Ах лето, лето, лето

Ах, лето! Прекрасное время! На улице тепло, ярко светит солнышко, а зелёные густые деревья покачиваются в такт ветру своими аккуратными листочками. Школа в такие времена, как правило, закрыта — дети туда не ходят. Но ведь и сидеть на месте им нельзя! Дети на то и дети — им всё время куда-то надо идти. Поэтому все одноклассники Гурвинека разъехались по разным местам: кто на море, кто к бабушке, а кто-то даже на лайнере катается. Впрочем, и сам Гурвинек не исключение. Он, как обычно, уехал со своей семьёй и семьёй Говорковых отдыхать на общую дачу. Общая дача у них, поскольку Спейблы и Говорковы делят её на двоих. По правде сказать, это и неудивительно — эти семьи очень дружные. Но сейчас не об этом. Вернёмся к нашему мальчишке. Наш ушастый паренёк был очень занят. Он сидел на корточках и старательно вырывал из земли сорняки. Рядом с ним работала его лучшая подруга Маничка. Она, также склонившись над грядкой, аккуратно вытягивала один росток марены за другим. То и дело оба огородника устало смахивали влагу со своего потного лба. Жерик копошился в кротовых норках в надежде поймать свою добычу. Он уже вовсю представлял, как гордо подходит к пану Спейблу и показывает ему свой улов. А потом его чешут за ухом, дают косточку… Жерик внезапно очнулся, открыл глаза и продолжил дальше обнюхивать дырку в земле. Неподалёку от огорода, на шезлонге, вальяжно разместился отец Гурвинека. Скрестив свои длиннющие, тонкие ноги, он лежал в своей старой фуражке, сапогах и штанах, заправленных в те самые сапоги. На Йозефе сверху была надета белая майка, через которую слегка проступало его пузцо. Вместо того чтобы отправиться работать с детьми, он наблюдал за ними со стороны и отдавал им команды. И не просто отдавал — а вещал в старый громкоговоритель, который каким-то чудом был найден на чердаке дачи. Как я уже говорила ранее, детям нельзя постоянно сидеть на одном месте. А особенно таким детям, как Гурвинек. Мальчишка уже не был в состоянии продолжать дальше вырывать эту дурацкую зелень. Слишком скучно это… А вокруг столько интересного! Недолго думая, Гурвинек тыкнул в Маничку пальцем. – Чего тебе? – Чего? – Ну ты тыкнул в меня, тебе что-то надо? – Я не тыкал! Маничка прищурила глаза и аккуратно поправила свои очки мизинцем — так, чтобы не замарать стёкла. Девочка вновь продолжила работать, а непоседа снова ткнул в неё, только на этот раз посильнее. – Да чего тебе надо-то?! — уже с возмущением воскликнула Маничка. – Ничего мне не надо, я не тыкал в тебя! — пожал плечами Гурвинек, стараясь как можно сильнее не рассмеяться. – А как же! Кто тогда тыкал, а?! – Жерик! Пока пёсик проходил мимо, он услышал диалог детей. Он растерянно помотал головой и отправился дальше следить за кротами. Маничка проводила собаку взглядом, а потом недовольно посмотрела на Гурвинека. – Ты же знаешь, что у собак нет пальцев, верно? А значит, и тыкать они не умеют! – Но это был не я!! – Ладно, я дальше работаю… Маничка вернулась к грядкам, но в глубине души её рассмешило озорство друга. Она даже хотела, чтобы он ещё раз ткнул в неё. Впрочем, долго ждать не пришлось — последовал очередной тык, посильнее прежнего. – АЙ НУ ГУРВИНЕК! — уже весело завопила девочка. — Мне щекотно! – ХА-ХААААА!!! Мальчик начал щекотать огородницу, пока та брыкалась и громко визжала. Затем оба ребёнка повалились на землю и начали кататься в грязи. Жерик увидел, как дети развлекаются, и с лаем весело начал скакать вокруг них. Суету заметил пан Спейбл. Он настроил свой громкоговоритель и поднёс его ко рту. – ТАК!! Дети!!! Отставить грязевые ванны! Вы вообще-то работники, а не поросята! – Пан Спейбл, это всё он начал! — жалобно воскликнула Маня и предательски показала на озорника. – Ябеда! — Гурвинек поднялся с земли и показал Маньке свой розовый язык. Йозеф лишь тяжело вздохнул и продолжил вещать в скрипящий динамик: – Вы хоть понимаете, дети, кто потом это стирать будет?! А?! Пани Катержина будет! У неё и так хлопот полно, а тут ещё и вы, замарашки! А ну марш на грядку — да чтоб оба больше не обезьянничали! Дети слегка приуныв, поплелись дальше работать. Однако Гурвинек внезапно остановился. Он хитро улыбнулся и спросил отца: – Если у пани Катержины так много хлопот, то почему ты, папуля, ей не помогаешь? Она ведь тебя тоже просила грядки прополоть, насколько мне помнится. – Кстати да, Пепо… Йозеф обернулся на внезапный голос сзади — за ним стояла пани Говоркова. Она была одета в старую футболку в цветочек и в такие же старые, потрёпанные штаны. Сверху — фартук, ведь Катержина готовила обед. Она резко выхватила громкоговоритель из рук Спейбла и всучила ему перчатки с ведром. – Эй, ну Пани Катко! – Никаких «Пани Катко»! Руки в ноги и пошёл! А то ишь, как устроился! Пока Йозеф хмуро смотрел на командиршу, Гурвинек, тихо хихикая с Маничкой, поддакнул сзади: – А ещё говоришь, в кого это я такой лентяй! – А ну цыц! Вы все трое — бегом полоть грядки! А то без обеда останетесь! Никто без вкусного обеда оставаться не хотел, поэтому работнички притихли и покорно отправились в сторону огорода. Садовники дружно присели на корточки, и каждый начал полоть свой уголок. Затишье. Лишь шелест деревьев и периодическое пение птиц тихо простиралось над головой. Однако продолжалось это недолго. Гурвинек, зачерпнув приличный комок грязи, запулил его прямо в Маничку!.. Но не тут-то было… Между этими двумя, скрючившись, сидел Спейбл. У него заболела спина, он встал разогнуться, и… Шлёп! Комок прилетел ему прямо в лысый затылок. Йозеф дрогнул и поднёс ладонь к голове… Грязь. – Упс… — тихо шепнул озорник и вжал голову в плечи. Не успел Спейбл полностью повернуться к Гурвинеку, как вдруг ему в спину прилетел ещё один комок грязи — уже от Манички. Бедняга хотела кинуть его в друга, но промазала. – Ой-ой… — пискнула девочка и тоже сжалась в страхе. Спейбл уже хотел повернуться к Маничке, как вдруг под его ногами пробежал Жерик. Пёсик гнался за кузнечиком и, в погоне, запутался в длинных ногах хозяина. – МЬАААА, ШМАНКОТЭ!!! Бум! Пан Спейбл бухнулся вниз. Несчастный теперь был по уши в грязи. Вся его одежда в один миг испачкалась, и теперь он стал таким же чумазым, как и дети. Гурвинек и Маничка долго смотрели на неуклюжего взрослого. Ноги широко расставлены, фуражка перекосилась на бок, а на лице потихоньку кривилась недовольная физиономия. Сынишка не выдержал и прыснул в кулак. Маничка тоже хихикнула. Затем оба ребёнка начали громко смеяться. Однако Спейблу было не до смеха. – Смешно вам, да?! — Йозеф очнулся и сердито зашагал в сторону малинового куста. — Сейчас посмотрим, кто теперь будет смеяться! Пан поправил свою фуражку и вытащил из-под куста шланг. Затем он направился к крану и на всю его повернул. Под сильным напором потекла вода. Йозеф, словно автомат, взял шланг и направил его на детей. Ребятню окатило ледяной водой. Оба начали визжать и, хохоча, побежали от взрослого. Теперь Спейбл уже не был тем самым занудным отцом. Он ухмыльнулся и побежал за детьми. – Стоять, негодники! Сейчас отмывать буду! И они бы долго так бегали по участку, если бы вдруг чья-то рука не схватила Спейбла за плечо. Йозеф вздрогнул и притих. Сзади него стояла пани Катержина. Она с раздражением отобрала у мужчины шланг и облила его с головы до ног. – АЙ, НУ ПАНИ КАТКО! — воскликнул Йозеф, ежась от ледяной воды. – Ну сколько можно?! Вроде взрослый человек, а ведёт себя как ребёнок! Пепо, вам уже не пять, вам сорок пять! — Катержина покачала головой и выключила напор. — Так, теперь ко всем обращаюсь. Грядки полностью пропололи? А помидоры собрали? – Нееет… — скромно ответила Маничка. – Но мы скоро закончим! — весело добавил Гурвинек. Пани окинула троицу строгим взглядом и перед уходом в дом строго крикнула: – Очень надеюсь, что это правда! А теперь поживее заканчивайте, обед скоро будет готов! Спейбл, Гурвинек и Маничка поспешили заканчивать свои дела. Манящий запах бабовки мотивировал их на финиширование дневных целей. Уже зайдя в домик, Катержина продолжила помешивать суп в кастрюле. Она взглянула в окошко — на то, как трое садовников делают свои дела и о чём-то спорят: быть может, о том, кто сколько собрал сорняков, или о том, что их ждёт на обед. Пани Говоркова улыбнулась, поправила очки и добродушно сказала: – Эх, ну зато грядки полили! Спустя полчаса обе семьи дружно сидели за столом и наслаждались трапезой. Каждый из них сегодня потрудился на славу — и каждый заслужил свой кусок хлеба. После обеда Спейбл лёг подремать вместе с Жериком в кресле, Катержина гладила бельё, а дети ушли резвиться во двор. Ведь дети на то и дети, что никогда не сидят на месте…