Ваза, наполненная кровью

Две белые стены, не имеющие видимого потолка, создают угнетающее бесконечное пространство. Койка с синим матрасом, на котором лежала ткань, напоминающая перья, находилась в правом углу. На столе, накрытом белой тканью, стоял кувшин, наполовину наполненный водой. Рядом с ним — стакан, в котором оставались остатки воды, а на его краю была видна бледно-розовая помада, размазанная вдоль, словно кто-то пытался стереть её. Белая закрытая дверь с громким скрипом поддалась и медленно распахнулась, оставив узкую щель. Белый свет проник в комнату, и с мерзким звуком дверь окончательно раздвинулась. Вдали стоял человек в черном. Руки были раскинуты, голова наклонялась вбок. Зрачки сливались с кожей, и только можно было заметить, как он одержимо смотрит на комнату. Непостижимый, высший, неприкосновенный. Человек вскинул голову в прежнее положение и стал приближаться, медленно и бесшумно. Остановившись перед открытой дверью, он поднял руку, прозвучал скрип, и дверь вновь закрылась. Свет заслонил белое пространство. В комнату вошел человек. Закрыв дверь, он остался стоять, пристально рассматривая предметы. Остановив взгляд на кувшине, он решил налить воду в стакан, но, заметив остатки в нем, вылил её и налил новую. Выпив, он оглянулся и, немного усилив шаги, направился к койке. Присев, он старался не касаться ногами пола, а затем вскинул руки в молитвенном жесте и стал бормотать. Черные волосы, скатившиеся вперёд, скрывали его лицо. – Ты скучал по мне, мой Ангел? – ... На щеках его высохли слезы. Темные волосы, сбившиеся на лицо, мешали ему. Закрытые глаза напоминали черные месяцы. Его кожа, казавшаяся белой, как бумага, казалась хрупкой. Руки держали колени, ноги были прижаты к телу. Он выглядел невинным, неприкосновенным. Легкая дрожь проносилась по его телу. Брови часто поднимались и опускались. Снова по высохшим щекам потекли слезы, словно божество, запертое в аду. Зачем же божеству другое божество? Легкое шевеление дверной ручки вывело его из сна. Он уткнулся взглядом в источник звука, нахмурился и стал ждать. Человеческое божество развернул белый рукав и заметил кровь на своем левом безымянном пальце. После этих движений звук прекратился. Он повернулся и встал. Подойдя медленно, он поднял руку, решив потянуть за ручку двери. Но прежде чем он успел это сделать, дверь открылась. Человеческое божество остановилось и смотрело в открытое пространство. Черный человек, опустив голову в бок, тоже смотрел на него, не выражая никаких эмоций, продолжая взирать на него, как бы пытаясь запомнить все недостижимые черты, чтобы не забыть. Человеческое божество вернулось к реальности, быстро взглянув на дверную ручку, а потом — на человека, чьи щеки расширились, и махающая рука, словно прощание, задвигалась влево-вправо. Дверь закрылась, и мерзкий звук исчез. Его ноги дрожали и подломились, он упал и не мог отдышаться. Безымянный палец продолжал пульсировать. Дрожь заполнила его тело, и он схватился за плечи руками. Через некоторое время, подняв голову, он посмотрел на дверь, затем на свой безымянный палец, надавил на него большим пальцем другой руки. С него снова потекла кровь. Бровь дернулась, губы сомкнулись. – Да пошел он к черту! Человеческое божество продолжало смотреть на дверь, глаза стали темнее, а уголки рта медленно расширялись. Он прищурился, не отводя взгляда, и стал смеяться. Смех заполнил пространство, его лицо искажала дикая радость. Он схватился за глаза, пытаясь остановить слезы, но не мог. Позади него стоял тот же человек, с улыбкой на лице, следивший за его движениями с ненасытным взглядом. Человеческое божество упало на кровать, задрав руку вверх. Закрыв глаза, оно перестало смеяться. Свет стал ярче. Человеческое божество сидело на кровати, руками прикрывая лицо. Что-то коснулось его уха. Он отпрянул вбок. Белый свет снова ослепил. Человеческое божество закрыло глаза, пытаясь справиться с болью. Вода стекала с его рук, он не мог смотреть, но почувствовал приятный металлический запах крови. Уткнувшись в подушку, он попытался забыться. Молодой человек заснул, свернувшись, его темные волосы непослушно легли на постель. Кто-то стоял рядом и с жадностью смотрел на него. Рука опустилась рядом с человеческим божеством, и он коснулся выбивающегося локона волос, не отводя взгляда. Проснувшись, молодой человек открыл глаза и заметил, как темнеет. Вода продолжала капать с потолка, но запах становился невыносимым. Он почувствовал бумажку рядом. Не видя, что на ней написано, он схватил её, подошел к двери, приподнявшись на носки. Увидев записку, он побледнел. "Аггел, я подарю себя полностью." Сидя на кровати, не касаясь ногами пола, он снова встал и подошел к двери, заметив тень, которая расползалась перед ним. Все снова стало белым. – Аггел… Ты ведь просил меня помочь, не так ли? – с насмешкой повторил Ангел. – Ах, зачем же ты прячешь свой взгляд от меня? Открытая дверь выпустила яркий свет. Из-за нее капала кровь, пачкая белые стены. Синий матрас стал алым, стакан наполнился свежей кровью, как и кувшин. Ангел поднял руку и, беря подбородок Аггела, поднял его вверх. Лицо его выражало сожаление. Слезы катились по щекам. Его взгляд был прищурен, а выражение — как у неприкосновенного, недостижимого, высшего божества. – Аггел, мой Аггел… Разве не ты звал меня? – спрашивал он с озадаченным лицом. Из глаз человеческого божества падали слезы. Его взгляд был жалким, искажённым, но он сказал с сардонической улыбкой: – Я… Ненавижу всякую ложь. – Он снова посмотрел на своего Ангела. – Я не выношу тебя больше, чем могу выдержать плоть и кровь. – После этих слов раздался резкий звук, и кровь снова капала на пол.