The depths of trust

      Рафаэль, сердце которого разрывается от неоднозначных чувств, наполняющих его грудь. Он тонет в них, не имея никакой надежды спастись. Прекратить с тобой общение? Он сойдет с ума без тебя, запрется дома, превратится в отшельника, кем постепенно уже становился до встречи с тобой. Или что еще хуже — начнет с новой силой создавать полотна, убивающие ублюдков, покупающих их. Продолжить как ни в чем не бывало с тобой общаться? Его глупое сердце готово выпрыгнуть из груди прямо в тебе руки, когда ты касаешься его, но разум орет, надрывая связки. Ведь ты можешь снова предать, снова причинить боль, снова убить, не моргнув глазом. Будто он — мелкая мошка, надоедливо снующая рядом с богиней и доставляющая ей лишь раздражение. Но даже это было не так уничтожающе, как тот факт, что ты могла вновь его забыть. Просто забыть, переступив через общие воспоминания, клятвы и любовь. И обида, горькая, таящаяся глубоко в душе, сжигает его изнутри, ломая кости, дробя ребра так, что они впиваются в легкие, затрудняя и без того напряженное дыхание…       Рафаэль, который не хочет показывать тебе свою истинную форму, страшась того, как ты можешь отреагировать. Самое малое — ранить, самое страшное — бросить его, оставить на побережье одного, будто рыбу без воды. Вдруг тебе будет противно, вдруг ты оттолкнешь его, глядя с ненавистью и неприкрытой брезгливостью, ведь его хвост покрыт некрасивыми полосами шрамов. Он все еще не может доверять тебе на все сто, с подозрением относясь. И он чувствует, как ранит тебя отказом, как ты чуть отдаляешься, не только физически, но и душевно, видит, как ты чуть обиженно ведешь плечом, стараясь смотреть куда угодно, но не на него, как прячешь глаза, в которых медленно начинает затухать огонек воодушевленности и загорается другой — непонимания и боли. Он улавливает все изменения, но по-другому не может. Пока не может…       Рафаэль, который бьется дома в панике, словно птица в клетке, когда в новостных каналах появляется информация о массовом нападении странников и о пострадавших охотниках, среди которых вполне можешь быть ты. Телефон молчит, не желая хоть немного уменьшить его переживания. Убивай его, забывай, предавай, делай что угодно, главное — живи. Он покажет тебе свой хвост, подводный мир, познакомит с огромным китом, которого спас от браконьеров, сделает сам что угодно, только бы ты была жива. В ушах набатом звучит вчерашняя ссора — он так не хотел, чтобы ты рисковала собой, бежала сломя голову в самое пекло событий, но ты не слушала, не ставя его слова ни во что. Ведь он сам держал с тобой дистанцию, играя в горячо-холодно, и вот итог — он, от бессилия воющий в своем огромном доме, и ты, объявившая ему радиомолчание. Он тихонько утирает слезы, ощущая бесконечную пустоту в груди, неловко падает со стремянки и сворачивается на холодном полу, позабыв про свое творение…       Рафаэль, который беззвучно плачет, прижимаясь губами к твоим царапинам снова и снова, роняя на них соленые, будто сам океан, слезы. Он привык прятаться за удобной маской капризного шута. Поэтому сейчас, когда она рассыпается острыми осколками, он чувствует себя нагим, раскрытым перед тобой как никогда. Ты пришла, ты не оставила его, пусть и не отвечала на звонки чертовы два дня. Сорок восемь часов без твоего голоса казались Рафаэлю самым ужасным временем. Он, кажется, уже умирал внутри, когда вдруг раздался звонок в двери его дома. И вот сердце успокаивается, разнеженное в твоих теплых руках, сухие губы шепчут какие-то неизвестные молитвы на лемурийском, звучащие как ласковый прибой, а руки, чуть подрагивающие, прижимают к себе с такой силой, будто он желает слиться с тобой в единое целое… Рафаэль, который будит тебя посреди ночи, окутанный легким голубоватым сиянием, и ты сначала думаешь, что тебе привиделось спросонья. Но нет, он действительно выглядит сейчас как фантастическое существо, божество из мифов и легенд, забытое, спрятанное под толстой пылью обыденности. Его глаза отливают неземным голубым, завораживая, утягивая в пучину.       — Идем со мной, — тихо, будто страшась твоей реакции, говорит он, протягивая неловко ладонь. И ты, отбросив в сторону сонливость, следуешь за ним на берег. Луна ласково поглядывает на вас, игриво прячась за облаками и лишь изредка бросая блики на тихую поверхность воды. — А теперь нам нужно в воду… Если ты мне доверяешь, конечно…       Он не скажет, но, если бы ты не пошла, он бы умер на месте. Рассыпался мягкой пеной, касающейся твоих ног так нежно и преданно…       Рафаэль, который, нырнув человеком, выныривает прекрасным русалом, наконец-таки являя тебе свою форму. Чешуя на хвосте сверкает под луной, отливая розоватым и нежно голубым, и ты замираешь, не в силах сказать и слова. Он делает вид, что ему почти все равно на твою реакцию, но предательский хвост игриво прячется под водой и снова показывается на поверхности, будто маня прикоснуться к нему. Он тупит взгляд, ожидая вердикта, будто смертной казни, и крупно вздрагивает, когда ощущает ласковое касание пальцев. Нежное, как лепестки сакуры, и невесомое, оно заставляет сердце биться с удвоенной силой, и Рафаэль смотрит в глаза — прямо и без утайки. Впервые ощущая острую потребность видеть эмоции в твоих глазах. И видит. Видит тепло, ласку и любовь, безграничную и такую драгоценную.       — Ты прекрасен, — выдыхаешь ты, продолжая осторожно исследовать его хвост, стоя по пояс в воде. Вдруг Рафаэль быстро изворачивается, хлопнув плавником по глади, и утаскивает тебя в глубину, вырывая из твоего горла вскрик, потонувший в толще воды. Ты помнишь, что он говорил про твою способность дышать под водой, но первый раз вздохнуть получается через силу, испуганно, хотя знаешь, что Рафаэль в случае непредвиденных обстоятельств тебя вытащит. Легкие даже не горят, когда в них оказывается воздух, и ты смотришь внимательно в глаза Рафаэля. Он осторожно протягивает к твоему лицу пальцы, будто страшась, что ты оттолкнешь, и еле-еле проводит по щеке, впервые ощущая внутри скручивающийся трепет, поднимающийся где-то в груди чем-то горячим.       И ты, податливо прижавшись к его пальцам, с новым запалом начинаешь исследовать его тело. Такое утонченное, такое чертовски сильное, но нежное и будто хрупкое из-за полупрозрачных плавников, местами изрезанных неизвестным оружием. Ты ласково накрываешь их губами, залечивая прошлые раны и забирая боль. Рафаэля прошибает током по всему телу, и он вновь нетерпеливо ведет длинным мощным хвостом, обвивающимся теперь широким кольцом вокруг тебя. Чешуя блестит как драгоценные камни, манит гладить, касаться губами. Интересно, что будет, если их лизнуть? Может, это эрогенная зона Рафаэля? Но на эти вопросы ты решаешь найти ответ позже — он и так тебе очень многое доверил сейчас, а значит, изучать нужно постепенно, лишь бы не лишиться его доверия…       Его глаза следят, не отрываясь, за каждым движением, впитывая все эмоции, отвечая тихим урчанием на касания в особо чувствительных зонах хвоста и за ушами. Он чувствует, как твои пальцы дрогнули, когда ты нащупала уродливый шрам за ухом, где должны были быть настоящие плавники, а не искрящиеся мнимые, и обхватывает твою руку своей, подносит к своим губам и ласково целует каждый пальчик, прикрывая довольно глаза.       — Ты кот или русал? — хихикаешь ты, пытаясь скрыть за легкой шуткой свое смущение. Тебе приятно, чуть щекотно и невероятно уютно ощущать его тепло рядом. Рафаэль, фыркнув, высунул сильнее язык, обводя пальчик от основания до кончика. Ты вздрогнула всем телом, не отрываясь глядя на зрелище перед тобой.       — Не сравнивай меня с этими монстрами, — отзывается Рафаэль, сверкая яркими глазами. В них — деланое возмущение, ласка, бесконечная нежность и самое главное — доверие. Еще хрупкое, но настоящее, выстроенное из пусть пока стеклянных, но кирпичей, плотной кладкой создающих основу вашего взаимопонимания. И вы с Рафаэлем сделаете все, чтобы укрепить этот фундамент. Ты беззвучно клянешься в этом, запечатлевая на его губах поцелуй… Он нежный и до трепета в животе осторожный. Вы пробуете друг друга, проверяете рамки дозволенного.       Вы с Рафаэлем, которые возвращаетесь домой уже под утро, мокрые, продрогшие и безгранично довольные. Сбрасываете одежду мгновенно, забираясь в горячий душ вместе. И ничуть не смущаетесь наготы, самозабвенно целуясь. Без пошлости, без желания зайти дальше, чем зона комфорта, лишь поцелуи и нежные поглаживания. Он исследует губами шею, ты — руками его спину и плечи. Ощущаешь, как он слабо напрягается, но уже не отдергивается от твоих касаний, а прижимается ближе, будто требуя больше внимания, больше ласок, больше всего… будто он никак не может насытиться тобой, наверстывает упущенное за то время, пока вы были поодаль друг от друга. Рафаэль тычет носом в шею, вдыхая терпкий запах соленой воды и геля для душа. Такой родной. Такой твой. Ему в моменте срывает крышу, но позже он вновь станет чуть более спокойным, просто дай ему сейчас побыть чертовски уязвимым.       Он укутывает тебя в теплый махровый халат, в такой же заворачивается сам, а после утаскивает на кровать обниматься. Вам не нужны слова — они будут потом. Завтра или через неделю — не важно. Вы все обязательно обсудите, но позже…       Вы с Рафаэлем, которые впервые засыпаете крепко, в обнимку и без кошмаров, мучающих вас уже слишком давно…       Прошлое на то и прошлое, чтобы там оставаться. А в будущем вы выстроите все снова, воздвигнув прекрасный замок вашей любви.