззвучные прыжки через целые пролёты, пока не очутились на нужном этаже.       — На этаже. — Шепнул Рэйн в маленький микрофон и открыл дверь, высунул нос в проём, а затем и глаза. Пусто. Он заглянул за дверь, и вышел, ведя за собой теперь гончего пса. Фенек прислушивался на ходу, пытаясь услышать голоса за дверью или любой другой намёк на чужое присутствие. На количество зверей в комнате. Хоть что-нибудь.       И ему стало казаться, что он что-то слышит. Будто что-то капает. Обернулся с вопросом на товарища, который ни одним жестом ничего не показал, просто кивнул мордой, подталкивая продвигаться дальше.       Тогда Рэйн пошёл дальше и потянулся за ручкой двери.       — Стойте. Их уже уби… — раздалось в ухе.        Дверь содрогнулась от страшного удара изнутри. Гончие отпрыгнули подальше, распушённые, обратили взоры алых глаз на дверь, которая грохотала, тряслась и хрустела.       — Убили?! — вскрикнул Рэйн, не видя уже никакого смысла в инкогнито.       — На камере всюду кровь. Но я не вижу, кто…       Удары стали неистовее. Прогнулось покрытие, щепки брызнули, как кровь.       — Уходим! — Рэйна дёрнули за плечо, и он послушно развернулся, начиная убегать. Что бы то ни было — ему это не нравилось конкретно! Это не походило на то, что он мог бы видеть прежде. Что-то выбило дверь, ужасный грохот рассыпался по коридору. — По плану!       Согласно команде, он следом за коллегой бросился обратно на пролёт пожарной лестницы, стал скачками спускаться вниз. Стук сердца шумно бил в теле. Он поднял голову, чтобы увидеть, что их преследует, но ничего не увидел. Однако эхо стало подобно рёву, ведь их преследовало явно что-то большое и тяжёлое.       Первый этаж — напарник толкнул со всей дури дверь, и они вылетели из неё, а следом раздался такой мощи удар, что стеклянное окошко рядом рассыпалось, как песок. Ни медля ни секунды, они рванули дальше — на парковку. Вбежали в тёмный большой гараж, и тут же увидели машину с включенными фарами, стоящую посреди проезда.       — Запрыгивайте. — Раздалось в ухе, и Рэйн с другим гончим ждать не стал — влетел в опущенное окно, поймал всем телом упавшего на него напарника. Машина дёрнулась, с нуля под сто двадцать, под крик охранника снесла к Царству терзаний шлагбаум.       Рычал двигатель, за тонированным окном неразличимо мелькали огни вечернего города.       — Хах… — усмехнулся Рэйн полуистерично, вытаскивая из уха динамик. Глянул на тёмную фигуру, сидящую за рулём и усердно ведущую спешно несущийся автомобиль. — Тебе сколько лет, малой? Ты откуда води… — машина дёрнулась вбок, раскидав всех в салоне, — …ть научился…       — Я не умею. — Был апатичный ответ. Фенек скуксился от лёгкой тревоги.       — Кхм… А ты, братиш? — обратился спешно лис к другому товарищу, тот вздохнул и перелез на переднее сидение, берясь за руль.       — Я поведу, иди к лису. — Скомандовал старший, и младший резко ударил по газам, Рэйн ударился грудью о пассажирское кресло, вокруг завизжали клаксоны других машин, и в этой неловкости и статичности двое смогли обменяться местами. Когда рядом на сиденье плюхнулся пёсик, а взрослый пёс более адекватно повёл машину… Фенек нагло растянулся на заднем кресле, складывая щенку на лапы свою голову и проговорил неуместно праздно:       — Ну, поздравляю, джентльбисты, мы останемся без оплаты!       — Потому что кудесника убили?       — Да. По-хорошему нам стоило его спасти. Заказчику он же нужен был живым… Кстати, техспец, — Рэйн поднял свою затемнённую прахом морду на юного товарища. — Ты почему раньше не сказал, что в кабинете у них движ творится?       — Прошу меня простить. — И даже ни одно ухо не прижал. Фенек раздосадованно фыркнул.       — Ну, так ты объясни, что было не так?       — Я сначала выключил все камеры без разбора. А потом вспомнил, когда за вами подсматривал хвосты, что надо было посмотреть обстановку в кабинете. — И отвернул голову в сторону окна. — А там уже прошла бойня.       Рэйн не мог на него долго раздражаться и дуться. Тем более не вот в этот момент, когда он снова показал контраст своего возраста и обстоятельств, того, что ему здесь находиться не стоит. Совершенно.       — После этого я понял, что мы экстренно отступаем, так что нашёл автомобиль цели и взломал его.       — То-то я вижу провода под панелью… — хмыкнул старший. — Что ж… Это… Очень странно. Может, кто-то ещё нанял Гончих? А точнее, одну очень большую Гончую, которая смогла каким-то образом стать невидимкой?       — А теперь вспоминаем кодекс… — пропел Рэйн, складывая задние лапы на стекло. — Да и он что, безлапый что ли, чтобы не открыть дверку, как нормальный зверь, и не улыбнуться коллегам?       — А вдруг у него копыта?       — А как он тогда вообще с копытами, такой большой и сильный, проник внутрь? Вопрос остался без ответа. Все с испорченным настроем примолкли совсем. И Рэйн подумал, что вздремнёт, пока они не приехали к ближайшей червоточине прямиком до Царства терзаний.       И машину встряхнуло в очередной раз. Скрипя и визжа, машина заелозила из стороны в сторону по всей полосе, пока пёс не вернул себе контроль. Рэйн тут же подскочил.       — Аллё, не дрова же везёшь!       — Тихо! Оно снова тут! — миг тишины ужаса, и удар приходится в другой бок. Летит чёрное стекло, сдирая резину, машина ревёт и пытается вырваться из цепких лап нападающего. Рэйн хватается за ручку у двери, сжимает челюсти и высоко рычит в раздражении. Тянуло ругаться, но рядом младший.       Рэйн дёрнул лапой, и та загорелась голубым пламенем. От него зашипела, сгорая, обивка сидения, и он высунулся наружу через окно, разглядывая то, как быстро сменяют друг друга машины вокруг. Вокруг было пусто, ничего видимого их не преследовало.       И тут он услышал ужасный, ошеломляющий визг, от которого запульсировало пространство. Грохот, от которого, кажется, задрожала и разверзлась земля. Его зашатало, он подавился рвотным позывом и чуть не выпал из окна на трассу. И тут его дёрнули за завязанный хвост внутрь. Рэйн упал на сидение, отзывая огонь и хватаясь за голову. Рядом скоро упал тяжко дышащий гончий. А самый младший вернулся за руль, вжимая тапку в пол заново.       — О, Царь-Терзатель, что же это такое?! — взвыл фенек, снова ощущая эту чудовищную дрожь и тошноту. Подавился новым рефлексом.       — Даже Плакальщицы так не орут! — добавил коллега, тоже пытаясь не опорожнить желудок. Тут же Рэйн глотнул воздух и повернул голову к коллеге.       — Ты — Живой? — вопросил он, зажимая себе пасть. Напарник нахмурил свои алые глаза.       — Кодекс, брат…       — Забей, если мы узнаем, как действует его способность, то сможем победить. Кто ты?       — Я Мёртвый Палач. — Нехотя выдал коллега. И Рэйн ни капли его не осудил.       — Я — Живой. — Признался он. И глянул на водителя. — А ты кто?       — Не Палач. — Был сухой ответ.       «Кудесник, значит…» — подумал фенек и приподнялся.       — Этот крик действует только на Палачей…? — заметил коллега, привставая. Со временем становилось всё легче и легче. Эффект этого явления проходил, и тошнота отступила, позволяя им хотя бы сесть.       — Похоже на то. Но нападать нельзя — мы посреди города… — Рэйн видел, как за окном мелькают размытые фигуры обыкновенных зверей.       — Серьёзно?! На нас нападает неведомое нечто, а ты боишься показаться смертным?!       — Я боюсь не этого. — Отмахнулся он, садясь ровно, и тут же лампочка со звоном включилась в голове. Фенек перелез на переднее сидение, полез в бардачок. Ладный и ухоженный, там был пистолет. Облизнув смольную пасть, Рэйн схватил пылкое оружие, примеряя его вес. — Как думаете, кудесник-другалёк заряжал его серебром?       — Ты умеешь стрелять? — его новой идее перечить не стали, но сомнение сквозило в голосе старшего в их компании. Младший же резко повернул на перекрёстке, что всех ударило о стену автомобиля с лёгким рыком недовольства.       — Да так… Друг научил…! — отшутился лис, опуская окно и целясь на дорогу. Другие водители, завидев дуло, тут же стали разъезжаться по бокам и тормозить, и Рэйн был даже рад, что поле боя очистилось…       Однако же… Где враг?       Ответ пришёл в спину.       Автомобиль опасно накренился на бок. Увидев, как приблизился к носу асфальт, лис нырнул обратно в салон, держась за него изнутри, пока машина на встала нормально и не продолжила путь с жалобным скулежом. Обернувшись, фенек увидел, что дверь у водительского кресла вмята внутрь, а юный гонщик продолжает рулить, сжимая до скрипа руль. Рэйн заглянул в окно заднего вида, но снова не мог разглядеть ничего.       — Вот же тварь! — взревел он, теряя терпение. Стал остервенело вглядываться в поисках невидимого врага. — С какой скоростью эта мразь вообще передвигается?!       — Не рычи. — Строго отозвался старший, щурясь в окно. — Я пытаюсь придумать, что нам делать.       Рэйн хмыкнул, пытаясь угомониться. Он признавал порой, что у него вскипали нервы, стоило бою повернуться неудобно и ужалить досадой в переполненное кровью сердце.       — Поищи, может, под сидением чудо-порошочек лежит? — отшутился он в итоге, чтобы не злиться. — По старой классике, как в мультах: присыплем сверху порошком и сможем понять, где он.       Но высокий пёс сидел недвижимо, размышляя. А Рэйн тем временем подозрительно водил дулом вокруг.       И тут зазвучали полицейские сирены.       — Твою ж ма-а-ать! — беспомощный высокий рык.       — Их ещё не хватало! — задумчивое бормотание.       — Ой-ёй… — безразлично из-за руля. — Я не уходил прежде от полицейских машин.       — Всё бывает в первый раз, мой юный друг! — маниакальный и явно нездоровый оптимизм вновь завладел пультом управления в фенеке, который уже опять пересел на переднее сиденье. — Раз уж они тут — пусть получат то, зачем приехали.       Он высунул в раскрытое окно лапу и длинную морду.       — Звери в чёрной иномарке, — обратились к ним по громкоговорителю, — немедленно остановитесь и сдайтесь. Вы нарушаете закон.       — Я живу по своим законам, приятель!!! — крикнул Рэйн и выстрелил. Раз, два. Первая за ними машина тут же заелозила по дороге на лопнувших шинах и осталась в стороне. Зато поспели остальные. Фенек бегло глянул в пустой бардачок, и понял, что на всех не хватит — придётся беречь ещё и на вражину. Так что он залез обратно в салон. — Пёсик, смотри по сторонам, они наверняка попробуют нас окружить.       — Я придумал! — на заднем сидении коллега уже во всю листал один из трёх томов руководств. И откуда только успел их достать? — Мне потребуется твоя помощь, Живой. — Под нос ему пихнули книгу, и он её принял, спешно бегая глазами по строчкам и улавливая суть только к середине.       — Ё-маё! — фенек пролистал ещё несколько страниц, закрыл, глянул на обложку, а потом — недоверчиво на коллегу. — Ты на какие зверства пошёл, чтобы у тебя этот томик был?!       — А ты не завидуй! — книгу быстро выдернули из лап. — Так что, делать будем?       — Конечно! — лис резво покивал и перемахнул обратно на заднее сидение. — Щеночек, назад не смотри! И ты тоже глаза закрой! Колдуем на три.       Лис закрыл глаза сам, и снял с себя весь прах. Тот осыпался песком вокруг, и он небрежно смахнул его на пол. По задней лапе случайно прошлось прикосновение чужих мохнатых лап, собиравших чёрную зыбучую субстанцию. Затем прах вложили в его лапы, они оба покачали колыбель, сложенную из своих лап.       — Раз. Два…       — Три. — Они вскинули лапы, распыляя прах, и крикнули в унисон.       — Будь много иль мало — размножься в сотни раз!       В следующий миг в салоне стало темно. И это учитывая то, что снаружи было ещё достаточно светло, и двое на заднем сидении уже раскрыли глаза. Неистовым облаком, подобно гари от пожара, из открытых окон наружу повалил чёрный прах. С удовольствием отмечая, как хорошо получилось, лис с псом обратились обратно и расслабились, огляделись, когда чернота развеялась ветром.       Но по-прежнему не было заметно фигуры, которая могла бы их преследовать.       — Мы оторвались что ли…? — спросил старший пёс. Рэйн в непонимании оглядывал улицы тоже, но ничего — совсем ничего!       — Ладно… Полицейские потерялись из-за праха, залетай к ближайшей прорехе, бросим машину — пойдём внутрь. Там будем в безопасности по-любому…       Через время более размеренной езды, они оказались в уродливом печальном переулке, где воняло чем-то мерзким и стояли стеклянные бутылки в убогой коллекции. Выпрыгнули из машины, роняя остатки праха на ходу.       — Да где же он… — негодовал Рэйн себе под нос, понимая, что именно этот проход в Царство терзаний видит впервые и не может его найти. Обычно он ощущается телом, но сейчас не было ни малейшего ощущения, будто на улице есть некий сквозняк. Остальные тоже нервно ощупывали бетонные стены и асфальтовое покрытие. Оставаться в менее мобильном состоянии не хотелось. Спину пощипывало от ощущения, что туда вот-вот прилетит удар.       Но прореха никак не находилась.       — Пёсик, — скомандовал фенек апатично ощупывающему рядом мусорные пакеты кудеснику. — Потрогай под водостоком вон там. Я, помню, слышал, что какой-то из проходов находится под водостоком…       — Повинуюсь…       И тут Рэйн ощутил, как взметнулся ветерок рядом. Он отпрыгнул к стене, слыша, как отчётливо свистнул рассекаемый воздух. Прыгнул на стену, хватаясь за верхнюю часть, упёрся задними лапами, передал в них всю силу и отпрыгнул с такой мощью, что сумел сделать кольцо в воздухе и приземлиться за напавшим.       — Он здесь! — вскрикнул он, сидя низко на земле. Товарищи встали в боевые позы. И наступила тишина, выворачивающая нервы в бесконечную тонкую нить. В желудке защекотало, и Рэйн пригнулся ниже, от удара над головой, в следующий же миг весь извернулся, как брейкдансер, чтобы ударить снизу вверх лапами в чужую морду. Но промахнулся, падая и укатываясь в сторону. Тут же всполохом разлилось чужое пламя. Мёртвый Палач призвал огонь на своих смольных лапах, отправлял шипящие шары без разбора во все стороны, лишь бы задеть, но ни в кого не попадал, пока не пригнулся сам и не ушёл в сторону от очередного рассекающего удара.       Рэйн тоже наплевал на инкогнито. Разжёг на лапах пламя, помогая с другой стороны. Как же было отвратно ему не слышать врага, не видеть, не чуять. Он словно дрался со своей больной фантазией. Но это больная фантазия очень реалистично убила двух зверей, помяла машину и чуть не отрезала ему голову.       Огонь прекратился с обеих сторон. Две чёрные фигуры замерли, без интереса оглядывая друг друга наискось и озираясь вокруг.       Взмах Рэйн ощутил сбоку. Отпрыгнул, хоть из его стойки было неудобно. Понадеялся на поверхностное ранение.       Но вместо жгучей боли, он ощутил, как его толкнули. Секунда падения, и он был на асфальте, ощущая чужое тело рядом и тут же подрываясь в осознании. Схватился за чёрное плечо, тут же в ужасе наблюдая, как чернота расступается перед багровым, как отчётливо пахнет медью, как льётся наружу…       — Держись! — вскрикнул он, не глядя даже в морду товарища, подтянул за торс на себя, поднимаясь, взмахнул лапой дважды, прислоняя спешно к рваной ране. Но щенок быстро встал на лапы сам, отпихнул его горящую голубым пламенем лапу от себя, отхаркнул кровь на асфальт, поджимая уши. — Ты чего делаешь?! Ты помрёшь!       — Пару минут простоять… Надо… — щенок из ниоткуда вынул военный нож, перехватывая его по всем правилам. — И нам помогут…       Рэйн не мог понять, что делает этот безумец. И с резью на сердце принял его условиях, вставая спиной к спине в боевой готовности.       Пара минут, и они будут спасены.       Фенек ощетинился. Взмахнул лапой, стряхивая целебный огонь и заменяя его боевым. Тут же взмах прилетел со стороны Живого Палача, и он отпихнул себя с коллегой прочь, и взрослый пёс издалека ударил огнём в их сторону, но пламя иссякло, не коснувшись никого.       — В твоей умной книжке нет заклинаний или обрядов, чтобы узнать, с кем имеешь дело?! — вопросил фенек у взрослого пса.       — Нет! — он не жалел сил, размахивая огнём во все стороны. Уже безразлично было то, что смертные могли их увидеть. — Сказал бы, что дух, но у духов есть образы! И они хоть иногда бывают видны! А этот полный невидимка!       Рэйн тоже не мог прикинуть, кто это мог бы быть такой. Да и крайне редко духи и призраки могли так сильно угрожать двум Палачам. Либо это что-то сверхъестественно сверхъестественное, либо очень хитрое сплетение эффектов заклинаний, свойств волшебных амулетов и чужой стратегии.       — Отвали! — рыкнул гончий вдалеке, уворачиваясь от удара. Стало понятно, что атаку можно предугадать — нужно ощутить, как движется ветер, и исходя из этого уклоняться. Но, кажется, всполох огня прямо под линию прежней атаки ничего не сделал противнику. Может, он сам невероятно ловок, и потому ответные удары не встречают своей цели.       Тут по пространству зазвучал такой звук, будто работает медленный, неспешный станок.       И случилось ужасное.       Оглушающий, заставляющий ослабленно упасть визг. От него, кажется, дрожат глазные яблоки, как шарик с водой, сосуды внутри вздуваются и спазмируют. А потом грохот металла, и от него в голове взрывается боль, а к горлу подступает нестерпимая тошнота. Рэйн не справился с позывом — подавился желчью, всхлипывая и тут же давясь новым.       Ворча, в отдалении так же упал на колени другой гончий. Рэйн сквозь плёнку слёз не мог ничего разглядеть, но его явственно подтянули, хватая под пояс, и он пошёл, перебирая тонкими лапами по асфальту. Грохот стал утихать, и лис поднял взгляд, видя, как белый силуэт маячит возле дряхлого сухого куста, подзывая их. А потом незаметно город сменяется алонебесным Царством терзаний. Дышать становится легче, тошнота отступает, словно не было её. И все садятся на пол, переводя дух.       Рэйн мигом вспомнил про состояние щенка и тут же усадил его рядом, уложил, придавив за плечо и взмахнул дважды лапой, призвав целебное пламя.       — Будет не больно, ты молодец, ты очень крепкий малый… — проговорил он, видя, что коллега даже не хмурится и не жмурится от боли. Но много этому не придал значения, прикладывая к страшной ране лапу. Тут же кожа стала затягиваться, сося силы из Палача. Помимо прежней усталости, в Рэйне возросло ещё большее утомление. Закружилась голова на мгновение, но он затянул быстро и легко чужую рану.       Тут плеча Рэйна коснулась чья-то худощавая лапа, и он обернулся, разглядывая получше белого зверя, что видел прежде. И понял, поджимая уши в шоке, что это был скелет. Исходя из своих познаний в биологии, это тоже был кто-то из псовых — очень типичное строение черепа, длинная морда…       — Спасибо что позаботились о… — проговорил неестественным голосом скелет… Разумеется, ведь его речь теперь была магическим атрибутом, а не физической особенностью — голосовые связки давно сгнили. В чёрных глазницах два тусклых красных огонька забегали. — О нашем щеночке. Но в том не было необходимости.       — Он защитил меня своим телом, и он мой брат по несчастью, — возразил Рэйн, вставая и помогая пёсику подняться. Но на нечистого он ощетинился, бурча. — Как я мог, будучи Палачом положительного воздействия, оставить его раненым?       Скелет глянул на кудесника, а тот, опустив на миг морду, проговорил монотонным голосом:       — Не нужно ничего скрывать, господин Кратос, я и так был чрезмерно скрытен, пока они доверяли мне столько данных о себе… Это нечестно.       — О чём ты? — Рэйн изогнул бровь, но то почти не было видно на смольной морде. Рядом встал и другой зверь, оклемавшись от потрясений. Юный пёс повернулся к ним передом.       — Я не сказал по полной правде, кто я… Я не Палач и не кудесник… Я… Воскрешённый.       Рэйн округлил глаза, взрослый пёс рядом — тоже.       Какова вероятность встретить низшую нечисть в рядах Гончих? Абсолютно, неизмеримо мизерная…       Низшего можно было найти на заброшенном погосте в проклятой деревне. В прислуге у кудесника или Палача. В поместье, где веками жили поколения, и кого-то в роду непременно замучили насмерть.       Низшие — это плод мучительных страданий на Поверхности и такого уровня горя, что ни один из миров принять не может столь ядовитый коктейль. В Царство терзаний — только как неприятный гость. В Сад утешений… Ха.       — Вот… Вот почему ты смог подняться… — поражённо вздохнул лис, потерев переносицу. Щенок кивнул. Другой коллега гавкнул негромко и огляделся. — Но с каких пор в Галерею берут… Воскрешённых?       — Это введение совершенно свежее. И, как я замечаю, — аккуратно выделил скелет, зыркая вокруг, — не очень известное…       — Мой владыка пристроил меня. — Осторожно дополнил Воскрешённый.       — Ладно! — оборвал их разговор взрослый пёс, — об этом потом. Братья, нам нужно предупредить других гончих о том, что с нами стряслось. И придумать, что сказать заказчику.       — А что у вас случилось? Я не смог понять из рваного объяснения нашего юного дарования. — Кратос оглядел их всех. И Рэйн почесал затылок, тут же подмечая, как шумно стало вокруг. Из разных разрывов хаотично и быстро Палачи и кудесники заходили целыми пачками. Озирались. Кого-то тошнило. Кто-то зажимал рваные раны, пугаясь каждого прохожего. — Кажется… Это не только у нас случилось…

***

      Галерея гончих полнилась посетителями.       Все жаловались, тесня других клиентов, на некоего невидимого ассасина и требовали немедленно его отозвать или непременно убрать, чтобы не мешал жить. И Рэйну эта ситуация критично не нравилась.       Как один и тот же ассасин мог угрожать сразу дюжине разных зверей? И почему он нападал на своих союзников?       Стало быть, он либо слетел с катушек, либо не был Гончей изначально.       Оба варианта в полной мере возможны — Рэйн знает как никто иной… Ну, про последнее ему только оставалось догадываться.       — Что за дела… — только шептал он, слыша всё одну и ту же историю. Как одно и то же чудище могло терроризировать сразу столько зверей? Или их было несколько? Голова кругом…       — Это уже звучит как какой-то заговор…! — подметил господин Кратос. В его голосе даже была какая-то горькая усмешка. Эмоция! Чем не мог похвастаться притихший щенок, что даже не развёл уши в стороны, но голову повесил.       Косясь на него, Рэйн испытывал трепет буйных ощущений. Как будто ураган посреди пустыни. Песок больно бьёт в морду, и твой мех тебя совсем не спасает. Тяжело теперь жалеть и заботиться о ком-то, когда ты предельно ясно и чётко понимаешь, с кем имеешь дело. Вот оттого, наверное, молодой собрат так безразличен к ним и патовой ситуации в целом… Потому что в нём нет ничего, кроме гнева и ненависти.       Если бы не деньги и кодекс, то пёсик бы кинул их там и угнал на машине один. Но дисциплинарные взыскания в Галерее были так же суровы, как казни смертных Палачами. Суд будет, следствие будет, но оправдывать тебя никто не станет. И адвоката не найдётся. А если всеми нелюбимая низшая нечисть — тем более утопят.       Рэйну не хотелось на него теперь смотреть.       На его узкую и худощавую фигуру щенка.