Часть 1

— Прости меня, Господи, ибо я согрешил, — заученные фразы легко падают с языка, как зерна, щедрой рукой разбрасываемые в плодородную землю. — Я предавался гордыне, был самоуверенным и слепым к тому, что происходило вокруг меня. Папа Иннокентий — сама невинность во плоти — принимает кардинала Тедеско на приватной аудиенции, и лишь тонкая дверь гостиной отделяет их от остального мира. Легко поверить, что у порога не ждет толпа папских секретарей, и встреча с кардиналом происходит тет-а-тет. Легко поверить, что Тедеско говорит искренне. — Раскаиваешься ли ты в совершенном, дитя мое? — Взгляд Бенитеса прямой и открытый, голос нежный, будто у матери, качающей колыбель, белые рукава сутаны напоминают хрупкий фарфор. Он весь светлый, чистый, недосягаемо далекий, и грудь Тедеско переполнена невыносимым желанием схватить за лодыжки, стянуть нового Папу вниз, к бренной земле, которой он практически не касается. Растерзать, запятнать, вымарать горьким серым пеплом. — Да, Отче, — Тедеско знает, что многих раздражает его итальянский и его латынь, но Бенитес с легкостью принимает правила игры. Они обмениваются репликами точно камнями, но ни один удар не попадает в цель. — Готов ли ты принять наказание по тяжести своего греха? Разговоры о епитимье по отношению к кардиналу кажутся глупостью, однако Тедеско достаточно хорошо успел узнать нового Папу, чтобы сказать: он абсолютно честен в своих вопросах и своих решениях. Если он хочет наказать Тедеско, он сделает это — так или иначе. — Да, Отче. Тедеско улыбается. Невыносимо хочется курить, но ни один мускул на лице не выдает его желания. Ни первого, ни второго, ни третьего — самого глубокого, самого черного, одна мысль о котором ставит на грань все достижения Тедеско в Церкви как ее верного кардинала. Бенитес поднимается со своего места, и Тедеско встает за ним следом. — Господь и Бог наш, Иисус Христос, да простит Он по щедрости Своей все прегрешения твои, Гоффредо, и я властью Его, мне данною, прощаю и разрешаю тебя от всех грехов во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. — Аминь. Осенив себя крестным знамением, Тедеско поворачивает взгляд не к небу, чтобы обратиться к Богу. Папа Иннокентий улыбается ему в ответ — такая красивая и чистая улыбка, что хочется содрать ее с лица, — и говорит: — На колени, дитя мое. Тедеско принимает свое наказание как награду.